Оружейных дел мастер (СИ)

Он проворно вскарабкался на дерево, чтобы пропустить под собой выживших врагов, которые теперь просто разбегались во все стороны. Как и думал: стоило взорвать опорный лагерь, как остатки армии попросту перестали быть армией, превратившись в толпу уродцев, осознавших полнейшую безнадегу ситуации и спасающих только свою собственную шкуру. Всего-то несколько огненных кристаллов, просыпающихся на звук рожка, да искусная маскировка — и все. Чтобы поставить окончательную точку в битве, моментально отправив на встречу с богами многие тысячи врагов и полностью уничтожив их последние ресурсы, ему не понадобилось ни хитроумнейших оружий колдуна, ни мощных драконов, ни порошка, таящего странную магию. Своими силами обошелся.
Т’Альдин засмеялся. Да уж, у эльфов теперь работенки будет немерено –
повыловить всю эту шваль по самым глухим чащобам. Авось да справятся как-нибудь сами, потому что он, Т’Альдин Шасс’Кэрр, намерен теперь почивать на лаврах невероятной славы, пока ему не надоест. Вначале стоит пойти навстречу людям и рассказать их королю, кому именно они обязаны такой абсолютной победой, затем…
А хотя — к йоклол человечьего короля! Потом как-нибудь и сам узнает, кто же на самом деле выиграл это сражение, а у Т’Альдина есть дело поважнее и несравненно более срочное, чем все короли на свете.
Он слез с дерева, снял с себя гоблинскую маскировку и пошел домой.
Туда, где его ждала Таруна.
Эпилог.
Роктис появилась аккурат вслед за слугами, подавшими обед.
— Карета готова, можем ехать, — сообщила она.
Данила наколол на вилку клецку и макнул в соус:
— Пообедаю и поедем. Хочешь пирожных?
Блюдце с пирожными сразу же оказалось в ее цепких пальцах, однако затем ведьма сняла крышку с салатницы и извлекла оттуда еще два пирожных, предварительно спрятанных Данилой.
— Да ты вконец обнаглела!
— Правда? Между прочим, это из-за тебя я все еще не графиня! И вообще, душенька, ешь да помалкивай! Или тебе напомнить, где бы ты сейчас был, если б не я?
Данила помнил. Он не остался лежать на поле боя у Онтагара только благодаря внезапному появлению Роктис. Чернющая тьма, толчок в сторону, рев орков и звон пары тонких сабель, а к тому времени, как волшебная темнота рассеялась, Роктис уже успела затащить своего подзащитного под днище подбитого дракона.
— Ты откуда тут взялась?! — выпучил глаза Данила, когда снова смог видеть и понял, кто находится рядом с ним.
— Важно не откуда я взялась — а когда. Помнишь, душенька, ты подвергал сомнению мои навыки телохранителя? В этом деле важно уметь появиться в самый решающий момент.
Завершающий этап сражения Разумовский наблюдал издали. Когда отступающий враг достиг своего опорного пункта, тот взлетел на воздух в адском столбе дыма и огня.
Вся артиллерия и свежие резервы серой чумы были уничтожены мгновенно — и на этом закончилось не только сражение у Онтагара, но и вообще вся кампания гоблинов.
Отряды кавалерии, посланные вдогонку для разведки, обнаружили, что серая чума, еще остававшаяся на территории Тархалона и Модеша, бросала все — концлагеря, мастерские, осажденные замки — и поспешно драпала туда, откуда пришла.
Многие хорошо укрепленные города действительно еще держались, и арлансийских кавалеристов встречали с радостью и недоверием. Весть о том, что Арлансия наголову разгромила серую чуму при помощи эльфов, орков и колдуна-драконоборца, казалась сродни сказке. Освобожденные города безропотно поднимали знамя Валлендела и признавали его своим сюзереном. Всего за четыре дня с момента битвы Арлансия увеличилась по площади более чем в восемь раз, присоединив к себе почти все земли, опустошенные гоблинами.
