Выживший Матео (ЛП)

Прежде чем я успеваю договорить, он накалывает на вилку кусочек лосося и тянет меня вниз, пока я не оказываюсь в нескольких дюймах от его лица. Прищурившись, я смотрю на него, но тем не менее открываю рот, чтобы он мог запихнуть это внутрь.
Прожевав и проглотив, я говорю: — Отвратительно. Но смотри, я жива.
— Только потому, что я хочу, чтобы ты была такой, — напоминает он мне, подмигивая.
  
— То же самое, — напоминаю я ему, тоже подмигивая.
Он удивленно улыбается, и я задаюсь вопросом, насколько сумасшедшими мы должны быть, чтобы шутить по этому поводу.
Десерт готовится примерно так же. Я подаю ему, он заставляет меня попробовать, потом ест, довольный, что я не пытаюсь его убить. Интересно, будет ли так каждый вечер, или это только потому, что я впервые в общепите?
Когда я выхожу, чтобы убрать десертные тарелки, рука Матео скользит вверх по внутренней стороне моего бедра. Желание захлестывает меня, и я не двигаюсь, хотя немного не уверена, стоит ли позволять ему прикасаться ко мне в присутствии его семьи прямо здесь, за столом.
Рядом с ним никто не сидит, поэтому у нас достаточно уединения, чтобы он мог пробормотать: — Как прошел твой первый день, Золушка?
Прикусив нижнюю губу, я слегка раздвинула ноги, позволяя его пальцам проникнуть прямо в мои трусики. — Разве это не делает тебя моей злой мачехой?
— Я возьму на себя порочную роль, — легко говорит он, входя в меня и находя мой клитор прежде, чем я успеваю вздохнуть.
— Мне нужно вернуться на кухню, чтобы прибраться, — сообщаю я ему.
— Ты ничего не должен делать. Мой дом, мои правила.
— Может, нам не стоит заставлять других горничных ненавидеть меня в первый же день, — предлагаю я, обнаруживая, что мне все труднее не реагировать на то, что он делает.
Он убирает палец, но его рука остается на моей ноге, спускаясь к коленной чашечке. — Я хочу еще десерта.
Кивнув, я беру его тарелку. — Я сейчас принесу.
— Нет. Позволь другим девушкам убрать, я хочу, чтобы ты была в моей постели обнаженной через десять минут.
— Да, учитель, — отвечаю я с легкой насмешкой.
— Не дразни меня так.
Я одариваю его улыбкой, но сдерживаю ее, прежде чем закончить убирать со стола.
Мне нужно спешить; на самом деле я не уверена, что смогу убрать со стола и добраться до его спальни меньше чем за десять минут — тем более, что я чувствую себя ужасно, бросая других дам со всей посудой.
Я ожидаю, что они разозлятся, но когда я объясняю Шери, что Матео нужно, чтобы я сделал кое- что еще, она легко кивает. — Без проблем. Спокойной ночи.
— Завтра я приложу дополнительные усилия, чтобы загладить свою вину, — заверяю я ее.
Одарив меня улыбкой, она говорит: — Не беспокойся об этом. Просто будь с ним осторожна.
Я не спрашиваю, что это значит — я хочу, просто нет времени.
Я немного запыхалась к тому времени, как добралась до комнаты Матео. Не я сегодня убиралась в его спальне, но, глядя на гору аккуратно разложенных подушек, я думаю, что мне понадобится информационная брошюра, чтобы воссоздать ее. Жаль, что у меня нет телефона, чтобы сделать снимок, тогда я могла бы просто скопировать его.
Форма моей горничной — простое приталенное серое платье с белым фартуком поверх него, так что, по крайней мере, снимать его не займет много времени. На мне были черные бюстгальтер и трусики, но в этой спальне они кажутся дешевыми и неуместными.
Я не уверена, насколько обнаженной он хочет меня видеть, но поскольку его здесь еще нет, я продолжаю и снимаю лифчик и трусики. Я складываю все это и складываю аккуратной кучкой на стуле возле его кровати, затем начинаю разбрасывать достаточное количество подушек, чтобы они действительно поместились на кровати. Я забираюсь под одеяло, чтобы дождаться его, и, боже, какая мягкая постель. Я отчасти рад, что это не мое, потому что я бы никогда с этим не рассталась.
