Дизель и танк (СИ)

— Позвольте заметить, — Циркулев, продолжая ходить кругами, достал свой неизменный блокнот. — В 1912 году на крейсере «Аврора» применялись резиновые амортизаторы особой конструкции. Я помню точные размеры.
— А что если совместить резиновые демпферы с пружинными? — предложил Звонарев, вытирая очки. — Двойная система гашения колебаний.
— Николаус одобряет! — воскликнул Вороножский, все еще прижимающий к груди пробирку с катализатором.
Я наблюдал, как команда, забыв об усталости и пережитом стрессе, увлеченно обсуждает новое техническое решение. Варвара, все еще мокрая, но уже с привычным блеском в глазах, что-то быстро чертила, иногда поправляя выбившиеся пряди волос.
— Леонид Иванович, — она вдруг подняла голову, поймав мой взгляд, — вы не могли бы посмотреть эту схему?
Я подошел ближе. От нее пахло горячим маслом, охлаждающей жидкостью и почему-то весной.
— Вот здесь, — она показала на чертеж, случайно коснувшись моей руки, — если расположить опоры под углом сорок пять градусов?
— И добавить регулируемые подушки, — я склонился над столом. — Тогда можно будет настраивать жесткость.
— Именно! — она впервые за весь день улыбнулась. — А помните, как мы решали похожую проблему с карбюратором?
— Помню, — я тоже улыбнулся. — Тогда тоже все промокли.
— Коллеги, — прервал нас педантичный голос Циркулева, — я, конечно, понимаю важность личных воспоминаний, но позволю себе заметить, что у нас еще не записаны все параметры сегодняшних испытаний. В частности, максимальная температура масла составила…
— Игнатий Маркович, — Руднев похлопал его по плечу, — а расскажите-ка нам лучше про тот случай на «Петропавловске». За чаем.
— С превеликим удовольствием! — оживился Циркулев. — Это было 15 марта 1903 года, барометрическое давление составляло…
Варвара тихонько рассмеялась, и я понял, что худшее позади. И не только в испытаниях двигателя.
Участники испытаний остались в помещении. Мне надо было идти, разгребать другие дела.
Посмотреть, как там запустили в производство «Полет» и «Полет-Д». Варвара украдкой глянула мне вслед и тут же отвернулась.
Я крутился с делами до конца рабочего дня. После испытаний ко мне в кабинет зашел Звонарев:
— Леонид Иванович, там… — он замялся, — к вам гость. Из Москвы.
Я понял, кто это. Конечно, Мышкин еще позавчера сообщил, кто приедет. Медведев приехал лично проверить результаты работ.
В малом конференц-зале заводоуправления, куда я поднялся через несколько минут, меня действительно ждал комполка. Как всегда подтянутый, три шпалы в петлицах поблескивали в свете вечерней лампы.
— Решил лично взглянуть на ваши успехи, — негромко сказал он, когда мы остались одни. — В Москве много… разных мнений по поводу вашего проекта.
— Как добрались? — я предложил ему присесть за стол, где уже был приготовлен чай.
— Тихо, — усмехнулся он. — Официально я инспектирую военные склады в Канавино. Так что, — он достал папку с грифом «Совершенно секретно», — показывайте, что у вас тут получается.
— Первый прототип показал неплохие результаты, — я открыл папку с предварительным отчетом. — Есть проблемы с системой охлаждения, но мы их решаем.
Медведев внимательно просмотрел документы, особенно задержавшись на графиках мощности.
— Впечатляет, — он поднял глаза. — Особенно расход топлива. Но вот здесь, — его палец уткнулся в цифры, — у меня возникает вопрос. Откуда возьмем столько дизельного топлива для будущих машин?
Я молчал. Этот вопрос и самого меня беспокоил последнее время.
— Вы же понимаете, — продолжил Медведев, откидываясь в кресле, — что танки без горючего — это просто очень дорогие железные коробки. А у нас вся нефтепереработка пока настроена в основном на керосин и бензин.
За окном проехал автомобиль, его фары на мгновение выхватили из темноты корешки книг в шкафу.
— Есть мысли на этот счет, — осторожно начал я. — Но потребуется… расширение проекта.
Медведев подался вперед:
— Я вас внимательно слушаю.
— Нужно параллельно с двигателем заняться нефтепереработкой. Создать производство качественного дизельного топлива. А заодно… — я сделал паузу, — решить вопрос с дорогами.
  
— Дорогами? А почему именно дороги? — Медведев склонился над папкой. — Танки вроде и без них неплохо ходят.
— Видите ли, — я достал еще один чертеж, — есть идея создать специальные тягачи для перевозки танков на большие расстояния. Тяжелые грузовики с прицепами-платформами.
— Зачем? — Медведев нахмурился. — Танк сам прекрасно ездит.
— Нет, не прекрасно, — я покачал головой. — При движении своим ходом на большие расстояния танк изнашивает ходовую часть, расходует моторесурс, да и топлива потребляет намного больше. А если перевозить его на специальном тягаче, мы избежим всех этих затруднений.
— Как паровоз на железной дороге? — Медведев заинтересованно подался вперед.
— Именно. Тягач с прицепом может перевозить танк со скоростью до пятидесяти километров в час по хорошей дороге. Ходовая часть танка при этом не изнашивается, двигатель не работает. На место боевых действий машина прибывает полностью готовой к применению.
— А эти ваши тягачи…
— Тоже на дизельных двигателях. Экономичнее и надежнее бензиновых. Но для них, как и для танков, нужны хорошие дороги с твердым покрытием. Отсюда и потребность в битуме для асфальта.
Медведев задумчиво потер подбородок:
— Комплексный подход, значит. Нефть, топливо, дороги, тягачи… — Он помолчал. — А знаете, в этом что-то есть. Целая система получается.
— Система мобильности, — кивнул я. — Танки должны быть там, где они нужны, и именно в тот момент, когда они нужны. А для этого требуется развитая инфраструктура.
Медведев задумчиво побарабанил пальцами по столу:
— Амбициозно. Очень амбициозно. Но логично. — Он помолчал. — А где планируете искать нефть?
— Поволжье, — я достал сложенную карту. — По моим данным, там должны быть серьезные месторождения.
— По вашим данным? — Медведев прищурился. — Откуда такая уверенность?
Я мысленно чертыхнулся — надо быть осторожнее. Иногда совсем забываю, что я из будущего.
— Геологические изыскания. И анализ существующих разработок, — я постарался говорить как можно увереннее.
— Хм… — Медведев изучал карту. — Что ж, подготовьте подробный план. Включая организацию разведки, добычи и переработки. И смету, обязательно смету.
Когда я уже был у двери, он добавил:
— И да, Леонид Иванович… Товарищ Сталин очень интересуется вашим проектом. Очень.
Я кивнул и вышел в промозглый весенний вечер. В голове уже складывался план: геологоразведка, буровые вышки, нефтеперерабатывающий завод… Кажется, наш маленький проект танкового двигателя начинал обрастать новыми, неожиданными направлениями.