Однако цена победы была уплачена непомерная. Из рыцарской кавалерии осталось в живых меньше двадцати человек, а из всех семидесяти тысяч солдат погибла почти половина. Королевская гвардия, исполняя свой долг, полегла почти полностью: в живых остались только Врэй и еще один гвардеец, благодаря кому, собственно, и удалось удержать холм. Гаскулла нашли после сражения на вершине груды порубленных тел, где он истек кровью от трех десятков ран.
 
— И все же мы выстояли, — подытожил Валлендел, — шататься от изнеможения после такой битвы — это нормально, вскоре снова будем стоять крепко и твердо.
Он сам показал пример твердости сразу после сражения, посвятив в рыцари больше тысячи человек, проведя церемонию более тысячи раз, что заняло у него день и ночь: по его собственным словам, только король может принять в королевские рыцари, и перерыва на сон или еду быть не может, потому что все кандидаты заслужили свое право в равной степени и делить их перерывом на первых и вторых нельзя.
Данила же первые несколько дней только отсыпался и заливался крепким вином, чтобы спать без сновидений, хоть и догадывался, что избавиться от кошмаров уже никогда не сможет: после битвы он без особого удивления обнаружил у себя на висках седину.
Однако праздновать победу долго времени не было: предстояло восстанавливать из руин страну, в том числе и присоединенные земли уничтоженных гоблинами королевств, и Данила понял, что его труды закончатся, пожалуй, только вместе с жизнью.
Угроза повторного нашествия, пусть даже столетия спустя, совершенно реальна и даже неизбежна, пока серые гоблины еще правят в своем краю и в горах дварфов. Потому на совете король и Данила утвердили общий план восстановления и развития, предусматривавший создание мощной армии и промышленного центра в одном из крупнейших городов страны. Предполагалось собрать в одном месте всех лучших мастеров всех профессий, а также основать «университет научных чудес», что сулит
Разумовскому еще много хлопот. Создание учебников и чтение лекций по физике, механике, сопромату, баллистике, инженерно-конструкторскому делу — все на нем, и пройдут многие годы, прежде чем кто-то сможет заменить Данилу в преподавании.
Весь город, согласно плану, превращался в некое подобие одного колоссального предприятия с централизованным управлением, в котором предстояло делать абсолютно все, от оружия, боеприпасов и техники до различных нововведений, а также готовить новое поколение инженеров и ученых, обучать новым премудростям военного дела командиров и солдат. Общее руководство всем городом, разумеется, должен был осуществлять министр науки и вооружений, каковым теперь официально стал Данила.
Попутно он получил титул графа, персональный герб, весь город в качестве личного феода и замок в качестве собственного жилья и лаборатории. Все это Разумовский воспринял спокойно, недоумение вызвал только герб со стилизованным человеком с мечом на плече, попирающим груду отрубленных драконьих голов.
— Почему меч, если я его сроду в руках не держал?
— Это была моя идея, — сказал Йонгас, к слову, лишившийся в битве куска уха, -
потому что изобрази художник на гербе драконобойное ружье — вопросов «а что это у него за дубина» не избежать. Меч — оно народу понятнее и солиднее.
Данила закончил трапезу, собирал свои вещи, главным образом чертежные принадлежности, и в сопровождении Роктис отправился к ожидающей во дворе карете. К
вечеру этого же дня он уже поселится в своем новом доме.
С тем фактом, что остаток жизни придется провести в этом средневековом мире, Данила смирился. Если вдуматься, дома, несмотря даже на самый громкий успех, он все равно был бы одним из очень многих. Здесь же — чуть ли не первейший человек известного мира. И не в плане славы — хотя к горожанам, снимающим шапки и кланяющимся вслед карете, в которой едет спаситель страны, он уже привык — а в разрезе возможностей и влияния. Не оружием единым, Разумовский уже наметил несколько десятков мелких нововведений, которые сделают жизнь людей намного комфортнее и легче, один только план по внедрению простейшей сельскохозяйственной механизации чего стоит, телеги на шарикоподшипниках, велосипеды и веломобили… Хотя там еще предстоит решать проблему резиновых шин. А лет через десять-двадцать будет и первый двигатель внутреннего сгорания, хотя тогда придется и топливную промышленность развивать.