Пианист. Осенняя песнь (СИ)
20 сентября 2020 года
Россия. Санкт-Петербург. Белая Башня
(Записная книжка Вадима Лиманского)
Вот уже седьмой месяц мы остаемся в России. Я понял, что такое счастье — это семья и время, которое принадлежит мне. Оно не уходит безвозвратно, собирается в радостные воспоминания о каждом дне, прожитом с теми, кого я люблю.
Милаша, Руся, мои родители, Захар, Ирина и Тимоша — все они сейчас со мной.
Недопустимо долго я позволял себе откладывать жизнь на потом и не представлял, как много теряю. Теперь все иначе, мой мир не будет прежним, и это хорошо.
Еще счастье — это музыка. Я много играю для души, то, что хочется.
Вчера нашел в шкафу у мамы старые ноты и вспомнил, как увидел их в первый раз. Давно, еще мальчишкой.
На титульном листе было написано
С.В. Рахманинов. Прелюдия Соль Диез Минор, Соч.32 № 12.
Так я узнал святое для меня имя.
Мне было одиннадцать. Что я тогда понимал?
Но Музыка звала меня за собой — это я помню.
Музыкальная школа при Консерватории, Рита Константиновна Буткина — моя первая учительница музыки. Это она раз и навсегда отдала меня Сергею Васильевичу Рахманинову.
Почему я люблю его музыку? Не могу ответить, не знаю.
Почему я дышу? Чтобы жить. Вот так же и с музыкой Сергея Рахманинова — играю, чтобы жить. Она в руках, в мыслях, в сердце.
Хотел написать много, а вышло, что все уже сказал.
У любви не бывает «почему» или «за что».
У любви есть только любовь…
Глава 1
31 декабря 2017 года
Россия. Санкт Петербург, Белая Башня
Лиманский проснулся и не сразу понял, где он. Но Мила рядом — значит, дома. Его дом там, где она. Вчера после репетиции они сразу вернулись в Белую Башню, отложив все дела. Вечер провели вместе. В основном в постели. И меньше всего Лиманский думал о концерте.
Но вот утро наступило, и концерт это еще полбеды, много всего надо было успеть, чтобы Мила могла ехать с Вадимом в Канаду. А ехать без Милы он и помыслить не мог.
Низкий матрас напоминал японскую постель на полу — по сути так оно и было.
При желании квартиру за полдня можно обставить, но к чему дергаться? Они не скоро вернутся сюда, все это лишь иллюзия дома. Лиманский подумал об этом с сожалением. Это было странно, уезжать ему точно так же не хотелось, как и вставать сейчас. Но деваться-то некуда. График концертов расписан на два года вперед.
Мила крепко спала, обнимая Вадима, ее белокурые волосы укрывали его грудь, носом Мила уткнулась в шею Лиманского и даже во сне крепко обхватывала его руками.
— Милаша… пора вставать.
— Что? Ты опять проспал? Опаздываешь? — Она приподнялась, сонные глаза наполнились тревогой.
— Нет, но кое-что надо сделать до вечера. Я же не только про репетицию забыл, но и про фрак тоже, он у меня в кофре в машине провалялся.
— Так мы же его принесли вместе со всеми пакетами, почему вчера не сказал?
— Ну… потому, — Вадим засмеялся и поцеловал Милу, — все потому же, Милаша. Если бы я мог, то забыл бы гораздо на дольше и про фрак, и все остальное, кроме нас с тобой, но все билеты проданы.
— Ой, а сегодня… Сегодня Новый год! Вадик, сегодня же Новый год!
— Ну да, большой новогодний концерт.
— Сегодня?! А твой учитель говорил, что после нового года.
— Нет, он ошибся. Милаша, Захару уже столько лет, что он может и забыть, или перепутать. И вообще, то, что он говорит не о музыке, а по жизни — фильтровать надо. Все, встаем…
Лиманский с сожалением отпустил Милу. И все думал о том, как же взять ее с собой. Никакого разумного варианта не придумывалось. Кого просить? Вадим накоротке общался с высокими чиновниками, они охотно на концерты ходили, в артистическую заглядывали — руку пожать. Случалось и на приемах играть, но чтобы кого-то просить о чем-то для себя… Такого никогда не было.
