Призывая Луну (ЛП)
Лили берёт конверт и тут же заключает Рен в такой же пружинящий объятие, как и меня минуту назад.
— Ты просто лучшая, — восклицает она, отпуская Рен и засовывая конверт в задний карман своих джинсов.
— Спасибо. И я, эм, не хотела помешать вашему… свиданию, — Рен заправляет прядь волос за ухо, и я знаю её достаточно хорошо, чтобы заметить лёгкий румянец, поднимающийся к шее.
— Это не свидание! — выпаливаю я и тут же хочу ударить себя.
— Понятно, — тонкая, искажённая улыбка Рен выглядит натянутой, и она больше не встречается со мной взглядом.
Сэм прочищает горло, упираясь руками в бёдра, её круглые глаза бегают между Лили, мной и Рен. Я мечтаю перестать потеть хоть на секунду.
— Ладно, мы побежим. Нам надо… — Её взгляд задерживается на выпирающей из сумки Рен книге. — Сделать кое-какие исследования. Увидимся вечером на празднике. — Она хватает Рен за руку и увлекает её за собой.
Я наблюдаю, как Рен уходит, и это похоже на закат — её яркое жёлтое платье исчезает за трибуной, и вместе с ним уходит солнце.
Лили дёргает меня за край футболки, и я понимаю, что остался единственным стоящим.
— Ты так и не поговорил с ней по-настоящему? — спрашивает она, когда я опускаюсь на место.
— С кем? — прикидываюсь невинным, бросив взгляд на табло. Остаётся всего одна минута до конца матча, и каждое мгновение кажется вечностью. Только одна минута до того, как я смогу последовать за своими инстинктами, устремляющимися вслед за тем, кто для меня дороже всего.
— Серьёзно? — Лили приподнимает рыжие брови и складывает губы в строгую линию. — Ли, тебе пора перестать самому себе мешать. Ты слишком много думаешь. Просто поговори с ней. Худшее, что может случиться, — это то, что ты уже и так испытываешь.
— О, ты бы только знала, — отвечаю я, защитившись сарказмом вместо того, чтобы признаться в своих чувствах. — Ты же точно делаешь то же самое с…
— Окей, это было грубо. И нет, Ли, я вовсе не томлюсь в своих эмоциях и не избегаю того, кто мне нравится, — Лили поправляет прядь волос, выбившуюся из пучка, и снова смотрит на поле.
— Прости, Лили.
Она кладёт свою руку на мою и сжимает.
— Извинения приняты. И тебе стоит поговорить с Рен. Внутри тебя где-то должна быть хоть капля смелости.
Раздаётся свисток, и наша трибуна взрывается восторженными криками.
— Руби забила! — Лили вскрикивает и подскакивает на месте. — Они выиграли! Руби выиграла!
Неважно, кто за кого болел, все встают с мест и устремляются на поле. Я делаю глубокий вдох и следую за шумной толпой вниз по металлическим ступеням и на траву. Улыбка играет на моих губах, и в горле скопились комплименты, готовые сорваться с языка, когда я ищу Лили и Руби.
Глава 17. Рен
— Кажется, я просто одержима, — выдыхаю я, когда Сэм присаживается на одну из скамеек вокруг двора на Перекрёстках.
— Мной? — Сэм мгновенно приседает в шутливом реверансе. — Миледи! Я польщена.
Я закатываю глаза и сажусь рядом с ней. Поднимаю кожаную книгу, которая за последние три недели практически стала частью меня.
— Я люблю тебя, но речь шла о книге. — В этот момент зажигаются лунные фонари, расставленные по всему кампусу, и неразборчивая серебристая надпись на обложке книги мерцает, словно ртуть. — Хотя моя одержимость ни к чему не приводит.
Сэм берёт у меня книгу, и она раскрывается у неё на коленях. Хмурясь, она смотрит на серебристые буквы, разбросанные по страницам. Иногда нам удаётся разобрать какое-то слово — чаще всего это испанский, — но в основном текст выглядит как бессмысленная мешанина.
— Это действительно раздражает. Я никогда не сталкивалась с чем-то подобным, — её пальцы скользят по буквам, словно по движущейся жидкости. — Честно, я до сих пор не понимаю, что это. И я всё ещё считаю, что это не шифр. Я отлично разбираюсь в кодах, но здесь нет никакой логики.
