Оружейных дел мастер (СИ)

Даже убогие зеленые гоблины могут съесть друг друга или, скажем, человека лишь в самом крайнем случае. Мы все видим определенное родство между нами. А серые — не видят. Серому что олень, что ты. Ты на двух ногах, умеешь говорить и умный — вся разница. Все, что не серый гоблин — то серому гоблину добыча. Просто добыча. Он может говорить с тобой, предлагать сделки, которые сам не выполнит, задавать вопросы, давать обещания, которые не сдержит — но ты для него олень. Только говорящий. Я тебе больше скажу. Своих слуг, падших орков, они тоже едят, если надо, и не брезгуют.
— И орки это знают?!
— Знают, но проблемы не видят. Они ведь такие же каннибалы. Хорошая компания подобралась.
— Думаю, я понял.
— Ну, теперь ты знаешь, почему их пытались истребить, — сказала Роктис, — у всех свои недостатки, допустим, так называемые высшие эльфы вроде Йонгаса презирают всех, кто не высший эльф, но при этом не стремятся завоевывать и грабить. С орками та же песня, они не прочь и повоевать, если что, но имеют странную штуку под названием «кодекс»…
— …И даже подлые и бессердечные дроу, способные на любую низость и понятия не имеющие, что такое «кодекс» и «честь», хоть и видят все всех не-дроу врага, но хотя бы более-менее равного врага, а не мясо, — подхватил Йонгас.
— Что значит подлые и бессердечные?! — возмутилась Роктис, — у нас точно такие же сердца, как и у всех остальных! И мы всегда честно выполняем свою часть сделки!
— Ну да, выполняете, но только пока это выгодно.
— Только идиот выполняет невыгодную сделку.
— В который уже раз ты назвала всю династию Валленделов, включая пригревшего тебя Рейнара, мир его праху, идиотами?
— Они тут при чем? Валленделы не идиоты, они такие же расчетливые, как и мы, дроу. В их случае им выгоднее выполнять невыгодную сделку, чем потерять репутацию никогда не лгущих.
— Святые боги, о чем я спорю с дроу?..
— Правильно. Никогда не спорь со мной, потому что я права и ты это сам знаешь!
Данила, выслушав эту перепалку, только усмехнулся:
— Надо же, какие вы все дружные и хорошие… Братская любовь прямо через край хлещет. Слушай, Йонгас…
— Вообще-то Йонгарриваллиниэллис. Но мне проще смириться с укороченным именем, чем людям — выучить его полностью.
— Это правда, что твой народ считает остальных хуже, а себя — лучше?
Йонгас пожал плечами:
— Мы не считаем себя лучше. Мы и есть лучше. Я не знаю, каковы люди твоего мира
— но здешние люди в общей массе хуже нас. Мы выше, сильнее, быстрее, умнее, живем дольше, у нас не рождаются калеки и уроды, мы многократно лучше одарены чувствами и магией, нам в меньшей степени свойственны злоба, жадность и прочие характерные для людей черты. В чем люди нас опережают — так это в агрессивности и плодовитости. Во всем остальном эльфы лучше. Темные эльфы? Да, они не глупее нас, у них своя, отвратительная, но развитая культура… Но они сам видишь какие. Орки… Орки тоже нам по мелочам уступают. Правда, из-за их грубой силы им проблематично это сообщить.
Данила снова усмехнулся: еще один расист.
— А что ж ты, само совершенство, подался людским королям в услужение? — с сарказмом спросил он, — да и потом, я тут на улицах видел других эльфов. Что они забыли в городах людей?
— О том, почему несколько поколений Валленделов лезли из кожи вон, чтобы уговорить часть моего народа переселяться в свои города, спроси у короля, — надменно ответил эльф, — и кстати, пока мы не научили людей строить подземную канализацию, их города представляли собой сплошные вонючие сточные канавы, полные помоев и фекалий. Так что мне не понять причину твоего сарказма.
— Ну, это больное место, как бы. В нашем мире тоже были такие, кхм, товарищи, считавшие себя высшей расой. Для них та история хреново закончилась. Но с тех пор нормальные люди моего мира плохо реагируют на утверждения кого-либо о своем мнимом превосходстве.
— Увы, боги создали нас всех неодинаковыми, а значит — неравными. Это данность, смысла протестовать против нее я не вижу.
Роктис хихикнула:
 