Расстаться с Милой сейчас немыслимо, ехать с ней — невозможно. Какой выход?
— Вадик?
— Что?
— Что ты делаешь?
— Рубашку ищу…
— Она в ванной, я стирала вчера.
— Когда?
— Когда ты спал. Я нервничала. Мне надо было что-то делать. И потом, у тебя тут нет другой, а после репетиции ты весь мокрый был.
— В доме наверняка прачечная есть, за границей везде есть в таких домах.
— А утюги?
— Что утюги?
— Тоже есть? Рубашку гладить надо. Мы вчера накупили столько всего, не самого необходимого, а про утюг я не подумала!
— Пойду в неглаженой, кто там увидит под пиджаком, вот вечером, там надо бы концертную погладить.
— До вечера я разберусь, ты делай свои дела, на меня тут внимания не обращай. Как будто меня нет.
— В каком смысле? Что значит нет? Ты некоторым образом моя жена.
— А ты — пианист. — Мила не шутила. Она тоже встала, перебежала в ванную и сообщила оттуда: — Высохла, она же тонкая. — Вернулась в спальню, достала из сумочки, что стояла у раскрытого чемодана, гребень. Вадим стоял и смотрел, как она расчесывает волосы. Про дела он уже не думал. Мила не стеснялась наготы — так было с первого дня, когда они оказались в постели.
— Что, Вадик? — Она откинула волосы за спину. — Ну вот… А то потом не расчесать. Что ты так смотришь?
— Ничего… Ты красивая.
При этих его словах она смутилась, достала из чемодана длинную футболку, натянула, выпростала волосы, стала заплетать косу.
Лиманский тоже начал одеваться.
— Вадик, ты не переживай, я же прекрасно понимаю, что вот это все… не может быть у нас, как обычно бывает. Ну… поживу я тут, пока документы оформят, потом приеду к тебе. — Мила прикрыла чемодан, отодвинула его к стене.
— Нет! Скорее я останусь! — заявил Лиманский.
— Это невозможно, ты же и сам знаешь..
— Ну, а если бы я заболел? Я что, не человек? Упал, очнулся — гипс.
— Вот что ты говоришь?! — всплеснула руками Мила. — Перестань! И вообще, у тебя концерт, ты собирался по делам еще.
— Хорошо, отыграю, потом подумаем, как быть с Канадой. Я еще не начинал этот вопрос решать.
***Лиманский понятия не имел, как он будет решать, но чтобы Мила снова не начала спорить, он и тени сомнения в голосе не допустил. Пошел бриться, только собрал станок, как услышал испуганный голос Милы. И еще чьи — то мужские.
— Как вы вошли? — Полуодетая Мила стояла в коридоре, а у раскрытой двери топтались двое парней в комбинезонах. — Да вы кто такие вообще?!
— Это вы кто такая? Нас прислали обмеры сделать, тут жильцов быть не должно. — Один из парней, он, видно, был за главного, начал наезжать на Милу, второй, более сообразительный, дипломатично молчал. Увидев Вадима, стушевался и первый, понял, что дал маху с хозяйкой. — Нам бы обмеры в прихожей и кухне.
— Так, что здесь происходит, вы как вошли? — Лиманский уже до этого сердился, потому что не знал, как решить вопрос с документами Милы, а парни только усугубили его раздражение.
— Нам ключи дала менеджер, сказала, что надо мерять, что в квартиру никто еще не заселился, а по договору тут встроенные шкафы положены.
— Если положены, то почему их нет?
— Дом-то не сдан…
— Вадим, — Мила встала между ним и парнями, — ты собирайся, мы сами все решим. — Она не боялась больше, выглядела даже более уверенно, чем когда говорила с Лиманским наедине. А вот он как раз отступил перед этими незапланированными бытовыми проблемами. Купить квартиру было полдела, не то что устроить тут все… — Вадим, мы сами, — повторила Мила. — А план есть у вас? Что конкретно должно быть?