Выживший Матео (ЛП)

Я избегаю его взгляда. — Ну, я верю.
— Ладно, ты уволена. А теперь тащи свою задницу в мою спальню.
Давясь абсурдным смехом, я говорю ему: — Ты увольняешь меня с неоплачиваемой должности?
— Я найму тебя позже.
Я качаю головой. — Пожалуйста, дай мне подняться.
— Я ненавижу повторяться, Мэг, поэтому спрашиваю тебя в последний раз: что с тобой не так?
Я смотрю на него, в глаза, в которые мне нравится смотреть, когда он трахает меня, на рот, который ласкает мою шею и сводит меня с ума. Смягчаясь ровно настолько, чтобы он это увидел, я говорю ему: — Мне нужно поговорить с Мией.
  
Тяжело вздыхая, он говорит: — Это снова? Ты увидишь Мию в воскресенье.
— Я не могу ждать до воскресенья; я хочу поговорить с ней сейчас. Если ты исчезнешь из поля моего зрения хотя бы на минуту, я никогда ей не поверю. Я не пытаюсь угрожать тебе или что- то утаивать, я не пытаюсь быть упрямой, я просто честна. Мне нужно поговорить с ней и убедиться, что то, что я слышала, неправда. Я действительно не хочу, чтобы это было правдой, но если ты не позволишь мне спросить ее саму, как я когда- нибудь избавлюсь от этого сомнения? Как я когда- нибудь смогу доверять тому, что она говорит? Все тебя боятся — у меня не складывается впечатления, что она исключение из этого правила, и если я знаю, что у тебя был шанс добраться до нее… Я никогда не смогу узнать правду.
Он остается спокойным, но я вижу по его глазам, насколько он раздражен. — Почему ты не можешь просто забыть об этом?
— Потому что я не могу. Потому что я не такая женщина.
— Из тех, кто может хотеть плохого мужчину? Боюсь, у меня плохие новости, милая; я нехороший человек.
— Я понимаю это. Я принимаю это.
— Тогда почему ты подводишь черту именно здесь? — спрашивает он.
— Думаю, ты знаешь почему, — говорю я ему, не в силах встретиться с ним взглядом. — Я не могу простить тебя за то, что ты делаешь с кем- то другим. С кем- то, кто… Мне нравится. Только не это.
Адриан тихо встает и оставляет свою посуду. — Это то, по чему я не буду скучать, — сообщает он Матео, прежде чем выйти из комнаты.
— Давай просто позвоним ей прямо сейчас, — говорю я.
— И спроси ее, не я ли ее изнасиловал.
Я холодею, потому что никогда этого не говорила. Он не должен был сразу думать об этом. Я сказала только причинять боль, но не насиловать.
Я пожимаю плечами, глядя на свои колени. — Я должна знать.
— Так спроси меня, — говорит он, явно раздраженный.
— Ты бы мне не сказал, если бы знал, — замечаю я, закатывая глаза.
— Она тоже может солгать.
Я беру его за руку и оттягиваю ее от себя, чтобы слезть с него, но он не отпускает меня. — Ладно. Это не помогает, — говорю я ему.
— Я не это имел в виду, — говорит он, его хватка на мне крепче. — Я не причинял ей вреда, Мэг. Я просто не хочу, чтобы ты звонила Мии с этим.
— Тогда я не могу тебе доверять, — заявляю я. — Я не могу… позволить чему- либо расти здесь. Если ты не можешь обеспечить мне душевное спокойствие, я не могу обеспечить тебе ничего другого.
Я снова пытаюсь встать, но он дергает меня обратно. — Мы так не договаривались, — напоминает он мне.
— Тогда, может быть, ты тоже сможешь забрать это у меня, — огрызаюсь я.
Его лицо каменеет. У меня сводит желудок. Я недостаточно крепко держу его, чтобы предъявлять требования, и я знаю это, но я также знаю и свои собственные ограничения. Если ему нравится, как все складывается между нами, если я ему нравлюсь, он должен быть готов дать мне это заверение. Если это не так, то это потому, что он виновен.
Несмотря на холод в глазах, несмотря на откровенно холодное выражение своего красивого лица, Матео лезет в карман куртки и достает телефон. Мои глаза расширяются, я не совсем ожидала, что он согласится. Он отводит от меня взгляд ровно настолько, чтобы найти имя в своем списке контактов, затем нажимает кнопку и протягивает мне телефон.
Охваченная внезапной волной волнения, я хватаюсь за телефон, с ужасом ожидая каждого звонка.
— Привет, — отвечает она.