Наконец дверь открывается, и входит Матео. Я позволяю себе на мгновение по- настоящему восхититься этим человеком, когда он снимает пиджак, затем принимается расстегивать пуговицы на рукавах рубашки.
— Ты хорошо выглядишь в моей постели, — заявляет он таким глубоким и сексуальным голосом, что я слегка вздыхаю.
— Это действительно хорошая кровать. Не понимаю, как ты вообще с нее встаешь.
— Я тоже, — замечает он, расстегивая рубашку и забираясь на кровать. Я не двигаюсь, когда он взбирается по моему телу, оседлав меня через море одеял. — Конечно, остаться немного заманчивее, когда у меня такая сексуальная компания.
— Я пытался попасть сюда прошлой ночью, но кое- что случилось, — говорю я ему.
При упоминании об этом он выглядит удивленным, а не раздраженным. — О? Ты все еще собирался трахнуть меня после того, как отравила? Как предусмотрительно.
— Я не собиралась тебя травить, — заявляю я, закатывая глаза.
— Яд в твоей сумочке свидетельствовал об обратном.
— Может, это было для меня, — шучу я. — Я беру это с собой на все свои свидания, на случай, если они действительно неудачные и мне нужно уйти. Ничто так не спасает от неудачного свидания, как хорошее отравление.
— Ты шутишь, но многие женщины до тебя шли этим путем, чтобы сбежать от мужчин Морелли, — беспечно говорит он.
— Я не думаю, что ты такой уж плохой, — говорю я ему. — Определенно, не стала бы травить себя, чтобы уйти от тебя. Я напишу это на открытке для тебя, если хочешь. С Днем Святого Валентина, хозяин. Я бы не умерла, чтобы уйти от тебя.
Он улыбается, но качает головой. — Ты слишком много болтаешь.
— Так дай мне еще чем- нибудь заняться со своим ртом, — поддразниваю я.
Он проводит пальцами по моим рукам, вызывая мурашки по коже, но затем поднимает их над моей головой, вдавливая меня в свою подушку и нависая надо мной суперсексуальным образом. — Если бы я не знал тебя лучше, я бы подумал, что ты хочешь быть здесь.
— В твоей постели? ДА. Почему бы и нет? Я отвечаю, мой взгляд падает на его великолепную грудь. Мне нравится эта его штука с расстегнутой рубашкой. Я снова поднимаю глаза на его лицо, изучая. — Ты не хотел, чтобы я соглашалась? Тебе нравится небольшая борьба? — Спрашиваю я, отстраняясь. — Ты хотел наказать меня? Прошлой ночью я была плохой девочкой, наверное, тебе стоит наказать меня.
Застонав, он откидывается на спинку стула и смотрит на меня. — Откуда ты пришел? — спросила я.
Теперь, когда мои руки свободны, я использую их, чтобы исследовать его торс, затем притягиваю его ближе, чтобы зацеловать до чертиков. Мне нравится ощущать его тело прижатым ко мне, когда мы целуемся, но я хочу, чтобы его кожа касалась моей, а вокруг слишком много одеял. На его груди лишь легкая полоска темных волос, просто идеальное количество, и я хочу, чтобы его твердость, его грубость касались меня.
— Заберись ко мне под одеяло, — шепчу я, отрываясь от его губ.
Отдергивая их назад, он забирается под них, наконец- то оседлав мое обнаженное тело. Мои груди больше не прикрыты, поэтому он на мгновение переводит взгляд на меня, его большие руки поднимаются, чтобы прикрыть их. Я не ожидаю, что он спросит: — Когда вы в последний раз были со своим мужем?
Я не могу согнать с лица слабую гримасу. — Это не разговор на ночь.
Он слегка улыбается, но ждет моего ответа.
— Хм, я не помню. Несколько месяцев? Может быть, четыре?
Он кивает, удовлетворенный моим ответом. Его большие пальцы касаются моих сосков, пока они не превращаются в твердые маленькие камешки. Мои бедра прижимаются к нему, а ноги раздвигаются. Как только он перемещает свои бедра между ними, я обхватываю ногами его спину, притягивая его ближе.
— Чего ты хочешь? — бормочет он, покрывая нежными поцелуями мою шею.
— Твой член глубоко внутри меня, — шепчу я в ответ.
Он одобрительно стонет, покусывая мою шею. — Вот как?
Я киваю, обнимая его и притягивая ближе. — О да.
Его горячее дыхание касается моего уха, защекочивая мочку зубами. — Почему?