Империя Тигвердов. Невеста для бастарда

Подбежал Паша… Нет, мы договорились, что здесь, в этом мире, он Пауль… Такое имя у них было. Значит, надо называть его как положено даже наедине или в уме… Подбежал Пауль, взял со скамейки, где я сидела, шпаги – и унесся к Рэму. Фехтование было у моего сына… больше, чем увлечением. Он им жил. А Рэму хорошо фехтовать было положено по статусу. И в этом мире, как я поняла, сражались холодным оружием. И магией.
Я прикрыла глаза, впитывая неяркое осеннее солнышко, и попросила кого-то:
– Пусть все обойдется… Пожалуйста, пусть все будет хорошо…
– Да неужели я много прошу, – услышала я рядом с собой раздраженное мужское брюзжание. – С точки зрения обороны страны или организации учебного процесса – это вообще мелочи… Так нет же!
Я распахнула глаза и с огромным интересом посмотрела на того, кому организация обороны страны и учебного процесса – равнозначные понятия. Как преподаватель я с ним вполне согласна. А что – человек однозначно понимает, о чем рассуждает… Приятно.
– Вот скажите мне, – обратился вдруг ко мне мужчина. – Как вы делаете так, чтобы прислуга вела себя адекватно: делала то, что приказано, и не лезла туда, куда не надо? И главное, чтобы они не варили на завтрак овсянку?
– Что? – изумилась я.
– Простите за бестактность и крайнее нарушение приличий, – резко и недовольно замотал головой незнакомец. – Мне попросту не к кому обратиться.
– Ничего страшного, – уставилась я на него.
Не сказать, что внезапно заговоривший со мной был красив. Слишком твердые губы, слишком узкие. Нос… Скорее выразительный и… большеватый. Отметила высокий рост, широкий разворот плеч, гордую осанку. Недовольные черные глаза – сверкающие. И в довершении портрета – светлые волосы, достаточно длинные, чуть вьющиеся на затылке. Странного серебристого оттенка. Блонди-и-ин? Или седина с таким интересным отливом?
И главное, смотрит так требовательно… Нетерпеливо дожидаясь ответа.
– Я просто не понимаю сути проблемы, – заговорила я. – Думаю, если четко поставить задачу и несколько раз проследить за правильностью исполнения, то можно всего добиться.
– Золотые слова, – пробормотал мужчина. – Только вот у меня не получается. Понимаете, я хочу покоя. Хотя бы вечером. И не хочу знать, как ведется домашнее хозяйство. Но у меня складывается ощущение, что прислуга делает мне все назло. И камердинер мне только что доложил, что очередная экономка собрала вещи и ушла. А теперь мне отказалось помогать агентство по найму. Дескать, я выдвигаю непосильные требования.
Против моей воли – а я видела, что мужчина по-настоящему расстроен и весьма раздражен и злить его еще больше было бы глупо – мои губы расплылись в улыбке. Он с таким возмущением проговорил «экономка ушла», будто его по меньшей мере жена бросила.
Я хихикнула. И тут же сказала:
– Простите.
– Вы считаете, что это и не проблема вовсе? – словно прочитав мои мысли, спросил мужчина.
– Не то чтобы да… – аккуратно сказала я.
Тут его взгляд сместился – и из возмущенного стал настороженно-любопытным. К нам, не убрав шпаги в ножны, подходили Рэм и Пауль. И у меня язык не повернулся назвать их мальчиками – это были молодые мужчины, собравшиеся защищать то, что им дорого, – меня.
– Смотрите, как правильно заходят, – с непонятным восторгом проговорил мужчина. – С двух сторон, боком. С правого плеча. Это?..
– Мои сыновья, – поднялась я со скамейки.
– Молодые люди, – чуть склонил голову мужчина, когда Рэм и Пауль приблизились достаточно. – Я не представляю угрозы. Конечно, проявил бестактность, заговорив с вашей матушкой, не будучи ей представленным, но, я надеюсь, вы извините мне это.
– С кем имеем честь? – холодно поинтересовался Рэм.
Брови незнакомца взлетели вверх. Лицо приобрело выражение крайнего удивления, приправленного легким раздражением. И… восторга, что ли…
– Какая восхитительная…
– Гордость, – перебила я его, опасаясь, что Рэм сейчас окончательно сорвется. – Именно она, милорд. Больше, попросту, у нас ничего не осталось. Хорошего вам дня.
