Призывая Луну (ЛП)

Её больше нет.
Голос Рен всплывает на поверхность моих бурных мыслей, как буй, за который я хватаюсь. Теперь, вместо мыслей о неудаче, о том, что я подвожу свою сестру, о том, что я недостоин своей семьи, я думаю о Рен, о том, как её ярко-голубые глаза светились в лунном свете, и её мягкой руке в моей.
Я смотрю на напечатанные страницы на столе. Текст как будто поднимается с бумаги, задерживается перед моими глазами, прежде чем лопнуть, как пузыри, их остатки липкие на моих пальцах. Я достаю ручку из кармана и поворачиваю блокнот набок, слова льются из меня, успокаивая мои нервы, как только два вещи в жизни могут.
Как смешно осознать, что любовь не добра,
как узнать, что дом не дом,
воздух не для дыхания, а для ношения в легких,
это секрет, предназначенный быть скрытым,
этот ненасытный зверь, называемый любовью,
я сохраню тебя в безопасности,
скрою секрет, который, однажды освобожденный, поглотит нашу дружбу,
я сохраню тебя в безопасности,
накормлю кусочками своего сердца,
пока он не насытится,
и я не стану немым.
Сайлас толкает меня в плечо, и я моргаю, избавляясь от поэтического видения. — Эй, чувак, лекция закончилась.
Я оглядываюсь, и действительно, в комнате остались только мы двое и профессор Тёрнер, который занят организацией содержимого своего кейса.
— О, — я тру щеку рукой. — Спасибо.
Сайлас отвечает хриплым звуком и уходит, прежде чем нам придется завести какой-либо реальный разговор. Мой стул бесшумно скользит по ковру, когда я встаю, собираю ручку и бумаги, прежде чем выйти из комнаты в тумане слов и эмоций.
Я всё ещё нахожусь под воздействием поэтического опьянения, когда выхожу из заднего входа Мун Холла и погружаюсь в залитую солнцем площадь, которая тянется к лесистой местности, окружающей каждый зал лунного знака. Я на мгновение останавливаюсь, чтобы сориентироваться, проводя взглядом по четырем путям, которые разветвляются к каждому из жилых корпусов. Мои мысли, должно быть, перегрузились, потому что только сейчас я понимаю, что центр площади, выложенной булыжником, покрыт водой. Я тру шею рукой. Я не уверен, странно ли это или я странный.
— Ещё нет, но Скорпионы ушли на своё Испытание сразу после Львов, — я оборачиваюсь, чтобы увидеть, кто только что произнёс эту фразу, но, похоже, несколько лекций закончились одновременно, потому что в площади слишком много людей, чтобы точно узнать, кто говорил.
Мой желудок урчит, привлекая мое внимание и сосредотачивая мысли. Сегодня больше нет лекций для Водолеев, и я провёл утро за практикой. Мне нужно набрать больше часов, но сначала нужно поесть, иначе я упаду.
Я осматриваю толпу, ищу Люка, но вижу другое знакомое лицо.
Я прикладываю руку ко рту и кричу:
— Руби!
Они идут по двору, направляясь к каменной дорожке, ведущей в Скорпио Холл, опустив голову и засунув руки в карманы кроваво-красного свитера, который был на них прошлой ночью.
— Руби! — снова кричу я, но они не поднимают голову.
Я не уверен, не слышат ли они меня или просто не хотят замедляться. Так или иначе, я бегу через двор, лавируя между скульптурами фаз луны и самшитовыми кустами, подстриженными в форме стихийных знаков, и уворачиваюсь от групп других студентов, которые не бегут в панике по широкому газону.
— Ру — би. — Я догоняю их, но мои лёгкие горят, и я заглатываю столько воздуха, что их имя выходит как два отдельных слова.
Их тёмные глаза мелькают в мою сторону, но они не замедляют шаг, хотя я задыхаюсь.
— Твои шаги — я вдыхаю ещё одну порцию воздуха и прочищаю горло. — Они действительно большие.
Их мокрые ботинки скрипят, оставляя на каменной дорожке следы в форме песочных часов, а узкие плечи движутся под красной тканью.
— Вот почему ты бежал всю эту дорогу?
Мои губы дёргаются в улыбке. Сразу к делу. Я уважаю это.
