Оружейных дел мастер (СИ)

Т’Альдин ухмыльнулся.
— Позволь я обрисую тебе расклад, тупая сучка. У тебя больше нет матери — старшей жрицы. У тебя больше нет старших сестер — жриц. И твой Дом, некогда третий в
На’ирризанде, ныне мертв, как и весь город. У тебя нет ни дара Ллос, ни других сил жрицы. Ты теперь никто. Кто хочет жить — будет слушаться меня, и некоторые поняли это быстрее тебя. Вывести вас отсюда могу только я.
— Ну-ну, — процедил Ринкор, — мы внимательно слушаем твои объяснения!
— Вот и отлично. Если кто не верит, что аболет все еще в озере — может добираться вплавь, отговаривать не буду. Вариант с сольпугами я даже не рассматриваю, он такой же гиблый. Лу’уд специально упомянул два заведомо непреодолимых маршрута, чтобы склонить вас к походу через владения драуков.
— Это, йоклол возьми, был вполне осуществимый план! — завопил Л’Тилл, — все бы, может, и не прошли, но часть спаслась бы!
— Поправочка. Спасся бы только Лу’уд. Он «забыл» рассказать вам, что в прошлый раз, тридцать лет назад, весь его отряд погиб. Вы не знали, да? Кто-нибудь из вас владеет заклинанием невидимости? Лу’уд владел. Дальше всем все понятно?
— Он свалил, когда напали драуки, оставив своих бойцов как приманку? — догадался
Ар’Кай.
— Ты неглуп. Обрати внимание, что Лу’уд с тех пор водил только отряды младших кадетов, воинов и магов, которые просто не могут или не успели освоить эту магию.
Никто не догадывается, почему?
— А и правда, — сказала Каэлис, — почему?
Т’Альдин не стал называть ее тупой сучкой: в случае с Заар’Ти он просто не мог удержать свою ненависть под контролем, но с Каэлис лучше сохранить союзнические отношения, тем более что колдует она неплохо.
— Потому, что маневр не удастся, если невидимость применят многие. Драуки все равно найдут невидимок, простые — на слух, кто покруче — ну, не мне вас учить обнаруживать невидимку. Шанс был только при условии, что враг не заметит, как один из отряда сваливает по-тихому. Проще говоря, чтобы один спасся, остальные должны быть приманкой и умереть. Если скроется больше, чем один — драуки считать не разучились, сопоставят начальное количество воинов и количество убитых — и привет. И потому Лу’уд возглавлял молодняк, который при любой передряге послужит ему прикрытием. Теперь все поняли, что обязаны мне жизнью?
Сабли и самострелы опустились.
— Но что нам теперь делать, — спросил Ринкор, — если все три пути непреодолимы?
Как попасть в Гло’карнас? Лу’уда не стоило убивать, его полуторавековой опыт нам бы пригодился! А теперь что? Нам всем по двадцать пять, тебе едва тридцать — ты такой же сопляк, как и мы!
Т’Альдин покачал головой:
— Я сопляк. Ты — глупец. Есть одна причина, по которой нам вообще нельзя в
Гло’карнас. Если идти поверху — можно добраться ночей за восемь, но С’Лейд сказал вести вас на запад. Помнишь, он обронил о торговцах-дуэргарах? Этих гребаных ублюдков мало какая зараза возьмет, но если они принесли ее нам — могли и в Гло’карнас принести. И тогда мы будем страдать, рисковать, мучиться — и лишь для того, чтобы в итоге прибыть в такой же мертвый, зараженный город, как и наш теперь, и там издохнуть.
Вы этого хотите? Надо идти к западным горам. С тамошним анклавом илитиири давно нет связи — и это нам на руку. Даже если наше Подземье вымрет полностью, туда зараза не доберется, ибо нет прямого соединения. Там наше спасение.
— И ты полагаешь, что мы сможем пройти двадцать-тридцать переходов поверху?!
Это самоубийство!
— Ты много знаешь о поверхности? Я там прожил двое суток в одиночку. Я не говорю, что все будет легко и просто, но наверху у нас вполне могут быть шансы. В
тоннелях драуков или гнезде сольпуг у нас были бы шансы, будь нас много. Но без Лу’уда нас четырнадцать, шансов почти никаких, а с ним было бы еще меньше.
— Похоже, ты понимаешь, что все равно не справишься один, оттого и прикончил наставника? — приподнял брось Ар’Кай.
Т’Альдин кивнул:
— Нам никак не стоит разделяться, а он ни за что не отказался бы от плана, который давал ему высокие шансы за ваш счет. К тому же, я его давно недолюбливал.
 