— Я думаю, я кое-что поняла, но это вряд ли поможет, — говорю я, забирая у неё книгу и открывая её на странице, которую мы с Сэм отметили на прошлой неделе. По всей книге Майя оставляла заметки на полях, сверху и снизу страниц — и многие из её комментариев вызывают тревогу. На страницах разбросаны такие надписи, как: «Этому не учат», «Новая информация!», «Это плохо». Иногда Майя оставляла лишь одно слово, но и они не внушают оптимизма: «Что?!», «Нет!», «Странно!». Проблема в том, что мы не понимаем её заметок, потому что не можем прочитать текст! Но на этот раз всё немного иначе. В верхней части страницы было написано одно слово: FRACTURADA! Оно выделено заглавными буквами, восклицательным знаком и подчёркнуто.
— Смотри сюда. — Мой палец скользит под обрывком предложения в середине страницы: «но когда сила сосредоточена только в одном, Проводнике, это обеспечивает…». Отсюда красивая курсивная надпись снова превращается в неразборчивую смесь букв, цифр и странных символов.
— Ого! Это уже лучше! Наконец-то что-то можно прочитать, — радостно хлопает в ладоши Сэм.
— Подожди. Это ещё не всё. — Я переворачиваю страницу. Сверху Майя написала: «Этому не учат». Я указываю на серебристую мешанину букв внизу страницы. — Вчера вечером, когда я тебя ждала здесь перед ужином, я на сто процентов уверена, что где-то вот здесь я вдруг смогла прочитать слова «соединённая с девой и старейшиной».
Сэм прищуривается, глядя на нечитаемый текст.
— Но он совершенно неразборчив.
— Сейчас — да. — Я возвращаюсь к странице с испанским словом. — И вчера здесь всё было бессмыслицей, но сегодня это целые слова. Сэм, я клянусь, книга меняется каждый раз, когда я её открываю. — Я медленно перелистываю страницы, наблюдая за тем, как серебристые буквы скользят по ним, такие же прекрасные, как и загадочные. — Как бы я хотела, чтобы Майя была жива или хотя бы оставила больше заметок в этой книге.
— Я тоже, но мы разберёмся.
Я закусываю нижнюю губу. Разобраться с этой книгой кажется ещё более невозможной задачей, чем несколько недель назад.
— Ладно, книга меняется, или хотя бы наша способность её понимать. Нам нужно понять, что вызывает эти изменения и почему, — Сэм отрывает взгляд от книги и смотрит на меня. — Так что проверяй её несколько раз в день.
— Ты подпитываешь мою одержимость, — бормочу я.
— У тебя есть идея получше?
— Абсолютно нет, — вздыхаю я.
— Тогда давай начнём отмечать страницы, когда сможем прочитать слова и фразы. Будем нумеровать закладки и записывать, что именно сказано в книге. Так мы точно будем знать, что изменяется, а что нет. Может, нам просто нужно собрать все прочитанные строки, и они образуют что-то целое, — Сэм копается в рюкзаке в поисках блокнота и небольшого набора закладок.
— Это хорошая идея, — соглашаюсь я.
— Почему я не подумала об этом раньше?
ГРОХОТ! БАХ!
Мы с Сэм вздрагиваем от звуков салюта, раздающегося где-то вдалеке. Я прижимаю руку к груди.
— Не хочу показаться не патриоткой, но День независимости — мой самый нелюбимый праздник.
— Слишком громко? — наклоняет голову Сэм.
Я энергично киваю.
— Чересчур громко. И фейерверки вредят окружающей среде.
— Согласна. Подумай о бедных животных.
— Грейс Келли приходится давать успокоительные минимум на сутки, иначе она не перестаёт выть и дрожать, — я внезапно осекаюсь, чувствуя приступ тоски по дому.
Сэм берёт меня под руку.
— Знаю. Я тоже скучаю по дому.
Я собираюсь рассказать Сэм, что недавно разговаривала с дядями по старинному телефону в Аквариус-холле, что заставило меня ещё больше тосковать, но нас прерывает чей-то громкий голос:
— Попался! — Мы с Сэм оборачиваемся и видим одного из приятелей Люка Уэзерфорда, пробирающегося сквозь заросли папоротников. В руках у него коричневая сумка, из которой торчат римские свечи и ракеты. Он засовывает её в рюкзак и убегает через двор Перекрёстков к Люку и его друзьям, которые радостно хлопают его по спине и направляются к пляжу, громко смеясь.