Плененное сердце (СИ)

— Много лет назад отец пожелал преклонить колено перед гробницами Изабеллы Кастильской и ее мужа Фердинанда Католика, — сухо продолжил он, сам не понимая, зачем затеял весь этот разговор. — Кафедральный собор более чем внушительное сооружение, заставляющее чувствовать себя рядом с ним ничтожной букашкой.
— Может быть и так, — задумчиво кивнула Каталина. — Мы с семьей частенько бывали в Королевской капелле. Помню, как однажды мы с Эленой спрятались в одной из ниш за колоннами, а мама и отец долго не могли найти нас. Родители волновались и звали нас по именам, а вокруг, взад и вперед сновали люди, их было много. Как и мы, они пришли на праздник, теперь не помню какой. Мы же с сестрой сидели как мышки в норке, не испытывая никакого желания покидать это величественное место.
Каталина засмеялась чистым, заливистым смехом и Дикий Магнус украдкой бросил на нее взгляд, полный восхищения и затаенной страсти. Она ничего не заметила, поглощенная собственными воспоминаниями, а он, воспользовавшись ее отвлеченностью, продолжал смотреть на нее, любуясь точеным профилем и гордой осанкой, которую не отказалась бы иметь сама королева.
— У тебя хорошая семья. Ты отзываешься о ней с любовью.
— Да, я скучаю по ним.
Он опустил голову и попридержал коня:
— Мы ведь говорили об этом. Я ничем не могу тебе помочь.
— Мои драгоценности, — она внезапно устремила на него умоляющий взор. Настало то самое время, когда пора было открыть свои карты. — Я отдам все, что у меня есть, только скажи, какая плата тебе была обещана за меня? Кто решил свести счеты с моим мужем?
— Твоим мужем? — Дикий Магнус удивленно приподнял брови. Он что-то быстро соображал, пытаясь уловить ход ее мыслей, но внезапно взгляд его будто просветлел, а губы скривились в усмешке. — Твой муж плохо хранил свое сокровище. Если ты была моей женой, я не выпускал бы тебя из виду, опасаясь каждую секунду потерять.
Каталина не обратила внимания на пылкое признание, сорвавшееся с уст отъявленного разбойника, и вновь повторила свой вопрос:
— Сколько тебе заплатили за мое похищение?
Зеленые глаза хищно сузились:
— Почему ты думаешь, что есть какая-то плата?
— А разве нет? Мои драгоценности…, - снова начала она, но он прервал ее легким взмахом руки.
— Твои драгоценности — это законная добыча, давно поделенная между моими братьями по оружию.
— Что? Но это грабеж! — бурно возмутилась Каталина, на что Дикий Магнус от души рассмеялся.
— Временами ты бываешь настолько наивной, bonita, что это вызывает мое беспокойство… Конечно, грабеж. А ты чего ожидала? Ты живешь среди разбойников, которые не привыкли особенно церемониться. Они берут то, что плохо лежит, считая это своим по праву. Таковы законы нашего мира, — весело прибавил он, подмигивая.
— И тебя устраивает такое существование? — резко вскинулась она, досадуя на свою недальновидность. И не желая признаться в том, что в ее плане обнаружились существенные прорехи, она вопрошающе уставилась на него. — Сколько еще ты собираешься скрываться от королевского правосудия и жить этой… этой греховной, неправедной жизнью? Не боишься, что за все твои злодеяния тебя рано или поздно настигнет небесная кара?
— Все равно умирать, так какая разница, как и когда.
Дикий Магнус равнодушно пожал широкими плечами, ничуть не обидевшись на яростный выпад пленницы, но тут его что-то отвлекло, он насторожился и выпрямился в седле. На соседнем холме за кустами пожухлого можжевельника мелькнула чья-то тень. Мгновение и в дьявольских глазах заплясали озорные искорки в предвкушении излюбленного развлечения. Он громко свистнул, подзывая горстку своих людей, державшихся от них на приличном расстоянии и только ожидавших подходящего момента для лихой скачки, а затем повернулся к Каталине и хитро прищурился:
— Скоро здесь будет жарко. Возвращайся в замок, bonita, тебе здесь не место, — жеребец под ним громко зафыркал, чувствуя возбуждение седока.
