Однажды суровой зимой (СИ)

Чародейка открыла глаза, полные яркого бирюзового света. Посмотрела на брата с сожалением. И произнесла:
— Если сможешь, прости меня, Кердас.
Он счел, что она передумала. Пришел в ярость в один миг. Попытался вырвать руку. Но даже пошевелиться не смог. Тело стало чужим и ватным. Застывшим, как насекомое в куске янтаря. И вся его необузданная нефилимская мощь не могла совладать с чарами, что сковали его. Мелькнула короткая мысль о злом предательстве и обмане. Но эта мысль тотчас потонула в волне ослепляющей боли.
Боль хлынула от руки Авершам. Впилась в поры, проникая вглубь. Разнеслась по телу ледяной волной. Заполнила собой все. И осела грязной мутью.
Он не помнил, кричал ли. Корчился ли. А, быть может, хохотал, как безумный. Ибо с этой болью пришли они. Владыки Преисподней, что принесли с собой свои силы. Их голоса больше не звучали далеким эхом. Теперь они роились в его разуме, раздирая его на части, будто стая голодных собак. Эйфория и помешательство. Боль и радость. И нескончаемый триумф.
Он получил то, о чем долгие годы мечтал.
И они тоже получили.
Эстлин Авершам отпустила его руку и отступила на шаг назад, наблюдая за тем, как меняется лицо брата. Вернее того, кем он когда-то был. Лицо превратилось в маску безумия. И без того сломленный разум справлялся с навалившейся нагрузкой из последних сил.
Очи нефилима окончательно утратили свой прекрасный бирюзовый цвет, обратившись в две черные дыры. Кровь тонкими струйками потекла из уголков, подобно слезам. Кровь пошла и из носа, ушей и рта.
Кердас оскалился и изрек:
— Ты потеряла свой шанс на величие. Он обещал пощадить. Но мы ничего не обещали. Теперь мы убьем тебя.
Чародейка узнала голос Абадона.
— Не сомневаюсь, — она смахнула предательские горькие слезы. Слезы, что рвались превратиться в рыдания по брату. — Но увы, это мне придется убить тебя.
— Нас нельзя убить, глупая девка, — он сделал к ней шаг.
Она отступила. Будто пятилась в страхе. Эстлин говорила торопливо, глядя себе под ноги.
— Ангела и демона убить нельзя. Это правда. Но люди — дело другое. Человеческая кровь. Знаешь, что ждет нефилима после смерти, брат? Его душа отправляется туда же, куда и все человеческие.
— В Преисподнюю или на Небеса, — фыркнул Кердас. — Думаешь, меня страшит Преисподняя?
— Нет, — покачала головой девушка. Она подняла взор. Ее глаза встретились с безумными черными очами гиганта. — Душа уйдет за Предел. А с ней и все, что к ней приросло. Однажды я прошла Предел, потому что не была мертва. Но мертвым. Мертвым пути обратно нет. Прости, брат. Я люблю тебя.
Эстлин понимала, что Кердас уже не слышит ее. Слишком поглощен идеей своей неуязвимости. Но если такая вероятность есть, он должен был знать.
Не было сложных чар, сотрясающих земную твердь. Не было отчаянной пляски смерти, о которой потом сложили бы песню. Все вышло иначе.
Один короткий выпад посохом. Ангельское орудие врезалось в грудь воина. Мягко и беспрепятственно вошло в плоть на целую ладонь. Загорелось голубым огнем. Пламенем, пред которым никто устоять не мог.
Она преобразовывала, как делала по обыкновению. Обратила тьму в свет. И безграничная мощь великана стала самой очищающей силой.
Несколько мгновений Кердас удивленно смотрел на торчавший из груди посох. Будто не мог поверить глазам. Выпустил меч и обеими руками схватился за оружие чародейки, попытался выдернуть. Но вместо этого вспыхнул ангельским огнем.
Синий пламень поглотил нефилима, превратив в живой факел. Его короткий отчаянный крик слился воедино с криками всех четырнадцати Владык Преисподней. Но растущий огонь с ревом разросся и взмыл в небо ослепительным синий столпом. Таким ярким, что Вендал, Малисса и Далейн невольно отвернулись. Принц зажмурился, попытался закрыть собой супружескую чету. И даже Эстлин попыталась отшатнуться.
Она рефлекторно дернула рукоять посоха.
Зеленое дерево с золотыми прожилками с треском раскололось.
Чародейка Эстлин Авершам сделала несколько шагов назад, едва удержав равновесие. В ее руках осталась лишь половина оружия Рафаила, оплавленного на месте разлома. Вторая половина сгинула в ревущем ангельском огне, что уничтожил ее названного брата.
 
