Призывая Луну (ЛП)

При полной луне… читай её…
Сэм хочет, чтобы я прочитала книгу в свете полной луны.
Что бы ни хотела Сэм, я это сделаю.
Хотела. Прошедшее время. Сэм мертва.
Я отгоняю эту мысль прочь. Нет. Не думай об этом сейчас. Делай всё шаг за шагом. Делай то, что хочет Сэм.
Мне так холодно, что, когда книга начинает нагреваться, я едва не роняю её. Мои ноги останавливаются. Я добежала до заднего двора Зала Луны, где есть ещё один дворик. В центре его стоит фонтан, он меньше, чем двор на Перекрёстке, и расположен так близко к зданию, что не полностью скрыт в тени сосен. Вместо этого его омывает свет полной луны, серебристый и яркий — настолько яркий, что мраморная скамья рядом с фонтаном отбрасывает сапфировую тень. Деревянно, почти автоматически, я иду к скамье и сажусь. Где-то в глубине сознания я понимаю, что тёмные пятна на моих коленях — это кровь Сэм.
Не думай об этом. Просто делай то, что хочет Сэм.
Я киваю и ослабляю хватку на книге, укладывая её на колени. Я открываю её, позволяя книге раскрыться на той странице, которую Сэм заложила миллиметровкой. Я игнорирую кровь на своей руке и сосредотачиваюсь на бумаге. На ней нарисованы карандашом какие-то метки — смесь плана и карты, на которой написано «ЗАЛ ЛУНЫ». Часть карты обведена кружком. Затем мой взгляд переключается на открытую книгу. Лунный свет омывает страницы, и на них начинают проявляться буквы, складывающиеся в слова, а слова — в абзацы. Всё это становится чётким и понятным.
Я начинаю читать.
Глава 29. Ли
Я хожу кругами, и клянусь, что скоро протру дорожку на мягком ковре, который начинает сбиваться под моими ногами. Я думал, что сделал всё правильно. Было мороженое, дворецкий, забавные старомодные танцы, наш первый поцелуй… и могло бы быть больше, но всё развалилось.
Я сжимаю затылок, пытаясь унять напряжение, которое уже переходит в головную боль. Я не понимаю, что сделал не так, и это убивает меня. Если бы я знал, я бы исправил это, но нет смысла идти к Рен в её комнату, чтобы задавать вопросы, на которые она всё равно не захочет отвечать.
Три быстрых удара в дверь спасают ковёр от полного уничтожения. Я бросаюсь к двери, выдыхая, пытаясь успокоиться. Рен будет по ту сторону, и если она не извинится, то хотя бы объяснит. Мы сможем двигаться дальше. Всё, что нам нужно, — это поговорить.
Я открываю дверь, но вместо Рен вижу красный свитер Руби, словно рана там, где я был уверен, что увижу свою девушку.
— Ты нужен Рен.
Что-то сжимается в моей груди, эта боль мне знакома. Она напоминает ту, что я чувствовал той ночью, когда декан пришёл с новостями, а крики моей матери разрывали стены. Это — смерть, и я готов встретить её косу, если Рен Найтингейл больше нет.
Я не думаю, просто действую, бросаясь за Руби и выбегая через главные двери кампуса Водолея. Там, у входа, собрались мои однокурсники, словно прилив, несущийся к чему-то, что я пока не могу понять.
Я не могу спросить. Я не могу говорить. Мои лёгкие словно раскалённые угли, они кричат, что вот-вот взорвутся, если я не остановлюсь, но пусть будет так. Пусть сожгут меня изнутри, лишь бы я успел добежать, чтобы спасти Рен.
Мы приближаемся к толпе, которая расступается, словно сама Смерть дарует мне доступ. Я не помню, когда перестал бежать, но моё тело становится тяжёлым, словно камень, когда я стою на краю озера крови. Оно обрамляет Сэм, как рамка вокруг картины, её искорёженное тело выставлено напоказ.
В этом месте что-то не так.
Эти слова Рен — всё, что я слышу, они заглушают крики и ругательства собравшихся студентов. Я поглощён её предупреждением. Предупреждением, которое я не понял. Которое всё ещё не понимаю, но знаю, что оно реально. Настолько реально, как окровавленное, сломанное тело Сэм.
Кто расскажет её родителям?
Чья-то рука опускается мне на плечо, но это не Руби, не Лили и не Люк. Это тот же хват, который удерживал меня от того, чтобы броситься в мутное масло Тихого океана.
