Укус милосердия. Книга первая
Харитон Мамбурин
Укус милосердия. Книга первая
Пролог
Российская Федерация, Санкт-Петербург, 2001 год, 7-ое января. Дом на пересечении Садовой и Горохова. Глубокая ночь.
Две невысокие фигуры, полностью закутанные в длинные, аж волочащиеся по глубокому снегу пальто, возникли, казалось, из ниоткуда. Вот она, старая заслуженная парадная, стоит себе в ночи, одинокая и никому не нужная в такое время суток, а вот раз! …и внутрь тихо проскальзывают тени, чья неестественная для человека согнутая в три погибели поза могла бы встревожить даже привычного ко многому петербуржца, видевшего все прелести и ужасы Невского. Как и глубокие капюшоны, не позволяющие рассмотреть лиц. Такие всегда пугают.
Странные гости старого дома, напоминающие скрюченного чуть ли не вдвое небольшого человека, быстро и ловко побежали по лестнице на самый верх, задерживаясь на секунды, чтобы шлепнуть на каждую встреченную ими дверь небольшую восковую печать со странными символами. Она, эта печать, тут же начинала исходить густым и слабо светящимся фиолетовым дымом.
На самом верху странную парочку ждала еще одна дверь, ведущая на чердак. Очень мощная, металлическая, нагло демонстрирующая грубые сварные швы и свою общую непомерную толщину. Увидев такого монстра, даже отряд ОМОН-а бы заплакал и ушёл домой, понимая, что тут для вскрытия требуется нечто противотанковое. Однако, таинственную пару незнакомцев подобное не смутило ни разу – один из них, вскочив на подставленные плечи другого, принялся очень споро наклеивать на чудовищную дверь сургучные печати наподобие тех, что они использовали ранее.
Правда, никакого подозрительного дыма эти небольшие круглые кусочки воска с выдавленными на них символами и фигурами, не выпускали. Вместо этого дверь, более подходящая гигантскому сейфу, и весящая определенно за сотню кило, начала… с тихим шипением таять. Быстро таять, становясь по мере потери массы всё прозрачнее и прозрачнее. В скрытые лица невозмутимо ожидающих конца процесса фигур пахнуло запахом жилого помещения.
Относительно жилого.
Чердак, вопреки всем нормам и уложениям действующего законодательства, был превращен в жилплощадь, на которой нашли себе место раскладушка, кипятильник с набором банок, видавшая виды электрическая плитка, огромный таз, стыдливо спрятанный за занавеской, небольшой импортный холодильник, вызывающе новый на фоне всего остального. Всё, что нужно для жизни.
Тем не менее, сказать, что тут живёт удачливый бомж с холодильником, было никак нельзя. Почти всё свободное пространство чердака было занято работающими компьютерными блоками, мониторами и прочей периферией, имеющей отношение к новомодному миру «персональных компьютеров». Десятки кабелей шли по полу и по стенам, кое-где неумело скрученные, а то и приклеенные на изоленту. Тщательно организованный творческий беспорядок, как сказал бы кто-либо, понимающий в этом, еще совершенно новом для людей этого времени компьютерном хаосе.
Впрочем, его владельца, мычащего на раскладушке, чье-либо мнение сейчас не интересовало. Его в данный момент мучили шок, ужас, тряпка у рта и игла шприца, вонзившегося в ягодицу. Последний закачивал внутрь обитателя чердака мощное долгоиграющее снотворное, но уколотый этого, конечно, не знал. Он вообще только проснулся, помычал в панике, немного пощупал грудную клетку одного из склонившихся над ним закапюшоненных злодеев, а затем, дёрнув ногой, отправился в куда более продолжительный сон. Удивительно быстро для укола в ягодицу…
Злодеи же, успокоив хозяина нелегального помещения, переглянулись. Непонятно, как они могли отчетливо видеть друг друга, раз края их капюшонов опускались куда ниже, чем этого требовал здравый смысл, но необъяснимого, начиная от пускающих дым печатей до растаявших как теплое масло стальных дверей, тут и так было полно. Чердачное помещение, забитое работающей техникой, тоже вызывало много вопросов.
