Выживший Матео (ЛП)

— Я ненавижу, что ты была замужем раньше, — признается он. — Мне не нравится мысль о том, что ты обещаешь навсегда остаться с кем- то, кроме меня.
— Мы можем притвориться, что это не так, — предлагаю я. — Не похоже, что это было какое- то грандиозное романтическое решение. Я даже не надела настоящее свадебное платье. У меня в шкафу было черно- белое платье для выпускного вечера длиной до колен, которое я однажды купила на вечеринку по случаю дня рождения — это было мое свадебное платье.
  
Матео ухмыляется, в его карих глазах пляшут искорки веселья. — Твое свадебное платье было черным?
Я ухмыляюсь и киваю головой.
Он качает головой. — Когда мы поженимся, ты будешь в белом.
Мое сердце замирает, улыбка становится шире, почти причиняя боль. — Когда мы поженимся? Разве ты не должен был сначала спросить меня?
— Я думал об этом. Хотя это не совсем в моем стиле. Даже не смог придумать способ, который звучал бы правильно. Кивая головой вниз и вправо, он говорит: — Полезь ко мне в карман.
Мне кажется, что мое сердце вот- вот выскочит из груди, когда я лезу в карман Матео, мои пальцы сжимают маленькую коробочку. — Ты серьезно?
Он улыбается мне, когда я вытаскиваю его, громко сглатывая. — Я был в нескольких разных местах. Я думал Тиффани, классика. Но… Мне ни один из них не понравился. Я смотрел на множество колец, побольше, и я соглашусь, если промахнусь, но когда я увидел это, оно выглядело так, словно принадлежало тебе.
— О, Боже мой, Матео, — бормочу я, глядя на коробочку с кольцами, почему- то боясь открывать ее.
Его руки опускаются со своих мест на моем теле. Он останавливается, хотя музыка все еще играет, и забирает у меня коробку. — Ладно, ладно, — беспечно говорит он. Открывая коробочку, я мельком вижу кольцо, но потом могу смотреть только на его лицо, когда он спрашивает: — Мэг Милано, ты выйдешь за меня замуж?
Возбуждение охватывает меня с такой силой, что я слышу, как адреналин бурлит в моем теле. К моему ужасу, у меня на глазах выступили слезы, но я просто чертовски счастлива.
Кивая так глупо, легкомысленно, что я и не думал, что девушки действительно кивают во время предложений, я каким- то образом выдавливаю: — Да, конечно. Конечно, я так и сделаю.
Смеясь, он достает кольцо из коробочки, чтобы надеть мне на палец, и спрашивает: — Ты плачешь?
— Оставь меня в покое, — говорю я, смеясь сквозь слезы, грозящие скатиться по веку и испортить макияж.
Во всем виноват ребенок, я в этом уверена. Во время беременности Лили я узнала, что в первом триместре беременности я очень чувствительна, и любой незначительный эмоциональный толчок, скорее всего, вызовет у меня слезы. Как только я поделюсь нашими хорошими новостями, мне придется предупредить его.
Кольцо просто великолепно. Я рада, что он не получил огромное, эффектное кольцо, которого— честно говоря, я бы от него ожидала. Это великолепное кольцо в винтажном стиле, оправленное в платиновую оправу, инкрустированную бриллиантами, с разрезным стержнем и ореолом, в центре — сверкающий бриллиант круглой огранки. Когда мой самый любимый мужчина в мире надевает его мне на палец, я сгибаю руку, любуясь тем, как он переливается на свету.
— Большое тебе спасибо, Матео. Это прекрасно, — говорю я ему, обнимая его за шею и притягивая ближе. — Я так счастлива, — шепчу я ему на ухо.
Прижимая меня чуть крепче, он шепчет в ответ: — Хорошо.
Песня заканчивается, и начинает играть "My Way" Синатры. Я оглядываю бар, радуясь, что никто не заметил. Я хотела, чтобы этот момент был только для нас, а не для толпы незнакомцев. Пианист улыбается нам, но не суетится.
Матео снова покачивается вместе со мной, наклоняя голову, чтобы оставить несколько поцелуев на моей шее. Мои глаза закрываются от удовольствия, когда я вытягиваю шею, чтобы обеспечить лучший доступ к его губам. Нет ничего лучше, чем ощущение губ Матео, оставляющих дорожку из поцелуев на моей шее.
