Пианист. Осенняя песнь (СИ)

— Он хороший, — горячо воскликнула Тоня, забыв, что надо шепотом. — Ему тяжело, да. И вот… его мама пригласила меня идти к ним жить вместе со Славиком. У них там комната свободная, инструмент есть. Кирилл говорит, Славке заниматься надо каждый день, а то не примут в школу эту московскую. Как ее там…
— ЦМШ, — подсказала Мила.
— Точно! Славка нот не знает. А без нот этих не примут. Остальное все у него получается, так Кирилл сказал, а ноты учить надо. Он обещал натаскать Славика к весне.
Тоня так увлеклась, что и не обратила внимания на молчание Милы. А та не отвечала.
Голову опустила, разглядывала руки. Она всегда так делала, если была расстроена.
— Мил, ты чего? Я же не на Северный полюс еду. И свою часть я все равно за квартиру платить продолжу, ну что ты? — Тоня обхватила Милу за плечи. — Мы же подруги, столько вместе уже всего перемололи, перетерли. Я рядом останусь, и работа у нас общая. — И совсем другим тоном, еле слышно: — Я сама боюсь… вдруг все плохо выйдет, вдруг он приставать начнет.
— Кто?
— Да Кирилл. Он высокий, сильный, я там и не пискну, если что.
— Ну, не знаю… При маме он разве позволит себе? Там же комната отдельная, не так как у нас? Будешь запираться на ночь.
— А если замка нету?
— Попросишь врезать.
— Ну вот, дверь портить. У них, знаешь, квартира какая шикарная! Папа Кира профессором был. Физик вроде.
— А мама кто?
— Она… А я и не знаю. Она не сказала. Спрошу.
— Значит, новый год не вместе встречать будем? — погрустнела еще больше Мила, она хорошо знала Тоню и видела, что та для себя все уже решила.
— Почему это не вместе? Ты к нам в гости придешь. Ксения Николаевна только обрадуется. А я пирогов напеку, приготовлю вкуснятины. У них там кухня — как наша комната, и плита газовая, не то что тут — плитка электрическая на два диска.
— К вам в гости… хорошо. — Мила встала, пошла в кухонный уголок, включила чайник, села там за стол.
Тоня примолкла. Что она могла сказать? Да, стремно, и с подругой разъезжаться не хочется, но Славик — главнее. Все остальное побоку. Мила взрослая, ей музыке учиться не надо. Ей Вадима надо найти. Или позвать, искать-то его чего? Ткнул курсором в экран, и все в группе Лиманского расскажут с подробностями, еще и покажут, где он, с кем. Там слежка у фанаток поставлена не хуже, чем в сыскном отделе МУРа.
— Мил, ты пойми… у них рояль есть. А я же в жизни не куплю. И ставить негде. А еще я хочу Славика из интерната забрать. Не дело, что он там, не сирота же.
— А у чужих людей? Сколько ты Кирилла этого знаешь? А в интернат потом обратно не примут.
— Ладно, давай чай попьем да спать. Завтра на работу мне.
— А я собираться буду. Кирилл сказал после обеда заедет за нами.
— Вот так прямо быстро?
— Так заниматься Славику надо. Ноты эти учить. Как он сможет — не знаю, ладно бы буквы, а то закорючки какие-то. Кир мне пытался объяснить, но я ничего не поняла. Пусть он сам со Славиком, я им только напорчу.
— А мама Кирилла что? Она не против?
— Нет, она сама же и предложила. — Тоня достала из холодильника сыр и колбасу, сделала двойной бутерброд. — Я когда нервничаю, есть начинаю. А ночью нельзя… ну ладно… если хочется, то можно. Все равно не усну. Мил, а Кир меня младше, это плохо? Не намного, но все-таки, года на два точно.
— Ну и что? — Мила бутерброды не ела, только чай пила.
— Ну как, а вдруг? А я старше. Знаешь… я, чтобы не вышло как с Петькой, сразу им про отца сказала. И сижу думаю: сейчас погонят меня поганой метлой. А они и внимания не обратили. Представляешь? Ксения Николаевна после этого сразу и сказала: “Не хочешь у нас пожить?” Вот люди! Кирилл такси вызвал, чтобы мне добраться. А что тут пешком идти? Всего минут сорок.
— Ну да, ночью-то.
— Так он проводил бы. А то такси, как барыня. Мил, а я ему нравлюсь. — Тоня и сама смутилась, захихикала как девочка. — Он краснеет и глаза отводит. Что у него девчонок, что ли, еще не было, как думаешь?
— Откуда же я знаю. С мамой живет, может, и не было.
— И ведь не спросишь… ха-ха…
— Тише ты, Славика разбудишь. Развеселилась. Он тебе самой, наверно, нравится.