— Ты ничего не докажешь высшему эльфу, душенька.
Йонгас скрестил руки на груди:
— А мне и не надо ничего доказывать. Кому неймется — пусть доказывает серым гоблинам.
— Знаете, мне кажется, король в чем-то прав, — сказал Данила. — Вы ведете себя, как парочка склочных детишек. Прервали рассказ о враге, чтобы поругаться друг с другом, в то время как серая чума все ближе и ближе. Мы все, полагаю, вряд ли подружимся, но раз нас угораздило оказаться в одной передряге — может, отложите свои прения на потом и сосредоточитесь на насущных проблемах?
Йонгас согласился и продолжил лекцию.
На границе с Арлансией гоблины внезапно изменили свою политику по отношению к завоеванным территориям. Местных жителей начали сгонять в концентрационные лагеря для использования в качестве рабов на различного рода работах. В то же время разведчики-эльфы, оставшиеся в тархалонских лесах после массового исхода своих общин из страны, сообщали, что и Модеш, и восточная часть Тархалона в буквальном смысле слова обезлюдели. Захватчики выжигали все, истребляя человеческое население полностью, лишь молодых и детей угоняли, чтобы использовать в пищу.
Вскоре двадцатитысячная армия серой чумы вторглась в Арлансию, разгромила армию покойного короля и опустошила восточные области. Одновременно с этим из
Тархалона выдвинулись экспедиционные корпуса на север и юг, но на севере застряли в бескрайних эльфийских лесах, где длинноухие при поддержке местных людских княжеств неплохо держали оборону, на юге же кампания против орков обернулась для гоблинов крахом, причем во второй раз. Впервые они попытались вторгнуться в степи сразу после уничтожения Модеша и понесли потери. Вторая попытка закончилась с тем же итогом: гоблины учли ошибки, но и орки, как оказалось, тоже не лаптем щи хлебали.
— Почему бы не попросить помощи у орков? — спросил Данила, — ведь враг же общий.
— Их возможности не так велики, как кажется, глядя на них. В открытом бою орки неудержимы и способны небольшим отрядом разбить многократно превосходящую армию, но это очень малочисленный народ. Орки живут долго, рождаются редко, взрослеют медленно. При этом они не умеют вести затяжные войны и осады. Их налеты на вражеские территории и города молниеносны, атаки быстротечны. В своих бескрайних сухих степях они непобедимы, их нельзя завоевать, потому что у них нет городов, орочий клан снимается со стоянки за час и уходит, оставляя только воинов. Воины нескольких кланов, объединяясь в одну орду, превращаются в очень грозную и подвижную силу, которая навязывает непрошенным гостям войну по своим правилам. Орки опасны даже поодиночке, случай, когда сорокатысячное войско Тархалона было уничтожено до последнего человека шестью молодыми орками, вообще стал легендарным, но за пределами родных степей они не так сильны…
— Сорок тысяч — вшестером?!! — не поверил ушам Данила.
— Так об этом говорят сами орки, но учитывая, что они никогда не лгут, я не сомневаюсь в правдивости рассказов. На самом деле, там битвы не было как таковой.
Тархалон, да и все соседи тоже, давно облизывался на золотые залежи в землях орков, но сами орки чтят золото как святыни. Когда небесный дракон Солнце схватился с двумя другими драконами-лунами, капли его крови падали на землю и застывали. Так что добывать золото на своей территории они не позволяют, но желающих всегда много.
Когда экспедиция из Тархалона вторглась в степи, поблизости находился лишь один клан, воины которого участвовали в войне орды с Модешом. Клан ушел вглубь степей, оставив для разведки шестерых молодых воинов, проще говоря, подростков. Орки, действуя хитростью, создали впечатление, что вокруг тархалонцев смыкается окружение, и выманили их поглубже в степи. Тем временем по следам армии шли несколько девушек –
 
они так же выносливы, как и мужчины — и отравляли все колодцы, это стандартный прием орков. На ночь армия образовывала оборонительный круг из обоза, и их смертельной ошибкой было ставить телеги-бочки в этот круг. Выманив врага достаточно далеко, орки ночью предприняли атаку, целью были именно бочки. Они проламывали их одним ударом топора и под градом стрел бежали к следующей. После боя выжили лишь двое орков из шести, но тархалонцы остались без воды, после чего жара сделала все остальное. Из похода не вернулся ни один человек, и долгое время никто даже не знал, какая судьба постигла армию. Что же до серой чумы, то первое сражение с орками закончилось для нее полным разгромом, потери — восемь тысяч гоблинов и падших орков. Орки потеряли около двухсот воинов, в основном, от нечестивого оружия, для них это очень ощутимые потери. Потому приграничные кланы ушли вглубь степей, а орда, разделившись, долго водила вторую экспедицию кругами, не вступая в сражение. Когда гоблины решили устроить облаву — разделили свои силы на отряды. Орки этим воспользовались, так что обратно гоблины вернулись с потерями и без своих безмозглых союзников. В целом, второй поход закончился для серых неудачей, но потери сторон были невелики. И вот теперь орки пытаются решить, как воевать дальше, а один вождь собрал жадных до славы добровольцев и теперь выжидает на самой границе, смотрит, как мы будем действовать.