Последнее ангельское оружие в Срединном Мире сломалось.
Эстлин прикрыла глаза ладонью и посмотрела вверх. Туда, где в низких серых тучах прожег дыру яркий голубой столп.
Он горел недолго. И напоследок подарил еще одну чистую вспышку.
А потом рассыпался на миллиарды блестящих серебряных искр, что летели во все стороны и таяли в воздухе.
Но чародейка не обратила внимания. Она медленно, точно во сне, опустилась на колени перед черным кругом пепла на земле.
Все, что осталось от Кердаса, можно было унести в пригоршне.
Девушка задумчиво протянула руку, будто хотела коснуться этого праха. Но в последний миг передумала. Прижала ладонь к груди и оглянулась назад.
Малисса улыбалась ей сквозь слезы. Одна ее рука покоилась на животе. Другая — сжимала руку мужа.
Далейн чуть приподнялся на локте. Морщась от боли, он медленно кивнул. Словно пытался сказать, что она приняла верное решение.
А Вендал уже бежал к ней.
Он поднял Эстлин на ноги. Обнял порывисто, крепко прижав к себе. Взял в руки ее лицо. Поцеловал. А затем торопливо принялся разглядывать, чтобы убедиться, что нет опасных ран или ожогов.
— Как? — он запнулся, торопливо подбирая слова: — Как ты себя чувствуешь?
Девушка покачала головой, точно не могла поверить своим ощущениям. Внутри ее души царила благодатная тишина. Ни намека на демонов или падших ангелов.
— Они все пропали, — от изумления брови Эстлин поползли вверх. — Их больше нет. Даже Абадона. Они все канули за Предел! О, Небо! Я десять лет ждала этого!
Вендал вновь привлек ее за плечи и обнял. На этот раз бережно.
Принц Кархолла все еще не до конца осознавал, что случилось. Он не замечал гаснущих искр ангельского огня, что опускались вокруг. Не видел чистого просвета над ними, сквозь который золотым потоком лился солнечный свет.
Вендал не хотел думать ни о чем, кроме Эстлин. Она была жива. Она справилась, одержав еще одну судьбоносную победу.
— Значит, все твои отговорки кончились? — лукаво спросил Вендал, шепнув в самое ухо так, что стало щекотно. — Тебе больше не нужно быть страшной Авершам, что несет в себе невероятную тайну?
— О чем ты? — не поняла чародейка.
Она отстранилась, чтобы вопросительно взглянуть в любимые зеленые глаза.
Возможно, это был не лучший момент. И не подходящее время. Но лучше считать момент неподходящим, чем упущенным. Поэтому он спросил:
— Ты выйдешь за меня замуж, Эстлин Винграйн?
Она ответила не сразу. Лишь когда поборола нахлынувшее волнение.
— Да, мой принц.
Тихо пискнула от восторга Малисса. Крепко обняла израненного Далейна. Тот сначала застонал от боли. А потом тихо засмеялся, глядя как его маленькую сестренку кружит на руках Вендал Винграйн.
  
— Дитя мое -
 
Он стоял неподвижно, спрятавшись в тени руин. Стоял и напряженно наблюдал за происходящим.
Ангелы — ослепительные создания. Грозные и прекрасные. Но никто не увидит ангела, если тот не пожелает. Наверное, оттого так крепко укоренилось ошибочное мнение, что ангелы — редкие гости Срединного Мира.
Вот и теперь он наблюдал. И несколько раз чуть было не нарушил обещания не вмешиваться в ход событий.
Как трудно далось это невмешательство.
Кердас мог убить Эстлин и остальных. Она могла дрогнуть и не поднять руки на возлюбленного собрата. Могла не справиться. Или юный Вендал не убедил бы ее. И тогда бы Владыка Преисподней одержал победу, вырвавшись в Срединный Мир.
Но Пророк оказался прав. Как всегда.
Как мог он усомниться в словах мудреца? В словах, что он уже много веков подбирал столь четко и умело. Каждому — своя доля. Кусочек мозаики, которую можно было рассмотреть лишь со стороны. Издалека.