Обречён любить тебя (СИ)

— Неси! — хором отозвалась женская половина семьи.
— Почему бабы пьют, а мне даже не предложили? — искренне возмутился таким положением дел Михаил Радов.
— Мишенька, — устало выдала Раиса. — Закрой рот, я сегодня чуть не потеряла единственного сына. Это при муже, который сидит в тюрьме!
— Мама, прекрати меня тискать, — буркнул Марк, когда его вновь прижали к груди с двойным усердием. — Или умру раньше, чем планировал.
— Я тебе сдохну, — прорычала Настя. Владу с Алисой пришлось срочно удерживать подругу на месте, иначе она бы сама убила супруга. — Ты еще ни одной оплодотворительной функции не выполнил! Сдохнешь только после рождения детей. Не раньше!
Антон оглядел творящийся вокруг балаган, затем с грохотом захлопнул дверь и чуть не прищемил хвост Слюнявчику. Когда кот истошно заорал, то оповестил всех о прибытии еще одного последнего члена семьи. 
— Ну, и какого черта здесь происходит? — спросил Татошка у матери, но вместо ответа его хором спросили все:
— Ты где был?!
В образовавшейся тишине послышался скреб кошачьих когтей по паркету, а после прозвучал усталый голос Родиона:
— Мне кто-нибудь даст взять показания у потерпевшего, раз вы не захотели звонить в полицию?
Суматоха улеглась через несколько часов бурных криков, споров, двух скандалов и почти одной драки: Михаил и Настя не поделили последние сто грамм коньяка. Разнимать их полез Елисей, после чего все вылилось в потасовку на белом диване. Несколько пятен от алкоголя так разозлили Киру, что она едва голыми руками не выкинула шумных детей из квартиры. Последними уезжали Радовы, Елисей с Алисой и Раиса — они долго прощались с Антоном и Марком, затем переключились на Киру.
— Все нормально? — спросил Лиса, переступив порог, и покосился на измученного младшего брата.
Татошка кивнул, выдавил улыбку и позволил обнять себя еще раз. Просто так, чтобы почувствовать немного поддержки близкого человека. Рядом с Елисеем он всегда был словно за каменной стеной. Поэтому несколько минут они стояли молча, не размыкая объятий, чтобы потом отпустить друг друга.
— Буду в порядке. Завтра, — потер лоб Антон. — Или потом.
«А если я скажу, что Павел Канарейкин совсем не такой хороший человек, каким желает казаться?»
«Или никогда», — Татошка не стал озвучивать вслух такие мысли. Брат бы не понял, да и не к чему ему знать. Хотя он видел сомнение в светло-зеленом взоре, словно Елисей раздумывал: спросить или нет. Не стал. Просто кивнул, после чего коротко попрощался еще раз. А когда за братом и остальными закрылась дверь, Антон прислонился к ней спиной и закрыл глаза
Некоторые тайны лучше оставить в покое ради семьи.
— Приготовить тебе чаю? — любимый голос матери ворвался в тяжелый туман мыслей и разогнал тоску.
— В большой кружке. С котом, — улыбнулся Татошка сквозь проступившие слезы. Кира кивнула и коснулась ладонью щеки сына.
— Все будет хорошо, малыш, — прошептала она, поглаживая большим пальцем проступившую щетину. Прямо как в детстве. — Мама рядом.
— Спасибо, — выдохнул он вместе с воздухом.
Говорят, уют родных стен скрашивает любые неприятности. В чем-то Антон был согласен с таким утверждением: в квартире родителей, где прошли безмятежные годы юношества, даже дышалось легче. Разглядывая темное покрывало ночного неба, Татошка рассеянно обводил пальцем края любимой кружки и считал звезды. Одна, вторая, третья — периодически они гасли, затем вновь появлялись в самых разных местах. И все ради того, чтобы через несколько мгновений вновь спрятаться от пристального взора человека.
— Вроде меня чуть не размазало по стене, а рефлексируешь ты, — проговорил Марк. С шумом отодвинулась дверь, ведущая на просторный балкон, и Тасманов прошел вперед с дымящейся кружкой ароматного кофе.
— Чего не спишь? — Антон немного подвинулся на широких перилах, дабы уступить мужу Насти место.
— Принцесса напилась и жутко храпит, — рассеянно пробормотал Тасманов, размешивая в кружке сахар. — Такое ощущение, что со мной в постели пьяный мужик.