И я отвернулась от него, показывая, что разговор окончен.
  
– Молодые люди, – обратилась я уже к мальчикам. – Мне ничего не угрожает. Можете продолжать свои упражнения.
Я решила, что мальчишек надо убрать. Нам еще ссоры, которая привлечет внимание, не хватало…
Рэм и Пауль коротко поклонились и отошли.
Мужчина остался на месте.
– Простите, если показался грубым, – вдруг сказал он. – Я – Ричард Фредерик Рэ, лорд Верд, бастард Его Величества.
– Вероника Лиззард, – представилась я.
– Вот так… А почему выдуманным именем-то? – скривился мужчина. – Вы – явно дворянка – и по манерам, и по одежде. А такого имени в перечне дворянских родов попросту нет.
«Конечно, имя выдуманное! Да и то, что я дворянка – тоже неправда. Бабушки и дедушки – кто крестьяне, кто шахтеры. А спина прямая – потому что танцами много лет занималась», – подумалось мне, но вслух я сказала:
– Я называюсь выдуманным именем, потому что хочу предложить вам экономку. Умение выполнять распоряжения, приведение в чувство прислуги, организация вашего покоя и уюта в доме… Это могу гарантировать.
– И эта экономка, как я понимаю…
– Я, милорд. Под своим именем работать было бы неловко.
Не знаю, как эта идея возникла в моей голове, но с каждым мгновением она нравилась мне все больше и больше. К тому же те, кто нас выслеживает, подобной случайной встречи точно не смогут просчитать.
И значит, мы будем в безопасности.
Осталось уговорить моего случайного собеседника, что эта идея – хорошая. А судя по тому, как он хмурился, ему так не казалось.
– Вы – и экономка… – сказал он наконец. – Это смешно.
– Разве обедневшие дворяне не работают экономками или гувернантками? – возразила я.
– Да, но… Вы не выглядите как обедневшая дворянка. Слишком хорошо одеты. Слишком уверены в себе.
– Это так, – согласилась с ним я. – Но боюсь, денег от проданных драгоценностей надолго не хватит.
Он замолчал, обдумывая мои слова.
– Мда… – покачал милорд головой, – так оригинально я прислугу еще не нанимал.
– Скажите, – полюбопытствовала я, – а в прошлые разы, когда было все, как положено, вам нравился результат?
– Нет, – в глазах мелькнула усмешка, – очень не нравился. А вам так нужна работа?
– Если вы интересуетесь, как у меня с деньгами… Мы не бедствуем. Пока, во всяком случае, но есть ряд обстоятельств…
– Подходим к самому главному… Что вы хотите взамен?
– Хорошее учебное заведение для моих сыновей, – решительно ответила я. – Как вы понимаете, уже осень, и шансов у нас немного. Ждать следующего года – не хочется. А вы, когда подошли к скамейке, что-то говорили об организации учебного процесса. Следовательно, вы к этому имеете непосредственное отношение. И сможете нам помочь.
– А что вы только сейчас всполошились? Не летом, когда положено?
– Летом, – вздохнула я, – летом все было по-старому… Мне и в голову не приходило, что я, оставшись без крова, схватив сыновей, буду вынуждена бежать. И куда-то их потом пристраивать.
– Может быть, вам не искать сложных путей и обратиться к Его Величеству? Император суров, но милостив. И если вас преследуют… Или угрожают… Или…
– Простите, это невозможно.
– Вы преступница? Вас разыскивают за совершение какого-нибудь преступления?
– Нет, – удивленно посмотрела я на него. – С чего вы взяли?
– Я просто вас проверяю. Предупреждаю, я чувствую ложь. Продолжим?
– Прошу вас, – чуть наклонила голову я.
– Вы замышляете что-то против Империи?
– Нет, – отрицательно покачала головой я.
– Что-то против меня лично?
– Нет. Ни против вас, ни против Империи я ничего не замышляю.
– Вы хотите войти в мой дом только по тем причинам, которые изложили?
– Я хочу, чтобы мои сыновья занялись делом, чтобы они имели возможность занять то положение, которого достойны. Что касается меня – я хочу крыши над головой и…