Попаданцы. Мир Таларея (СИ)
Олег и его сестра были единственными на Таларее, кто имели такую мощную целительскую магию, как когда-то считал граф ри Неров. Пока не познакомился с Викой, магиней Тень.
— Бельё пусть дура наша выстирает или отдадим трактирным прачкам? — спросила раскрасневшаяся Прила, отвесив лёгкий подзатыльник служанке. Утомившиеся от долгого пути граф и графиня позволили себе провести в мыльне больше часа времени, — У нас сколько денег при себе осталось?
— У меня в кошеле одиннадцать лигров, — Лешик не спеша надевал на себя свежие сменные нательные кальсоны и рубаху, — Так что, выдай Солании из своих. Не обеднеем от десятка солигров. К тому же, я завтра с самого утра в отделение винорского банка схожу, оно уже более полугода здесь работает. Вексель абонирую.
Отправив служанку с ворохом грязной одежды в прачечную и выделив ей дополнительные монеты на посещение чёрного зала, Лешик с Прилой, не заходя в свой номер, прошли сразу в едальню.
— Леш! Прила! Мы здесь! — помахал рукой от стола возле дальнего окна болтун Жотнир, — Идите к нам!
Он и их попутчики с "Любимой Геты" уже разместился на лавках и успели сделать заказ.
— Сейчас все мозги вынесет, — буркнул генерал безопасности слова, однажды услышанные от шефа, сказанные тем в адрес графа Армина, имперского министра финансов.
— Да ладно тебе, — толкнула Прила мужа в бок, — Толстячок очень милый и вежливый. Я даже передумала по прибытии в Растин организовать ему неприятности. Пошли?
Глава 2
Прила первой села на скамью рядом с женой одного из торговцев, а Лешик пристроился возле неё.
В их компании собрались люди не бедные, поэтому стол, рассчитанный на десять-двенадцать человек, был почти полностью заставлен едой, закусками, вином, сидром, элем, и даже имелся небольшой штоф знаменитого сфорцевского кальвадоса.
Ударять лицом в грязь Лешик не стал и заказал себе и супруге целого гуся, запечённого с черносливом, и дорогого синезийского вина. Граф покушать любил, да и его драгоценная половина, несмотря на свою стройную фигурку, в еде от мужа сильно не отставала. Этой её способности много есть и не полнеть давно удивлялась королева Клемения Винорская. И немного завидовала.
Хотя, чему там завидовать? — мысленно хмыкнул генерал — Вкусы ведь разные. Тот же император, в отличие от своего начальника службы безопасности, чаще предпочитал девушек полнее. Прощелыга и интриганка Веда, ставшая аж герцогиней ре Вил во многом через постель государя, имела весьма аппетитные формы.
Лешик к этой хитрой и меркантильной фаворитке испытывал симпатию. Он относился к той немногочисленной части окружения императора, которая считала, что от бывшей рабыни, жены главного помощника Олега в вопросах торговли, много пользы, и не только в приведении государя в хорошее настроение, но и в практических делах.
Герцогиня ре Вил была очень активной, жёсткой и хваткой, с желанием бралась за любой участок работы и, часто совсем не разбираясь в сути, умела мотивировать подчинённых на качественное выполнение поставленных задач.
Лешик отвлёкся от своих мыслей и за поеданием жаркого из птицы стал слушать соседей по столу, кивая в нужных местах. Говорить что-то самому графу ри Нерову не приходилось, тут и так образовалась ёрзающая на скамьях от нетерпения очередь из желающих поведать своё мнение раньше других.
Растинцы посетили не только отделения банков и меняльных контор, но и попутно успели посмотреть ассортимент и цены в местных магазинах и лавках. Купцы всегда остаются купцами, даже когда они всего лишь останавливаются на отдых во время путешествий.
О здешней торговле в основном и шла речь, пока едоки отдавали должное трактирной кухне, оказавшейся очень достойной, как оценил её Лешик.
— Отец, а почему в конторе сказали, что рубль теперь до двух лигров поднялся? — влез в разговор сын одного из торговцев, тринадцатилетний пацан, смешно пытающийся говорить баском, но часто срывающийся на детский взвизг, — Золота же в монетах одинаковый вес, и там, и там?
