Мрачные истории, как вы любите (ЛП)

Фил решил, что это преувеличение, пока не увидал всё сам. На круглом экране телевизора "Зенит" Энни Оукли [90] перестреливалась с каким-то плохим парнем, но никто из четырех или пяти мальчишек не обращал на это внимания, все смотрели только на Джейка. Его любимая футболка — субботняя футболка для просмотра ковбойских фильмов — действительно была вся пропитана кровью. Также был залит кровью и верх его джинсов.
Джейк посмотрел на отца и промолвил:
— Она не останавливается. — Его голос был глухим и гнусавым.
Фил велел остальным мальчикам смотреть ТВ-шоу, всё в порядке, всё в ажуре. Он старался говорить спокойно, но количество крови, которое он увидел, сильно его напугало. Он отвел Джейка на кухню, усадил его и велел откинуть голову назад, затем наполнил кухонное полотенце кубиками льда и приложил его к верхней части носа мальчика.
— Держи так, Джейки. Она остановится.
Салли Энн вернулась из магазина, увидела пропитанную кровью футболку Джейка и сделала вдох, чтобы закричать. Фил покачал головой, и она не стала. Опустившись на колени рядом с сыном, она спросила, что случилось.
— Кто-то из твоих друзей ударил тебя по носу, когда вы играли в ковбоев?
— Нет, просто сама пошла. На полу тоже кровь, но я не испачкал твой голубой ковер.
— На меня тоже попала, — сказал Сэмми Диллон. Он и Гарри зашли на кухню. Остальные мальчики стояли за ними. — Но я смыл её.
— Это хорошо, Сэмми, — сказала Салли Энн. — Ребята, я думаю, вам лучше сейчас пойти домой.
Они охотно согласились, задержавшись лишь у дверей кухни, чтобы напоследок взглянуть на своего окровавленного друга. Когда они ушли, Салли Энн наклонилась к сыну и прошептала Филу.
— Мне кажется, она не останавливается.
— Остановится, — сказал Фил.
Но не остановилась. Поток уменьшился с первоначального пропитывающего рубашку, но продолжал сочиться. Семейный врач Паркеров был в отпуске, поэтому они отвезли Джейка в больницу в Норт-Конвее, где дежурный врач Ричмонд заглянул Джейку в нос, посветив фонариком, и кивнул.
— Мы это мгновенно исправим, молодой человек. Мама и папа подождут снаружи, пока мы займемся делами.
Салли хотела остаться, но Фил, понимая, какая предстоит процедура, взял её за руку и решительно вывел в приёмную, закрыв за собой дверь. Это совершенно не помогло, потому что, когда Джейку прижигали нос, его вопли заполнили всю маленькую больницу от конца до края. Фил и Салли Энн обнялись, плача и ожидая, когда прекратится этот кошмар. В конце концов, он прекратился... и не прекратился.
Вышел доктор Ричмонд, один лацкан его белого халата был испачкан кровью Джейка. Он улыбнулся и произнёс:
— Смелый малыш. Удовольствия было мало. Могу я минутку поговорить с твоими родителями, Джейкоб?
Он отвёл их в смотровую комнату.
— Вы видели у него синяки?
— Конечно, несколько на его руках, — сказал Фил. — Он мальчик, доктор Ричмонд. Наверное, получил их, лазая по деревьям.
— И на груди тоже. Задира, да?
— Нет, не совсем, — ответил Фил. — Он иногда дерется со своими друзьями, но это всё в шутку.
— Я хочу сделать анализ крови, — сказал доктор Ричмонд. — Просто чтобы исключить варианты...
— Боже мой, — сказала Салли Энн. Позже она скажет Филу, что всё поняла в этот момент.
— Проверим уровень его лейкоцитов и тромбоцитов. Исключим что-либо серьёзное.
— Док, это было просто носовое кровотечение, — сказал Фил.
— Приведи его обратно, Фил, — попросила Салли Энн. У неё был белый оттенок вокруг глаз и рта, который Филу предстояло часто видеть в течение следующего года.
Фил привел Джейка обратно в смотровую, и когда того заверили, что забор крови — это просто прогулка по парку по сравнению с прижиганием носа, Джейк закатал рукав и мужественно принял укол.
