Запах ночного неба (СИ)

— Я так хочу в это верить, — сказала Алана сквозь слезы благодарности. Какая-то пружина внутри разжалась, и она чувствовала, как возвращается обратно в себя, какой себя знала. — И я хочу поблагодарить воина, который спас Еву. Вы поможете мне найти его?
— Маленькая моя добрая девочка… — прошептал Даор, и Алану поразило тепло его голоса. — Конечно, помогу. И награду выберем вместе, как ты хочешь.
Алана только открыла рот, чтобы спросить, как можно наградить того безымянного воина — и утонула в глубоком, нежном поцелуе. Черный герцог держал ее лицо в своих ладонях, бережно, не притягивая силой, и от этого хотелось завыть и самой прижаться крепче. Ноги снова стали ватными, а в голову хлынул жар, пьянящий и срывающий маску безразличия. В этот раз Алана по-настоящему ответила Даору, приподнимаясь на цыпочки, цепляясь за его плечи, отбрасывая осторожность и смущение, так это было восхитительно.
Руки герцога скользнули по ее напряженной спине, и Алана с наслаждением ощутила, что он не дает ей отстраниться. Это захватывало дух, словно она рухнула с обрыва — и взлетела, пропуская через себя холодный ночной воздух. Алана положила ладони ему на грудь и ощутила быстрое и сильное биение сердца, и это вскружило ей голову еще больше.
Дыхания не хватало.
Даор почувствовал это и отстранился, давая девушке судорожно вздохнуть. Алана вдруг без всякого стеснения посмотрела ему в глаза, впервые дав себе утонуть в ощущении его близости.
— Я люблю тебя, Алана, ты знаешь это, — сказал Даор прямо, все еще удерживая девушку под лопатки. — Ты понимаешь, что это значит?
— Что? — спросила она как в трансе. Мысли путались.
— Что я всегда на твоей стороне. Что между чем угодно и тобой я выберу тебя. Что ты можешь рассчитывать на меня во всем. Что я хочу показать тебе этот мир, другие миры, научить, чему сама захочешь, и дальше идти в этой жизни и любой другой, держа тебя за руку. Что сделаю почти все ради твоего счастья. Что я рядом и буду рядом, и не готов расставаться с тобой, и ты меня не прогонишь. Понимаешь?
— С трудом, — честно ответила Алана.
— Всегда такая, — рассмеялся Даор. — Честная.
— А вы… — Алана запнулась. — Многим это до меня говорили?
— Никому.
— Никому?
— Я понимаю, почему ты насторожена, почему не даешь себе расслабиться в моем присутствии, почему ищешь подвох в моих действиях. Как и то, что вряд ли смогу переубедить тебя. Но со временем ты увидишь, что я не лгу. Я люблю тебя.
Он говорил спокойно, без малейшего надрыва или неуверенности, словно не было ничего более естественного, чем произносить эти слова снова и снова.
И вдруг Алана поняла, что верит черному герцогу, безоговорочно, чувствует сердцем его радость от собственного присутствия, ощущает искренность улыбки. Если подумать, Даор Карион ни разу не дал ей повода усомниться в его чувствах. Он действительно был рядом, на него можно было положиться, он показывал ей мир и рассказывал о его тайнах, оставался нежен и терпелив и всегда с уважением относился к ее желанию отстраниться. Как и к желанию придвинуться ближе. И он точно…
— Вы действительно можете себе позволить не обманывать меня, — скорее сказала себе, чем спросила черного герцога Алана. Но он серьезно кивнул:
— Безусловно. И уверяю тебя, я уважаю себя достаточно, чтобы не играть влюбленность. Я люблю тебя.
И снова это признание звучало как констатация факта.
— А вы не злитесь, что я не говорю этого?
— Нет, маленькая, — улыбнулся герцог. — Не говори, если не готова и не хочешь. И мне сложно себе представить, как ты могла бы меня разозлить.
Некстати вспомнился Келлан, и мысль о нем немного отрезвила Алану. Она потупилась, пряча взгляд, но Даор не только не отпустил ее, но и прижал к себе сильнее: теперь она утыкалась носом в его рубашку, а он, кутая девушку в свой плащ, невесомо касался губами ее волос. И образ наставника отдалился, размылся и пропал, не оставив за собой даже привычного чувства вины.