  
— Ли, найди Люка. Мне понадобятся ты и он, чтобы помочь другим студентам.
Он говорит со мной так, будто передо мной не лежит труп. Будто я не могу просто протянуть руку и коснуться тела своей подруги. Будто её кровь не липнет к моим ботинкам.
Я отступаю назад, качая головой.
— Я должен помочь Рен.
Но где она? Руби должна знать. Найти Руби.
Я ищу их красный свитер, но мои глаза снова и снова падают на лужу крови, которая мерцает в лунном свете.
Декан Роттингем встаёт передо мной, заслоняя мне вид на Сэм и становясь моим целым миром. И, может быть, мне стоит позволить этому случиться. Так будет легче, не так ли? Позволить ему устанавливать правила и следовать им, вместо того чтобы разбираться самому. Но разве не из-за этого мы все здесь оказались?
В этом месте что-то не так.
— Ли, сосредоточься. Найди Люка и свяжись с профессором Дугласом. Я найду Рен.
— А как насчёт Селесты? — кричу я, и Роттингем напрягается. — Мы должны связаться с ней? Или смерть ещё одного студента недостаточно важна, чтобы она появилась?
Я не жду ответа. Я вырываюсь из его хватки, оббегаю группу студентов и наталкиваюсь на Руби. Лили у них на руках. Её рыжие волосы закрывают лицо, но не могут скрыть пронзительные вопли, разрывающие её грудь.
— Лили видела, как она направилась за Зал Луны, — говорит Руби.
Я ценю, что мне не пришлось спрашивать. Ценю, что Руби понимает меня без слов. Ценю их силу. Но больше всего я ценю, что, убегая от них, не поблагодарив, я не совершаю проступка или не проявляю неблагодарности. Как они сказали, я нужен Рен. И это единственное, что имеет значение.
Я срываюсь с места и мчусь в менее посещаемый двор, залитый лунным светом, и падаю на колени перед Рен. Она не поднимает головы от закрытой книги у себя на коленях, её губы шевелятся, когда она проводит пальцами по кожаной обложке.
— Рен… — мой голос срывается, сдавленный эмоциями, и я чувствую стыд от того, что часть этих эмоций — облегчение. Она не та, чьи пустые глаза и сломанное тело лежат посреди двора на Перекрёстке.
— Селеста, она и я… — Рен закрывает лицо руками и кричит.
Я обхватываю её запястья и направляю свою магию. С силой Рен, текущей в моих венах, моё сердце бьётся дико, как зверь в клетке, готовый вырваться на свободу.
— Не надо! — она отталкивает меня, и я едва успеваю поймать равновесие, чтобы не упасть.
С её магией у меня будет достаточно силы, чтобы исцелить её. Я смогу убрать её боль, если только она позволит мне. Два года назад я мечтал сделать то же самое для своей матери. Я не мог тогда, но могу успокоить Рен сейчас. Возможно, поэтому она держит меня на расстоянии.
— Я могу помочь тебе, — говорю я.
— Мне не нужна такая помощь, — всхлипывает она, стирая слезы с лица. — Мне нужно сделать то, чего хотела Сэм. Я должна закончить то, что мы начали. Я должна… — Её тело сотрясается от рыданий, руки обхватывают живот, и из её горла вырывается пронзительный крик.
Мне кажется, что земля уходит из-под ног. Это место больше никогда не будет прежним.
Я обнимаю её, прижимая к себе, её колени и кожаная книга врезаются мне в грудь.
— Прекрати! — Она вскакивает на ноги и отталкивает меня так сильно, что я падаю на землю, а книга скользит по булыжнику. — Всё сломано и неправильно!
— Мы можем всё исправить вместе, — говорю я, отряхивая мох со штанов и поднимаясь на ноги. — Но ты должна сказать мне, что происходит.
— Сэм мертва! — снова кричит она, и слёзы текут по её лицу.
— Я знаю. — Мои глаза жгут, я хочу утешить её, но понимаю, что это не то, что сейчас нужно Рен.
— Сэм мертва из-за меня. Потому что она не позволит существовать двоим. Сэм всё поняла. Она знала, насколько это важно, и её убили. — Её подбородок дрожит, она делает неровный вдох. — Следующей буду я.
— Кто? — Я сдерживаю порыв протянуть к ней руку. — Элементали?