Задавать их было, конечно, некому.
– Сонные печати расставлены, цель спит, мы её вынесем, – хрипло и тихо проговорил в извлеченную из хламиды рацию один из вторженцев, – Заводите парней и морочника. Вам придётся поработать, хлама больше, чем мы думали. Отбой.
– Ноги или голова? – деловито поинтересовался второй, примериваясь к усыпленному человеку.
– Тут одни кости, сам потащишь! – фыркнул убирающий рацию злодей, – Ты мне еще должен за вторник.
– Напомни мне никогда больше у тебя не занимать…, – прокряхтел второй, послушно взваливая усыпленного человека на свою согнутую спину, – Кровопийца…
– Напомни себе не брать в руки карты, неудачник!
///
Если бы каким-то чудом Ларионова София Дмитриевна, заслуженный профессор, лингвист и одна из самых известных в прошлом переводчиков СССР проснулась бы от наведенных мифическими печатями сонных чар, если бы вышла из своей квартиры на втором этаже в этот поздний час и если бы выжила после встречи с этими двумя мрачными и таинственными фигурами, одна из которых тащила на себе спящего человека, то она бы, поклявшись чем угодно и как угодно, сказала, что никогда в своей жизни не слышала языка, на котором переговаривались похитители.
…или чего-то подобного.
…или похожего. Хотя бы немножко.
Глава 1. Мечты сбываются
Я в смешанных чувствах смотрел на лежащего передо мной на столе человека. Меня буквально обуревали эмоции, которые, с непривычки, как-то совсем вышли из-под контроля, захватив рассудок точно таким же образом, как команда орков, вернувшихся из глубокой экспедиции, берет штурмом дешевый бордель на окраинах города. Надежда, страх, отчаяние, пара вёдер подозрительности и недоумения, щепотка радости…
Нет, ну в самом-то деле?! Когда-то это должно было случиться?! Когда-то и на мой стол должны были положить этого чертова человека! Всего лишь одного! Мне не нужны сотни, как другим! Просто как символ!
Нет, вампира, конечно, можно отблагодарить тысячей других способов, чаще всего включающих в себя деньги, золото, редкие драгоценные камни, акции, наркотики, высокоёмкие хранилища маны, рабские контракты… но человек, чистокровный человек – это самая классика. Он как цветы женщинам на восьмое марта. Это традиция, это признание, это, можно сказать, некая веха, через которую проходят все уважающие себя вампиры. Мне такого еще не доставалось еще ни разу, а живу уже не так мало на этом свете. На других тоже.
С другой стороны, чтобы человеком угощали меня? И кто? Непосредственный начальник? Нет, невозможно. Просто – невозможно. Никак. Но как же хочется надеяться и верить…
На вид человек был дрянь. Тощая бледная девица, неухоженная, с глубокими тенями под глазами и потрескавшимися губами. Сразу складывалось впечатление, что её морили голодом в каком-то подвале пару-тройку лет. Одета черте во что. Неровно остриженные ногти, сухая кожа, запах плохо помытого тела… Стоп.
Стоп-стоп-стоп. Запах.
Наклонившись над лицом «угощения», я глубоко втянул носом воздух. Подумал. Сел на место. Еще подумал.
А потом задумчиво сказал молчаливо восседавшему напротив меня седому орку:
– Это самый дорогой и самый фуфлыжный подарок во всех Срединных мирах, Зого. Кому и на кой может быть нужна человечка из Нижнего мира?!
– Что? – встрепенулся Зого Эльмдингер, похоже, чуть не уснувший сразу после того, как опустил зад на стул у меня в кабинете.
– Я говорю…, – борясь с нехорошими предчувствиями начал я, – …что даже если найти на улице кусочек засохшего дерьмеца, а затем примотать его ниточкой к ветке, то получившееся можно задарить какому-нибудь гоблиненку, выдав за секиру или боевой молот. Возможно, он даже тебя поблагодарит, Зого. Но кому может понадобиться человечка из Низшего мира?! Для чего?! Я молчу про то, что это нелегаль…
– Подарок? О чем ты? – продолжал тупить мой старый знакомый, моргая своими маленькими глазками вразнобой.