— И что ты планируешь делать дальше? — вмешалась Каэлис.
— Разобьем лагерь. Мы и так устали после патрулирования, нужен отдых.
Обосноваться Т’Альдин решил почти у самой поверхности.
— Если драуки попрут из своих тоннелей — полезут в город, наткнутся на завал и уползут обратно. Нас у поверхности они искать не станут, — пояснил он свое решение, — к тому же, наши охранные руны сослужат нам службу в последний раз.
— С чего бы им вылезать сейчас?
— Они могут узнать, так или иначе, что случилось, и позаботятся, чтобы уж точно никто не выжил. Если, конечно, сами не испугаются заразы.
— Думаешь, полудемоны могут заболеть тоже?
— Йоклол их знает, меня это не интересует. Главное, чтобы на нас не наткнулись.
Значит так, что у нас с провиантом?
С едой оказалось туго, расчет был на короткое патрулирование. Осталось на два раза поесть, да и то не досыта.
— Сделаем так. Выспимся, затем четверо пойдут по ближайшим тоннелям, может, найдут хоть пару жировиков или широкохвоста на крайний случай. А я с остальными поднимусь наверх, понаблюдаем, как обстановка, может, чего съестного добудем у входа, если повезет. В любом случае, нам придется учиться добывать еду на поверхности.
— А еще большой вопрос, куда мы днем прятаться будем, — заметил Ар’Кай.
— Угу, сам бы знать хотел. Очень сомневаюсь, что на нашем пути каждое утро будет встречаться пещера.
— Ну а четыре года назад ты днем где прятался?
— Нигде, — солгал Т’Альдин. — Под деревом в кустах лег спать, накрывшись плащом.
Мне просто повезло, что никто не наткнулся на меня, ни эльф, ни зверь. Сейчас, впрочем, гадать бессмысленно. Поднимемся, оглядимся — может, чего и придумаем.
Маленький отряд беженцев предпринял долгий изматывающий путь к поверхности.
Оказавшись в районе периферийных пещер, где, теоретически, драукам делать было нечего, уставшие кадеты выставили караул и, наложив предупреждающие руны на все подходы, устроились на отдых. Все прекрасно понимали, что неприятности только начинаются.
***
На следующий день Данила предпринял рискованный, но необходимый трюк.
Вечером, когда узников вели из карьера обратно в загон, он симулировал хромоту и не оставил железный лом, которым работал, у выхода, а понес с собой, опираясь на него, как на палку. Фокус удался: оркам-охранникам было наплевать.
Перед тем, как забыться тяжелым, тревожным сном, инженер спрятал трофей под лежанку, уложив между жердей, и на следующее утро вышел в карьер без него. Никто ничего не заподозрил.
Самой трудной частью плана оказалось объяснение с товарищем по несчастью.
Жестами и рисунками на песке Данила все же «уговорил» усача вечером вынести из карьера свой лом тем же способом. Благо, поработители инструмент хранили в деревянных ящиках насыпом прямо в карьере, никакого учета, кто чего взял и сколько чего вообще было, ясно дело, никто не вел. Уродцы поставили свое требование по норме –
все остальное их не касалось.
Благодаря этому вечером Данила располагал уже тремя ломами: он и усач вынесли по одному. Затем — наша песня хороша, начинай сначала. Жестами и рисунками инженер объяснил товарищу, что может разрушить ограждение, а от него требуется рассказать это остальным узникам, чтобы те были готовы к ночному побегу. Усач понял и внес свои поправки: оказывается, и уродцы, и орки неплохо видят в темноте, потому если побег — то утром.
Было, впрочем, у этой затеи слабое звено: Данила без понятия, куда бежать.
 
Выбраться за ограждение — фигня, а дальше что? Неизвестно, ни в какой стороне «линия фронта», ни как далеко до нее, да и есть ли вообще этот фронт? Потому свои надежды он возлагал на товарища: он местный, должен знать, где искать других, свободных людей.
Раз идею побега воспринял с энтузиазмом — значит, бежать есть куда.