Ну, почти ничего.
Когда он заканчивает, я кладу голову ему на плечо, глядя в никуда, понимая, что теперь я невеста Матео Морелли. Я определенно прошла долгий путь с тех пор, как мы впервые приехали сюда. Теперь это место в буквальном смысле принадлежит мне, не говоря уже о сердце человека, которого я должна была покорить. Я не могу удержаться от легкой ухмылки. Не хочу ранить его непомерное эго, указывая на это, но давайте будем честны — этот мужчина полностью мой.
Я поднимаю руку, чтобы снова рассмотреть ее на свету, любуясь своим новым обручальным кольцом. Я помолвлена. И беременна. Блин, мне даже не нужно делиться своими новостями, а это уже лучшая ночь в моей жизни.
— На случай, если тебе интересно, — говорю я ему, — мы определенно достигли статуса свидания мечты.
Он хихикает, низко и грубо мне в ухо, и от одного этого звука желание разливается по моим венам. Я как раз собираюсь сказать ему, что мы должны отменить ужин и отправиться прямо домой, когда мой взгляд падает на одного из других посетителей. Страх и шок скручивают меня изнутри, когда я понимаю, почему я его узнала.
Человек- великан.
Краска отливает от моего лица, и я не могу дышать.
У него есть пистолет.
Он направляет на нас пистолет.
О боже мой.
Не раздумывая, не в силах вымолвить ни слова, я отступаю назад, толкая Матео со всей силой, на какую только способна, вправо от себя.
Хмурясь в замешательстве, он отступает от меня, спотыкаясь, и спрашивает: — Что?
Лицо Великана искажается паникой, когда раздается выстрел, и когда я поворачиваюсь, чтобы последовать за Матео / оттолкнуть его подальше от танцпола, я чувствую, как огонь пронзает мое тело, разрывая меня на части изнутри. Это самый острый укол боли, который я когда- либо испытывала, но потом он не прекращается.
Лицо Матео бледнеет, он смотрит на меня, его взгляд опускается на мой живот. — Мэг.
Боль не прекращается. У меня кружится голова. В баре столпотворение — все люди кричат и пялятся на меня, шаркая в сторону безопасности. Я вижу, как наш водитель наваливается на Великана, валит его на землю и приставляет пистолет к его голове.
У меня подкашиваются ноги, но Матео подхватывает меня на руки, опускает на землю, его испуганные глаза перемещаются с моего живота на лицо.
— Мэг, подожди. Подожди.
Я не хочу к этому прикасаться. Здесь так много крови. Боже мой, так много крови, так много боли.
Мне трудно держать глаза открытыми, трудно сосредоточиться на чем- либо, но я смотрю вниз и вижу кровь, пятнающую правую сторону моего золотого платья. Она уже распространяется повсюду, но там, где прошла пуля, есть отверстие. Прямо в животе.
— О Боже, — всхлипываю я, слезы текут по моему лицу.
— Все в порядке, с тобой все будет в порядке, — уверяет меня Матео, подхватывая меня на руки и поднимая.
— Матео…
— Все в порядке, Мэг. Не разговаривай, ладно? Мы должны оказать тебе помощь.
Все, чего я хочу, — это спать, но я заставляю себя оставаться в сознании, потому что ему нужно знать.
— Я беременна.
Я не думала, что он может стать белее, но когда он смотрит на кровь, сочащуюся из моего живота, так оно и есть.
А потом все становится черным.
  
Глава Двадцать Пятая
 
Я то прихожу в сознание, то теряю его, Матео трясет меня, слегка шлепает по лицу, пытаясь не дать мне уснуть. Я бы хотела, чтобы он не выглядел таким испуганным. Трудно поверить в его слова о том, что со мной все будет в порядке, и все будет в порядке, когда его лицо говорит совсем о другом.
В какой- то момент я слышу, как он спорит с водителем, требуя отвезти меня в больницу.
— Мы не можем ехать в больницу, Матео.
В следующих словах Матео сквозит злоба. — Отвези ее в гребаную больницу, или следующим человеком, в которого всадят пулю, будешь ты.
-
Следующее, что я помню, — боль прошла. Я приоткрываю глаза и смотрю в окно — яркое, солнечное окно. Должен быть вечер. Где я?