Мрачные истории, как вы любите (ЛП)

Наконец, вот Кливленд-стрит и здание больницы. Красный знак "ОТДЕЛЕНИЕ СКОРОЙ ПОМОЩИ" над портиком служит ей маяком. На часах — 2:46. "Успела", — думает Дэвис. — "Если Дэнни не ошибся со временем, я успе..."
Красный внедорожник появляется в зеркале заднего вида её машины. Он ровняется с ней, едва не задевая, а затем обгоняет и устремляется вперед. Дэвис успевает лишь мельком увидеть водителя, но этого достаточно. Этот густой мыс вдовы невозможно спутать ни с чем. Мигают задние фары, когда внедорожник останавливается перед главным входом. Жальбер в чёрном пиджаке и мешковатых джинсах выходит из машины. Несмотря на ужас и ощущение, что всё это ей снится — ведь не прошло и часа с тех пор, как её разбудил звонок и вырвал из крепкого сна, — она потрясена происходящим чудом. Ведь Дэнни был прав во всём, и теперь она понимает, что он чувствовал на той станции "Тексако", когда его сон стал реальностью.
Она не тормозит, а просто врезается в машину Жальбера. Он оборачивается с широко раскрытыми глазами и тянется к пистолету. Элла нажимает на клаксон правой рукой — "просыпайтесь, люди, просыпайтесь" — и открывает дверь левой.
Выходя из машины, она достаёт пистолет, молясь о том, что ей не придётся стрелять в своего бывшего напарника и что её бывший напарник не выстрелит в неё. У неё всё-таки есть маленькая дочь.
— Фрэнк! Стой! Не входи!
— Элла? Что ты здесь делаешь?
"Он выглядит таким изможденным", — думает она. — "Таким потерянным. И таким опасным".
— Убери пистолет, Фрэнк.
Люди появляются из больницы. Медсёстры в розовых и голубых халатах, пара санитаров в белом, врач в зелёной хирургической форме, пара пациентов из отделения круглосуточного ухода, один с рукой на перевязи.
— Он лжёт, Элла. Ты что, ослепла?
Они направляют друг на друга "Глоки", как пара стрелков в финале вестерна. Патроны 40-го калибра, которыми заряжены их пистолеты, будут смертельны на таком коротком расстоянии. Если начнётся стрельба, кто-то из них наверняка погибнет. Или оба.
— Нет, Фрэнк. Убийцу поймали в Вайоминге. Его зовут Эндрю...
— Да, знаю, Айверсон. — Жальбер кивает. — Возможно, но они были заодно. Разве ты этого не видишь? Следуй логике, Элла, они были командой убийц! Включи свой мозг. Как ты можешь верить его басне? Ты очень умна! Ты умнее их всех! В шестнадцать раз умнее! В восемнадцать раз умнее!
Людей на улице становится больше. Они столпились на ступеньках. Дэвис хочет крикнуть им, чтобы они вернулись обратно в больницу, но не решается отвести глаза от Жальбера. Теперь она слышит сирену. Она приближается, но находится слишком далеко, слишком далеко.
— Фрэнк, как ты думаешь, почему я здесь оказалась? Как, по-твоему, я сюда попала?
Впервые на его лице появляется неуверенность.
— Я не... знаю.
— Дэнни позвонил мне. Он знал, что ты приедешь. Ему это приснилось.
— Это нелепо! Ложь! Сказка для детей!
— Но я здесь. Как ещё ты это объяснишь?
Из отделения неотложной помощи появляется медсестра, крупная женщина в голубом халате, и теперь крадётся к Жальберу сзади. Элла хочет предупредить её, что это неудачная мысль, наихудшая идея из всех возможных, но не решается. Жальбер подумает, что она пытается его отвлечь, и выстрелит.
— Не могу, — говорит Жальбер. — Тебя не должно быть здесь. Наверное, тебя здесь нет. Ты — галлюци...
Крупная женщина бросается к Жальберу, прижимая его руки. Она тяжелее его, наверное, фунтов на шестьдесят, но его реакция мгновенна. Он наступает ей на ногу. Она вскрикивает. Её хватка ослабевает. Он освобождает одну руку и наносит ей удар локтем в горло. Медсестра отшатывается, задыхаясь. Он поворачивается к ней.
— Фрэнк, брось пистолет! БРОСЬ, БРОСЬ, БРОСЬ!
Похоже, он не слышит её. Медсестра согнулась, прижав руки к горлу. Жальбер медленно поднимает пистолет. Очень медленно. Элла успевает вспомнить все мили, которые они вместе проехали по дорогам Канзаса, все их совместные завтраки, обеды и ужины в закусочных Канзаса. Успевает вспомнить, как они готовили друг друга перед допросами. Как сидели на бесконечных инструктажах. У неё есть время выстрелить в него, но она не делает этого. Не может. Она лишь смотрит, как Жальбер продолжает поднимать пистолет, но направляет его не на медсестру. Он подносит его к своей голове.
 
