Иннокентий (СИ)
«Играет в реального пацана».
— Ох, Вовчик, — Герыч неодобрительно смотрит на собутыльника, — допрыгаешься ты со спекулями.
— Ну, а чего? — патлатый парень взялся за копченую скумбрию. В тутошнюю эпоху, как догадался Кеша, она лишь закуска алкашей. — За рейс можно срубить четвертной.
Иннокентий приуныл. Ему пока больше рубля не предлагали. Разве что придумать халтуру? Он навострил уши.
— Вот так запросто и платят?
— Кеша, — укоризненно посмотрел на него хозяин «берлоги» — платят этим ухарям вовсе не за рейс, а за то, сколько они левак с фабрики везут и барыгам разным сбывают.
— Да кому эта некондиция нужна? А тут людям на пользу.
— Государству!
— Государство — это советский народ, а народ — это я. Раз мне хорошо, то и государству неплохо, — бодрым голосом заявил Вован и заржал во все горло.
— Доиграешься, и родители не помогут.
— Да ладно нагнетать. Все будет ништяк!
— Украл-выпил — в тюрьму. Украл — выпил — в тюрьму, — невпопад заметил Иннокентий.
Вован внезапно перестал улыбаться.
— Ты чего несешь, чухан?
— Чё сказал, обрыган?
Вот такого прощать нельзя. Кеша был уже на ногах, но Вован оказался быстрее.
— «Как больно! Сука, этот хиппарь умеет бить. А так?»
Патлатый явно не ожидал ответа от косолапого деревенщины. Но Кеша к своему огромному удивлению сноровисто пробил «двоечку», завалив противника в угол.
— Харэ! У меня не драться!
Вован ошарашенно ощупал квадратный подбородок и восхищенно проорал:
— Кеша, скажи на милость, где ты так бить научился? Классика жанра, но как красиво уделал! Уважуха, братан.
— Давай руку. Ничего хоть не поломал?
Иннокентий уже жалел, что ударил хиппаря, но тот, похоже, был не в обиде.
— Все, мир, молодые люди?
— А с чего нам воевать, да Кеша? Я думал ты увалень, а ты… Где так навострился?
— В армии, где еще? — Иннокентий ругал сам себя последними словами. Снова приходится выкручивать.
— В десанте служил?
Так далеко Кеше заходить не хотелось. Десантура — это братство, начнутся вопросы с подковыркой, на которые он не сможет ответить. Потому он пробурчал нехотя:
— В разведке.
— Ну что, за мир во всем мире! — поднял полный стакан Герыч. Закусь подходила к концу, и бывший официант достал откуда-то консервы.
«Кукумария — морской огурец» — прочитал на этикетке Иннокентий.
«Охренеть, какими деликатесами всякая советская пьянь закусывала! Плохо, говорите, жили?»
— Лишь бы не было войны, — выдохнул он вспыхнувшую в голове фразу. Герыч неожиданно его поддержал:
— Так и есть. Это вы, молодые, ничего не помните. Я в войну совсем шкетом был, хлебнул лиха. Тут же рядом немцы узловую станцию бомбили, а мы дежурили на крышах.
— Это еще зачем?
— Вован, чему вас в школе учат? Зажигалки ловить.
Патлатый хмыкнул, откупорил последний «фаныч» и пробормотал:
— Делать вам нечего. А если фугасом на крышу?
— Коли так, хана. Но немцы экономили, в поселок зажигалки кидали. Страшно было жуть.
— И чего тогда сидели?
— Так как потом пацанам в глаза смотреть? Западло.
— Ну если западло, то да, — пьяно согласился Вован. — Пойду я. Завтра к обеду надо быть на базе как штык. И разговор наш не забудь, Герыч.
— Все будет тип-топ.
Иннокентий сделал вид, что уже сильно пьян. Но понял, что между этими двумя такими разными типами существуют некие деловые отношения.
— Была у меня мечта, моряком стать. Все похерил, Кеша. Так что, если есть у тебя в душе струна, ты не рви её, — в голове плыло, в глазах туманилось. «Чернила» оказались довльно крепким напитком, или организм не таким стойким к алкоголю. Герыч проводил его до перекрестка и сейчас дышал перегаром прямо в лицо. — Кеша, пока не забыл. Если Вова подойдет к тебе с предложением деньгу по легкому сшибить, то не соглашайся. Ты ему нужен для подставы, когда этих сволочей приспичит. Потому он тебя и подпаивает. Запомни это хорошенько.