Грузный папаша любопытного паренька отвлёкся от споров по оптовой цене на хадонский шёлк и положил руку сыну на плечо.
— Золота-то действительно такое же количество, — терпеливо пояснил он, — Вот только сфорцевские товары при расчёте рублями идут с большими скидками. Да и капиталы теперь стараются в монетах императора Олега держать.
— Много людей в королевствах и других империях теряют доходы и разоряются, — хмуро сказал самый возрастной — далеко за пятьдесят — растинец, с большой плешью посреди седых волос, за время плавания загоревшей под солнцем до черноты, — Наш новый император однажды может плохо кончить. Против него все объединяются.
— Ерунда, — отмахнулся отец пацана, — Пока всё же он объединяет, а не против него. Слышал, что сказал фларгийский меняла? Их король Дейрим собирается сам проситься в состав Пскова.
— Его там только и не хватало, — ещё больше посмурнел плешивый.
Растин и Фларгия, расположенные рядом республика и королевство, были давними врагами. А теперь, получается, могут стать провинциями одного государства.
Если это так, то в дополнение к Винору, Тарку, Глатору, Саарону и Бирману, Фларгия станет шестым королевством, чей монарх даст вассальную клятву Лешиковскому шефу. А ведь раздавивший республику в Синезии и вернувший себе корону старый козёл Джеб тоже вроде бы присылал гонцов к Олегу. Так что, теперь с учётом имперского манора Сфорц и республики Растин под скипетром Олега вскоре будет девять стран.
Во время последней перед отправкой на Алернию беседы с шефом Лешик пошутил, что вернувшись может увидеть Псковскую империю занявшей весь континент.
Государь юмор тогда не оценил, погрустнел и поморщился с досадой. Ответил, что, дескать, суметь бы до конца жизни переварить уже проглоченное. Сказал, нужно проложить не рельсовые, а железные дороги, попробовать создать телеграф на других принципах, перевооружить армию на огненный бой и много ещё непонятного уху своего начальника службы безопасности.
Но Лешик больше доверял мнению королевы Гортензии, утверждавшей о невозможности длительного мира. Оросская и Кринская империи не станут терпеть усиления конкурента и начнут натравливать на Псков всех своих шавок, и лучше бы поставить соседей под жёсткий контроль, вплоть до полной оккупации.
Получается, что и Лешик ошибся в своих предположениях о расширении империи Олега до границ Тарпеции, но и государь оказался не прав. Последнее вслух говорить граф ри Неров, естественно, не собирался.
— Может пойдём уже в номер? — незаметно шепнула Прила на ухо супругу, — Надоело этот глупый спор про бирманскую шерсть слушать.
— Тоже хотел это предложить, — Лешик прикоснулся ладонью к спине жены и громко сообщил: — Хорошего вам всем вечера, уважаемые. А мы решили вас покинуть.
— И зря, — жена торговца шерстью посмотрела на соседку, — Прила, хозяин обещал, что через склянку будут выступать барды со сфорцевскими песнями.
— Мы скоро певцов и музыкантов в самом Сфорце послушаем, — улыбнулась графиня, — наша путь в Винор через имперскую столицу лежит. Задержимся там не надолго.
— Могут и не разрешить там остановиться, — вновь мрачно сказал плешивый торговец.
Отвечать ему графская чета не стала. Они поднялись к себе в номер и легли спать пораньше.
Ночью прошёл небольшой дождь, и, полагая, что улицы Чёрного Церна стали ещё грязнее, Лешик за ранним завтраком вдвоём с супругой решил вновь заказать портшез, послав за ним трактирного служку, но Прила наотрез отказалась.
Их попутчики ещё видели сны, да и из других клиентов гостиницы в зале сидели только четверо похмельных наёмников — три угрюмых мужчины и сонная, на что-то злая девица с нашивкой лейтенанта-мага.
— Побудем в номере или походим по городу, пока банки не откроются? — спросил граф своё мнение у супруги.
— Второе, — улыбнулась она.
Расспросив стоявшего за барной стойкой пожилого раба о том, как пройти к центру и желательно при этом не перепачкавшись до пояса, супруги отправились на прогулку.