— Нравится, а что? Я же не деревянная. Он красивый, молодой. Но я не потому, чтобы с ним. Ты же знаешь, у меня с этим строго. Главное — ноты.
С утра Мила ушла на работу, а Тоня начала складывать на кровати вещи. Стопку своих — стопку сына. У Славика вроде и мало было, а набралось. Одних игрушек целый пакет.
— Может, оставим их пока? — предложила Тоня. До этого она с сыном отъезд не обсуждала. Он сам спросил:
— Мам, а мы куда?
— К Кириллу Михайловичу, помогать его маме. У неё с глазами плохо.
— К Кириллу! — обрадовался Славик и запрыгал по комнате.
— Нельзя его так называть!
— Можно, он сам разрешил.
— А я не разрешаю.
— Почему?
— Это невежливо. — Поверх игрушек Тоня запихивала в рюкзак постельное белье, после некоторого раздумья все-таки решила, что надо взять хотя бы по одной смене. Она же не в гости, а как бы снимать будет, значит, лучше со своим. Хорошо, что Мила тут остается, все вещи тащить не придется. Незаметно, а накопилось. Сколько они уже тут? Тоня приостановилась и пыталась сосчитать. В это время раздался звонок в дверь.
— Ой, кто это? Неужели уже приехал? А у меня ничего не собрано!
Она побежала открывать. Увидела Кирилла, отчего-то смутилась. Вот уж не похоже на неё. Сама себя удивила.
— Здравствуйте. Я, наверно, рано? — спросил Кирилл.
— Да, я совершенно не готова. И не знаю, что брать… Посуду?
— Зачем? У нас все есть. Возьмите только самое необходимое. А если что-то забудете, так потом довезем. Нам со Славиком к Зиновию Павловичу на сольфеджио, пропускать нельзя. Или вы собирайтесь спокойно, а я его отведу, и потом уже мы за вами вернемся.
— Да, так лучше, если вам не трудно. А чай? Давайте я вас чаем напою!
— Некогда! Слава, ты готов? Одевайся быстрее, Зиновий Павлович опоздаев не любит.
Тоня теперь не неслась домой с работы как угорелая. Могла спокойно и в магазин зайти за продуктами, могла бы и в парикмахерскую или даже в кино, но такое ей и в голову не приходило — по кино шляться одной. Не время теперь, Кирилл Славиком занялся плотно. А так бы могли все вместе сходить на какой-нибудь хороший семейный фильм.
Сначала Тоня даже беспокоилась, что хорошего из многочасовых занятий музыкой не получится, уж очень непоседлив был Славик. И он мог сказать “я не хочу” — тогда все. Никакими силами его было не заставить. Хоть наказывай, хоть поощряй.
Но прошла неделя и вторая, а занятия все продолжались и даже успешно.
Кирилл придумал хитрую методику, сути её Тоня не понимала, она вообще в музыке ничего не понимала, но Кирилл говорил, что у Славика получается.
Самым удивительным было, что мальчик играл. То, чего дети достигают на второй-третий год обучения, ему далось за неделю. Теперь Славик охотно и подолгу просиживал за инструментом, это он то, про которого в интернате говорили “У Васильева шило в заднице”.
В доме Кирилла и Ксении Николаевны Славик вел себя совершенно иначе. Прилипал к роялю. Перебирал клавиши, наигрывал что-то. Когда возвращался с работы Кирилл, Славик просил его играть и повторял за ним. Кирилл не запрещал это, но ставил условие: сначала ноты, а потом уже для удовольствия. Так они и занимались. Это больше походило на забаву, чем на труд, во всяком случае, Тоне со стороны казалось так. Кирилл и Славик на равных говорили, смеялись. Что-то рисовали или вырезали из бумаги, складывали как пазлы, чего только не творили. Совсем и не похоже на отношения учителя и ученика.
Но Тоня не вмешивалась. Она попросила в магазине больше работы. Не хотела жить у Кирилла на халяву, а перестать делить плату за квартиру с Милой не могла — подруга одна не справилась бы.
Тоня знакомой дорогой дошла до подъезда, по привычке заглянула на лестнице в ящик — писем нет. А кто бы стал им писать? У Милы непонятно что с семьей, а у самой Тони мать алкашкой стала, считай, что и нет её, отец сидит, а полумуж, или как Петьку назвать, даже полкопейки на ребенка не дает и от Тони прячется. Она ни адреса его нового не знает, ни телефона. Ей и не надо ничего, но адрес мог бы дать, хоть ради ребенка. Мало ли что? Да как же, есть ему дело… Несостоявшаяся свекровь напела, что ребенок у Тони не от Пети, а от заезжего молодца.