Я морщусь, потому что он поставил телефон на громкую связь, и он действительно громкий. Я начинаю выключать его, но он ловит мой палец, молча качая головой.
— Привет, Миа, — говорю я, съеживаясь от собственного восторга.
— Да, это Миа. Кто это?
— О, извини, это Мэг.
Ее тон становится дружелюбнее. — О, круто. У Матео есть твой телефон? Позволь мне сохранить твой номер.
— Нет, не надо — Я имею в виду, он купит мне телефон, но дело не в этом. Я дам тебе знать, как только получу его.
— Круто. Как дела? Нужен приятель на ланч? У нас сломался кондиционер, и я умираю. Лучше бы ты не работала. Как бы я ни хвасталась ребятам, что я этого не делаю, я определенно скучаю по бассейну.
Матео сдерживает слабую улыбку. Я закатываю глаза. — Разве Матео не твой домовладелец? Заставь его починить тебе кондиционер, — говорю я, приподнимая бровь.
— О, я собираюсь. У меня нет его номера. Мне нужно дождаться возвращения Винса домой.
Поскольку она не знает, что я звоню ей с его телефона, думаю, мне следовало это понять. — Знаешь, я увижусь с ним раньше тебя. Я могу сказать ему.
— Потрясающе. Скажи ему, что я таю.
— Я опишу звук твоего голоса, похожий на лужицу, — обещаю я.
— В этом весь смысл.
Черт, теперь я действительно не хочу об этом спрашивать. Хотя, она не звучит как человек, который ненавидит себя до глубины души… так что, возможно, это должно обнадеживать. — Ладно, помнишь, ты сказала, что я могу задавать тебе вопросы, которые заставят тебя чувствовать себя ужасно неловко? Могу я это сделать сейчас?
Издав слабый звук неудовольствия, она говорит: — Фу, так это не светский визит?
— Извини.
Она вздыхает. — Все в порядке. Ты живешь в Стране Морелли, мне следовало этого ожидать. Продолжай.
— Я заранее приношу извинения, потому что это действительно унизительно, и мне не нравится спрашивать тебя об этом, но… и я должна добавить, я, очевидно, не передам ему то, что ты мне сказала. Я чувствую себя немного виноватой за это, потому что он слушает, но я не хочу, чтобы она боялась сказать правду.
— Хорошо.
— Неужели… — Я замолкаю, прочищая горло. Боже, это не могло быть более неловким. Мне следовало слезть с его колен, прежде чем отвечать на этот звонок. — Матео когда- нибудь причинял тебе боль?
— Причинил мне боль? — спрашивает она немного резко. — Он причинил тебе боль?
— Нет, — быстро отвечаю я. — Нет, нет, он не причинил мне вреда. Я перевожу дыхание. — Я услышала от кого- то, что он изнасиловал тебя, и я вспомнила твое лицо, когда назвала тебя его бывшей, и я должна была знать, но я не могла спросить его, потому что…
— Он бы солгал, — тихо заканчивает она.
У меня так сдавливает грудь, что мне приходится потереть ее. — Да.
Наступает короткая пауза, и хотя я хотела бы видеть ее лицо, я стараюсь не читать по нему ничего. Наверное, я была бы немного сбита с толку, если бы кто- нибудь задал мне этот вопрос, но с каждой миллисекундой, пока она не отвечает решительным нет, напряжение внутри меня и мужчины, на коленях которого я сейчас сижу, растет и растет.
Наконец, Миа заговаривает. — Я действительно рада, что ты спросил меня. Э- э… Нет, Матео определенно никогда не делал этого. Он никогда не причинял мне физической боли. Он был придурком, он играл со мной в игры и заставил Винса пройти через ад — но нет, он никогда не принуждал меня. Меня к нему тянуло, у меня унаследованная глупость по отношению к плохим мужчинам, а ему нравится играть в игры со всеми вокруг, чтобы оттолкнуть их. Думаю, я подошла слишком близко, может быть, поэтому ему пришлось поджечь мост. Сейчас мы ведем себя осторожно, дружелюбно, но, честно говоря, Винсу все еще это не нравится, так что едва ли. Там больше ничего нет — если вообще когда- либо было. Я никогда ему не подходила. Я не могла справиться с ним. Эти его безумные параноидальные наклонности, которые ты находишь такими очаровательными? Они сводили меня с ума. Я знаю, что пошутила насчет того, что вы пара, созданная в аду, но… тебе нравятся его эксцентричности. И если твой рот не вызывает у него желания убить тебя, эй, круто. Он ущербный человек, и тебе это нравится. Он не собирается находить это за каждым углом.