— Угу, — язык во рту еле ворочался. Иннокентий был уже не рад случайному знакомству с прошлым Васечкина.
Зачем такие пакости ему мироздание подсунуло?
Глава 5
Жить стало лучше, товарищи. Жить стало веселее. А когда весело живется, работа спорится…
И кто придумал эту чертову работу? Явно существо из инфернального мироздания. Лишь бы подгадить человеку. Каждое утро сплошное дежавю. Настойчивый стук в дверь, заспанные глаза, мятая рожа, болезная голова. Пришлось натягивать грязные треники и топать к двери. Только в этот раз за ней появился сантехник Потапов. Да, как в том знаменитом стишке. Несмотря на говорящую профессию, Дмитрий пил умеренно, по праздникам. Но магарыч от этого обожал не меньше. Была у него одна страсть — рыбалка. А любая страсть, как, например, амурная, завсегда требует финансовых вложений. Вот и к Кеше он пришел с самого ранья по поводу очередной халтуры. Осмотрев невеселую физиономию Иннокентия, Потапов деловито полез в рабочую сумку.
— Счас я тебя поправлю.
Потапов к вящему удивлению Кеши, достал вовсе не бутылку пива, а литровую банку томатного сока, что-то добавил в стакан, помешал ложкой и сунул в руки мрачному похмельному электрику. По горлу огненной лавиной проскочил адский коктейль, буквально взорвавшись в желудке термоядом.
— Зараза! Ты что мне такое дал?
— А чё? Зато дыхание будет как у Змей Горыныча, — засмеялся круглолицый Потапов. — Сейчас обычным соком запей, враз полегчает.
И в самом деле голова прошла, да и организм задвигался бойчей.
Иннокентий живо поскакал в санузел, приводить себя в порядок. Долбанный Васечкин! Даже нормальной зубной щеткой не озаботился. И вместо ароматно пахнущей пасты какой-то порошок, скребущий зубы. Мыло вонючее, полотенце заменяет плохо пахнущая тряпка. Как так можно было себя запустить⁈ Злость ожгла внутренности Васечкина-нового. После ванны Иннокентий потратил некоторое время на поиски чистых трусов и носков. Потапов взирал на его движения с легкой усмешкой, покуривая сигарету без фильтра.
— Что, без бабы хреново? Постирать исподнее даже некому.
— Сам постираю, — зло ответил Кеша, натягивая относительно чистую рубашку.
— А чего самому? Вон за углом прачечная самообслуживания. Заходи в обед, народу никого.
— А работа?
— Так двигай задницей быстрее. Чего там у тебя работать? Лампочки закрутил, провод закоротил. Это у нас бывает такая запара, что вся задница в мыле. Дома вроде новые, а все течет. Бракоделы хреновы!
Васечкин добил сок и задумчиво глянул на гостя:
— Ты чего-то хотел ведь?
— По дороге расскажу, а то ты и так уже опоздал. Зинаида ругаться будет. Но я тебя прикрою, скажу, что провода в третьем доме искрят и тебя спозаранку вызвал. Там такое регулярно случается.
— Спасибо.
— Спасибо на хлеб не намажешь!
Они вышли на улицу, и Потапов закурил. Иннокентий уже заметил, что курили в СССР много, везде и все. Мужики и женщины, подростки и старики. И чаще всего дешевую дрянь без фильтра или «Беломор». Небо с утра заволокло облаками, но было тепло. Пищали из кустов мелкие птахи, на клумбах ярко полыхали цветочки, с площадки слышался детский гомон. Благодать, да и только! Но вот внутри Иннокентия было на редкость смурно. По ходу попал он конкретно. Что это за мир — параллельный основному или виртуальная игра из будущего, куда засунули его оцифрованную тушку, было неизвестно. Так что примем за данность, что мы сейчас в июне 1975 года прошлого Союза. И вокруг нас гребаный совок со всеми его социалистическими заморочками. И угораздило его попасть в тело начинающего алкаша без образования и перспектив! Что случалось далее с подобными личностями он ведал на примере некоторых своих одноклассников.