— У тебя сегодня утром было Испытание. — Наконец, я нормально дышу, но не говорю больше. Я хочу, чтобы Руби сами рассказали мне любую информацию, которую они захотят, без наводящих вопросов.
  
Но Руби только кивают.
— Ну… — Я вскидываю руку. Я не столько раздражён, сколько тревожен. — Как оно прошло?
Очередной взмах плеч. — Это важно?
Важно ли это? Они серьёзно?
— Тот, кто не остановится и выиграет третье Испытание, практически гарантированно получает место в Лунном Совете. Это, по сути, способ, которым они выбирают своего нового члена.
Ничего не может быть важнее. Я не говорю это вслух. Я знаю, что другие вещи тоже важны, и многие из них могут быть важнее места в Лунном Совете, даже если я сейчас не могу ни о чём таком подумать.
— Я Скорпион, — говорит Руби, не глядя на меня. — Ты Водолей. То, что я делал в своём Испытании, не будет похоже на то, что будешь делать ты в своём.
— Да, но — я вскакиваю перед ним, словно защитный барьер. — Можем ли мы просто остановиться на секунду?
Руби скрещивает руки на груди и наклоняет голову в сторону.
— Ли, какой бы ответ или чит-код ты ни искал, у меня его нет.
Я вдыхаю ещё одну порцию воздуха, на этот раз не в силах дышать по другой причине, и зарываю пальцы в волосы.
— Я хочу выиграть, Руби. Мне нужно это. Больше, чем когда-либо.
Быть в Совете, руководить нашим магическим миром и миром за его пределами — это не только то, что, я знаю, сделала бы моя сестра; это то, что я должен сделать, чтобы исправить свою семью. Мы никогда не были идеальной, любящей, в фемили луках как семья из фильмов, но потеря Майи сломала нас так, что только такой успех может нас исцелить.
Выражение лица Руби не меняется, но я вижу, как что-то в них расслабляется, разворачивается, словно они чувствуют, что это что-то, чем я поделился всего раз. И они были правы.
— У тебя чернила на лице.
Мои лёгкие расслабляются, и поток воздуха вырывается из моих губ, когда я тру щёку. Руби качает головой, морща нос.
— Я сделал хуже, не так ли? — спрашиваю я.
Они вытаскивают чистую салфетку из кармана, и пучок других падает на мшистую землю. Я наклоняюсь, чтобы поднять их, но Руби слишком быстры. Прежде чем они засовывает их обратно в карман, я вижу вспышку красного. Того же красного, что и его свитер. Того же красного, что и кровь.
— Ты в порядке?
— Порезал палец. Кровь остановилась, прежде чем я добрался до медпункта. — Ещё один взмах плеч, и я начинаю понимать, что это движение означает множество разных вещей. — Я, вероятно, должен был спросить тебя о том же.
За деревьями позади меня раздаётся шум, который привлекает моё внимание. Высокий писк, который я слишком хорошо знаю. Рен и Сэм появляются из-за широкой, как мы все вместе, дугласовой пихты.
— Найди. Это. — Рен почти вопит на Сэм, которая машет рукой рядом с собой, как будто Рен — назойливая мошка.
— Ты знаешь, что я не перестану тебя беспокоить, пока ты не сделаешь это.
Сэм останавливается, прижимает учебник к груди и смотрит на меня.
— Я рада, что нашла тебя. Ты должна спасти меня.
— Просто найди это, и я уйду, — говорит Рен, взволнованно подпрыгивая на носочках.
— Я бы сделала это сама, но у меня нет телефона, и я не видела компьютера с тех пор, как мы попали на этот остров.
— Она так делает и с тобой? Раздражает до полубезумия? — Сэм сжимает губы и смотрит на нашу лучшую подругу. — Ты не знаешь других Тельцов?
Лоб Рен хмурится.
— Лили не Телец, да? Она —
— Лев, — вставляет Руби.
— Спасибо. — Рен кивает Руби. — Так что нет, Сэм, я не знаю других Тельцов. По крайней мере, тех, кому я доверяю так же, как тебе. — Она кладёт руки на бёдра, и я прячу смех за своей рукой, размазанной чернилами.
Неважно, уступит ли Сэм, Рен уже выиграла.
Сэм топает ногой и сжимает губы, бранясь и, собирая длинные волосы в резинку на запястье.