Неделю спустя позвонил их семейный доктор и сказал, что ему жаль сообщать плохие новости, но, похоже, у Джейка острый лимфоцитарный лейкоз.
Их крепкий сын начал угасать не по дням, а по часам. Через восемь месяцев после начала болезни, которую тогда называли "изнуряющей болезнью", у Джейка наступила ремиссия, подарившая его родителям несколько недель жестокой надежды. Затем последовал резкий спад. Джейкоб Теодор Паркер умер в Региональной больнице Портсмута 23 марта 1953 года в возрасте десяти лет.
 
* * *
На протяжении почти всей траурной церемонии голова Салли лежала на плече мужа. Она плакала. Фил — нет. Все свои слезы он истратил во время последней госпитализации Джейка. Салли до последнего надеялась — молилась — на еще одну ремиссию, но Фил знал, что Джейк умирает. Человек-ответ фактически сказал ему это.
Позже он спрашивал себя, почувствовал ли он на похоронах запах джина в ее дыхании. Если да, то это было неудивительно. Паркеры принадлежали к поколению "Бухла и Сигарет". Салли Энн любила пить легкие коктейли с матерью, отцом и их друзьями с шестнадцати лет, и коктейли всегда ждали Фила, когда он возвращался домой. Как правило, два перед ужином. Иногда Фил выпивал пару банок пива, пока они смотрели телевизор. Салли выпивала еще джин с тоником. Лишь позже Фил осознал, что один вечерний джин-тоник перешел в два, а иногда и три. Но она всегда вставала в шесть утра, готовила Джейку школьный обед и завтрак для всех троих. Это было поколение, где "Женщины Готовят, Мужчины Едят".
Он заметил это после церемонии захоронения. Не заметить было невозможно. Салли была на кухне и рассказывала миссис Кин историю о том, как Джейк лишился первого зуба, как она привязала один конец нитки к этому шатающемуся зубу, а другой — к ручке двери его спальни.
— Когда я захлопнула дверь, зубик прям вылетел! — воскликнула Салли, только слово "зубик" прозвучало как "зупик", и Фил заметил, как миссис Кин — та красивая, как сказал Гарри в тот день, когда Фил встретил Человека с ответами во второй раз — начала медленно отступать от неё, шаг за шагом. Отшатываться от её дыхания. Салли следовала за ней тоже шаг за шагом, начиная вторую историю. В руке у неё был маленький бокал, который постепенно наклонялся, и содержимое проливалось на пол.
Фил взял её за руку и сказал, что её хотят видеть его родные (на самом деле нет). Салли согласилась без возражений, но, оглянувшись через плечо, сказала:
— Этот зупик просто вылетел! Боже, какое это было зрелище!
Миссис Кин подарила Филу сочувствующую улыбку. Первую из многих последующих.
Он успел довести Салли до двери в гостиную, прежде чем у нее подкосились колени. Бокал выпал из её рук. Он поймал его и вспомнил на мгновение — но, о Боже, такое яркое мгновение, — как ловил ответный бросок от Джейка за гаражом. Он протащил её сквозь толпу людей в гостиной, практически неся на себе. Его мать бросила на него взгляд и кивнула: "Уведи её отсюда". Фил кивнул в ответ.
Не было смысла пытаться отнести её наверх, поэтому он перенес её в комнату для гостей и уложил среди пальто и плащей. Она тут же начала храпеть. Когда Фил вернулся, то рассказал людям, что Салли так убита горем, что не может никого видеть, по крайней мере, какое-то время. Ему сочувственно покивали, побормотали соболезнования — Боже, столько соболезнований, что Фил поймал себя на том, что хочет, чтобы кто-нибудь рассказал грязную шутку о фермерской дочке [91], — но он был уверен, что есть люди (миссис Кин одна из них, его мать — другая), которые знали, что его жену одолело не только горе.
Это была его первая ложь насчет её пьянства, но не последняя.
* * *
Фил предложил попытаться завести ещё одного ребёнка. Салли согласилась с каким-то вялым безразличием. Иногда ему хотелось схватить её за плечи — сильно, больно, чтобы оставить синяки, чтобы достучаться до неё — и сказать, что она не единственная, кто потерял ребёнка. Но он этого не делал. Он держал свой гнев при себе, зная, что она скажет: "У тебя есть работа. У меня нет ничего".