— Только ей не говори.
 
— Я, конечно, отчаянный парень, но не бессмертный.
Хмыкнув негромко, Татошка отпил остывший чай и чуть поморщился. В отличие от отца, он не особо любил этот напиток в холодном виде. Однако делать все равно нечего, тем более мать давно ушла спать, поскольку завтра рано вставать в больницу к отцу. Сам Антон на кухню идти не жаждал: рыжий пушистый бандит по ночам караулил хозяев в темноте и нападал на каждого, кто посмел прокрасться на его территорию. Поднимать же шум из-за кота лишний раз себе дороже.
— Помирились? — спросил Канарейкин, пока судорожно придумывал тему для беседы с зятем. У них так мало общего, даже обсудить нечего, кроме произошедшего инцидента с машиной.
Хотя нет, был один вопрос. Но задавать его Антон не стремился.
— А ты сомневался? — дернул плечом Тасманов и поставил кружку на перила, чтобы закатать рукава домашнего свитера Павла. Удивительно, но одежда тестя оказалась ему по размеру.
— Ни капли. У вас на редкость гармонично-мазохистские отношения, — фыркнул Татошка после очередного глотка.
Марк цокнул языком, подняв голову к безлунному небу, и загадочно улыбнулся.
— Моя жена настоящая богиня гнева, но я все равно ее люблю. Пусть ты порой думаешь иначе.
— Не думаю, — отвернулся Антон. — Я прекрасно знаю это, потому не лезу в вашу семью. Сами разберетесь, чай не дети в песочнице.
Они снова замолчали, каждый думал о своем. Несколько раз Татошка прогнал в уме с десяток вопросов, которые бы хотел задать зятю, однако что-то останавливало его. Непонятный барьер из предубеждений и страхов. Возможно, он боялся услышать правду из уст Тасманова. Или опасался собственной реакции.
— Спасибо, что спас, — вдруг проговорил Марк ни с того ни с сего.
Пришла очередь Антона пожимать плечами. Неприятная тень воспоминаний вновь выползла из глубин подсознания, где тщательно пряталась до этой минуты.
— Я облажался, Тасман, — горько ответил он. — Отключил систему безопасности и свой ИИ. За то и поплатился. Нечего меня благодарить.
Короткий смешок заставил Канарейкина поднять на зятя взгляд.
— Кто из нас облажался, пташка? — протянул Марк и наклонил голову к плечу. — Думаешь, смог бы твой психованный кролик пробить мою защиту, не дай я ему такую возможность?
Облачко пара растворилось в воздухе, а сам Антон поежился и обхватил себя руками. Температура резко понизилась, и осенний ветер тихонько подвывал в такт шумному городу. Пробудившиеся мурашки под плотной толстовкой отплясывали ритм на коже, из-за чего Канарейкин с тоской покосился на горячий кофе Тасманова.
Он давно догадался, что Марк подставился сам. Скорее всего, отключил систему безопасности для ловли на живца с риском для здоровья. Наверное, в светлой голове родился какой-то безумный план, коих у Тасманова всегда имелось в достатке. Никому из семьи о нем знать не полагалось, чтобы лишний раз не баламутить воду.
— Тебя бы спасли, — продолжил развивать мысль Антон и стрельнул взглядом в Марка. — Вовремя.
— Ага, — закивал тот.
— Врешь как дышишь, — устало констатировал факт Канарейкин, а в ответ получил очередную безмятежную улыбку.
Не было у Марка никакого плана — чистая импровизация. Неизвестно, смог бы он перегрузить систему без помощи Антона или погиб бы в аварии. Для них обоих вечер мог закончиться совершенно по-разному. Кролик, сам того не понимая, помог спасти близкого человека. В своих играх на выживание и стойкость он потерял рассудок, потому допустил промах.
Хакера найдут. Выяснят, кто и зачем, узнают причину преследования семьи Канарейкиных. Но станет ли Антону легче?
— Мой отец кого-то убил?
Прозвучавший вопрос камнем рухнул между ними. Марк замер, стоя боком к Антону, и продолжил разглядывать постепенно гаснущие окна. Определенно, Татошка поставил зятя в тупик, ведь это мало напоминало вынужденную светскую беседу двух родственников под покровом ночи. Никто не задает подобных вопросов близким, какими бы плохими ни были отношения.