Издали послышались крики и шум приближающихся всадников. Каталина метнула укоризненный взгляд на Дикого Магнуса, но он только ухмыльнулся в ответ:
 
— И забудь о побеге. Тебе от меня не скрыться, Каталина. Я смогу выкрасть тебя даже из теплой постельки твоего муженька. Будь в этом уверена! Теперь ты моя.
Рослый жеребец громко заржал и поднялся на дыбы, когда подъехавшие разбойники звучно приветствовали своего предводителя. На этот раз собак с ними не было. Каталина вздохнула с некоторой долей облегчения. Может быть, тот бедолага, осмелившийся прокрасться на земли Рохо, сможет избежать страшной участи Круса и Паскуаля?
Однако надежды Каталины не оправдались.
Вечером, когда пришло время очередной шахматной партии, к которой Каталина успела привыкнуть за те два месяца, что находилась в плену, Дикий Магнус не пришел в ее покои. Он был занят другим важным для себя делом. За окнами она явственно слышала оглушительный лай собак и грубый смех разбойников. Она не решилась выглянуть наружу и стать свидетелем еще одной ужасающей сцены пытки человека. Это было настолько мерзко и отвратительно, что сама не замечая того, она начала жалобно выть и стенать. Ее плач постепенно перешел в громкие рыдания, и в итоге вылился в настоящую истерику. Она металась по комнате как загнанная в клетку пташка, то затыкая уши от нестерпимого крика случайной жертвы, то в полном бессилии хватаясь за голову. Кровавым игрищам не было конца, а сопровождающий их свист и улюлюканье еще долго звенели в ее ушах и бередили душу.
Старая Ава нашла ее на полу. Забившись в угол, Каталина прибывала в полуобморочном состоянии, что-то невнятно бормотала, повторяя одни и те же слова, смысл которых эфиопка не поняла, зато живо сообразила, чем был вызван странный невроз пленницы. Служанка удрученно покачала головой и подозвала помощников, чтобы перенесли Каталину на кровать. Когда все было закончено, старуха укрыла молодую женщину одеялами и, убедившись в том, что та заснула, убаюканная ее тихим голосом, задула свечи и вышла вон, решительно настроенная на разговор со своим сеньором.
На следующее утро Каталина проснулась с сильной головной болью и пожелала остаться в постели. После полудня ее навестил Дикий Магнус. Он тихо вошел в комнату, стараясь двигаться бесшумно, дабы не нарушить покой внезапно захворавшей пленницы. Ее бледное, но по-прежнему прекрасное лицо в обрамлении густых шелковистых волос, безмятежно покоящееся на пуховой подушке, показалось ему лицом ангела, внезапно ворвавшимся в его грешную, давно устоявшуюся жизнь, где ему все было знакомо и ничего не хотелось менять. Его вполне устраивал привычный уклад жизни. Однако глядя на нее, такую нежную и хрупкую как цветок, росший в терновнике, который хотелось беречь и защищать, его обуревали совсем иные мысли. Впервые в жизни он загорелся желанием иметь семью. Верную жену, с нетерпением ждущую его возвращения, всегда приветливую и ласковую, готовую ночи напролет любить и быть любимой, и, конечно, детей, как продолжение их самих и его… рода.
Он не помнил, сколько времени провел возле изголовья Каталины, но когда солнце клонилось к закату, и он решил уже уйти, в тот самый момент ее веки дрогнули.
— Зачем ты пришел?
В фиалковых очах застыло неприкрытое презрение и он, слегка оторопев, хрипло ответил:
— Ава просила зайти к тебе.
— Это все?
— Д-да, то есть, нет, то есть…, - своим высокомерным тоном она заставила его ощутить себя глупым мальчишкой. Он тряхнул головой, силясь избавиться от колдовского наваждения, посетившего его несколько мгновений назад, и, метнул на Каталину рассерженный взгляд. — Я пришел справиться о твоем самочувствии.
— Я чувствую себя вполне сносно, — ответила она бесцветным голосом, — ребенок, думаю, тоже, — она сделала паузу, — настолько, насколько чувствуют себя пленники, заточенные в стенах этой проклятой башни… Но все это ненадолго.
— Почему? — взволнованно спросил он.
Это было необычно, но она давно заметила, как ее деликатное положение странным образом действует на Дикого Магнуса. Он становился как будто человечнее, с лица исчезала самодовольная ухмылка, а взгляд обретал совсем несвойственную ему теплоту и заботу. С «хозяином» замка Рохо происходили чудесные преображения, заставляющие Каталину попутно гадать над причинами происходящего.