— Фрэнк, не надо. Пожалуйста, не надо.
— Всё это я делал ради бедной мисс Ивонн. — Затем он говорит. — Три, два, один. — И спускает курок.
68
Проходит почти час, прежде чем Элле наконец-то разрешают войти в палату Дэнни Кофлина. Двое полицейских стоят на страже у его двери. Элле приходит в голову мысль, что это отличный пример того, как запирают двери конюшни после того, как лошадь уже украли. Рядом находятся санитар Чак и врач. Элле кажется, что это тот самый врач, которого она видела на ступеньках во время финальной схватки, но она может ошибаться. Они все одинаковые в своей зелёной хирургической форме. В больничной рубашке Дэнни выглядит так, будто похудел фунтов на сорок. Он так же изможден, как и Жальбер в конце своей жизни, но в отличие от того, в глазах Дэнни видна ясность.
Элла не колеблется. Она подходит к нему и обнимает.
— Прости. Прости за всё.
— Всё в порядке, — отвечает ей Дэнни. Он гладит её волосы. Наверное, этого не нужно делать. И всё-таки нужно.
Она отстраняется от него.
— Мэм, — говорит доктор, — этому мужчине нужно отдохнуть. Он перенёс слишком много потрясений за одну ночь.
— Знаю. Я сейчас уйду. Но, Дэнни... откуда у тебя был этот сон? У тебя есть хоть какое-то объяснение?
Он смеётся. Это печальный смех.
— А как объяснить, что в человека дважды бьёт молния?
Она качает головой.
— Не знаю.
— И я не знаю. — Он указывает пальцем. — Вижу, что на тебе крестик.
Она дотрагивается до крестика.
— Я всегда его ношу.
— Конечно. Но верить в Бога сложно, правда? — Он ложится на подушку, закрывает руками глаза, как будто хочет заслонить оба мира: и тот, что виден, и тот, что находится за ним, но так редко открывается, и повторяет. — Верить сложно.
Он опускает руки. Они смотрят друг на друга, не произнося ни слова. Слова не нужны.
  
Человек-ответ
 
1
С Человеком-ответом Филу Паркеру посчастливилось — или очень не повезло — встретиться за свою жизнь трижды. В первый раз это произошло в 1937 году, когда ему было двадцать пять лет, он был помолвлен и только что получил диплом юриста, на котором едва высохли чернила. Кроме того, он стоял перед дилеммой, настолько жёсткой, что ему становилось дурно, стоило только подумать о ней.
Тем не менее, решение нужно было как-то принимать. Для этого он покинул свою квартиру в Бостоне и приехал в небольшой городок Карри в Нью-Гэмпшире, где у его родителей был летний домик. Здесь на выходных он планировал принять решение. В пятницу вечером он сидел на террасе с видом на озеро, поглощая шесть банок пива одну за другой. Он обдумывал свою дилемму, затем лег спать, проснулся в субботу утром с похмельем и без принятого решения.
В субботу вечером он сидел на той же террасе с видом на озеро с бутылкой имбирного эля "Олд Тайм". В воскресенье утром он проснулся без принятого решения, но и без похмелья — это был плюс, правда, недостаточный. Когда он вернется в Бостон этим вечером, Салли Энн будет ждать, что же он решил.
Поэтому после завтрака он залез в свой старенький "Шевроле" и отправился колесить по дорогам Нью-Гэмпшира. Был прекрасный, солнечный октябрьский день. Деревья стояли в полном осеннем блеске, и Фил несколько раз останавливался, чтобы полюбоваться открывающимися видами. Он поразмышлял о том, что в конце осени не существует красоты, сравнимой с красотой Новой Англии.