— А вы не думаете, что вам лучше бы подошел кто-то не так отличающийся от вас? — все-таки уточнила Алана.
 
— Ты хотела бы, чтобы я обратил внимание на кого-то еще? — весело спросил ее Даор.
Алана только помотала головой — и услышала рождающийся в его груди счастливый смех. Она подняла лицо и, словно бросившись в жару в холодную воду, попросила:
— Поцелуйте меня еще раз.
57. Вестер 
Вестер Вертерхард, которому так и не было пожаловано звание мудреца, очнулся ночью в своей каюте. Его не привязали, что было удивительно, но он был слаб, как пьяный: попытавшись поднять руку, шепчущий обессиленно уронил ее обратно, не успев коснуться столика у кровати.
Воздух был тяжелым и наполненным мерзким запахом моченого дерева. Мухи жужжали у столика с фруктами. За высоким круглым окном над дверью не было ничего слышно, будто Вестер проснулся в пустоте, наполненной лишь насекомыми, гнилью и жарой. Он помнил, что означает эта тишина посреди оживленного веле и шума моря — комнату закрыли магически, а учитывая неприязнь пар-оольцев к тайному языку — наверняка на двери светился один из запирающих амулетов.
Его стреножили с помощью спинели и заперли, как животное.
Вестер ненавидел Пар-оол. Каждого мудреца, решившего убрать молодого шепчущего со своих глаз, каждого не склонявшегося перед ним матроса, все эти фанатичные правила, глупость, лицемерное почитание тысячи богов, поклонение демону, жестокость и низведение шепчущих до ничтожеств.
«Вы не смеете! Я — пророк вашего божества!»
«Не единственный, но слишком много возомнивший о себе чужак».
Сколько часов он проспал в этой духоте, обсиживаемый мухами, смехотворный в своей беспомощности? Шелковые простыни под ним были влажными от пота, тканая рубашка без рукавов мерзко прилипала к спине. Ладонь, неаккуратно исколотая кем-то из усыпивших его пар-оольцев, ныла. Во рту не было слюны, и Вестер с трудом ворочал словно покрытым песком языком: похоже, все это время он дышал через рот.
Вестер с силой зажмурился, пытаясь прийти в себя, и тут же, на долгом выдохе, сунул руку за пазуху. Удивительно, но письмо от Юории все еще было во внутреннем кармане, хоть бумага и стала влажной и грозящей разорваться даже от аккуратного прикосновения. Вестер сжал письмо, не делая попыток его достать. Это было не нужно: он помнил текст наизусть.
.
Муж мой, любимый!
Спаси меня, прошу тебя! Я сейчас в Черных землях, но в полдень нам приказали их покинуть, мы отправимся на восток, куда-то в сторону Зеленых. Безумный директор Приюта решил, что я причастна к смерти дочки Вертерхардов (надеюсь, это была твоя идея — сработано чисто и красиво, как все орали!). Я не помогала им, меня начали обвинять, поэтому выгнали. Дядя сказал, я больше не нужна, он отдал меня своему слуге как рабыню! Его зовут Олеар, ты его помнишь. Он мерзок, ненавижу его! Он обращается со мной, твоей женой, так, будто я его собственность, насилует и избивает меня!
Он шепчущий, но до тебя ему далеко. Прошу тебя! Я хочу вернуться с тобой в Пар-оол и быть на стороне победителей. Теперь я, наконец, поняла, что не нужна дяде. Я отказываюсь от Империи, я готова использовать все свои знания и наказать всех, кто был жесток ко мне. Герцоги обращались со мной как с ничтожеством, так пусть же хлебнут крови, как в прежние времена! Только ты и я.
Дядя говорил своему слуге, что во мне какой-то артефакт, который можно отследить с помощью демона. Ты же можешь найти меня через него? Просто забери меня, умоляю!
И хочу тебя порадовать. Они с дядей как-то держат связь. Олеар проболтался, что у кого-то из герцогов есть давнее родство с Вертерхардами, но это вряд ли сработает, поэтому они просто надеются ни на что. И тогда их попытка активировать защиту оставит Империю без правящей верхушки. Хочу отпраздновать это вместе с тобой.
Умоляю, не говори никому об этом письме! У дяди могут быть шпионы даже в Пар-ооле. Олеар тут же убьет меня, если узнает о моем предательстве.