Дизель и танк (СИ)
Она говорила быстро, увлеченно, то и дело поправляя выбившуюся прядь волос. На столе появлялись новые листы с расчетами, покрытые ее четким инженерным почерком. Я смотрел на ее тонкие пальцы, державшие карандаш, и мучительно осознавал, что не могу рассказать ей о танковом проекте. Пока не могу.
— Зачем нам такая мощность? — спросил я, пытаясь казаться равнодушным. — Для грузовика вполне хватает существующей.
Она посмотрела на меня с легкой укоризной. Слишком хорошо меня знала, чтобы не почувствовать недоговоренность.
— Но ведь можно делать и другие машины! — В ее голосе звучал энтузиазм. — Тяжелые грузовики, тягачи… — Она осеклась, заметив мой взгляд.
За окном стояла непроглядная тьма. В свете настольной лампы под зеленым абажуром лицо девушки казалось особенно прекрасным, несмотря на усталость.
— Поздно уже, — тихо сказала она, собирая бумаги. — Поедем домой?
Я кивнул, чувствуя укол совести. Скоро придется рассказать ей о проекте — она должна быть в команде. Но пока приходилось держать все в тайне, даже от нее.
Едва приехав домой, мы сразу завалились спать. День выдался тяжелый.
Утром встал и ушел тихонько, пока Варвара еще спала. На следующее утро я приехал в тайную лабораторию рано, едва рассвело.
Да, да, именно в тайную лабораторию. Я сохранил ее на всякий случай.
Старые купеческие склады встретили привычной тишиной. Только у дальнего входа переминался с ноги на ногу наш человек из охраны, делая вид, что просто курит.
В подвале уже кипела работа. Величковский, в неизменном потертом пиджаке и пенсне на черном шнурке, колдовал над микроскопом «Цейс». Рядом молодой Сорокин, худощавый, в простой рубашке с закатанными рукавами, настраивал спектрометр.
— А, Леонид Иванович! — Величковский оторвался от прибора. — Посмотрите, какую интересную структуру дает новый состав брони.
— Николай Александрович, — я оглядел просторное помещение, — нам нужно расширить работы. Появился новый проект… особой важности.
Пожилой профессор понимающе кивнул:
— Я так и думал, что одной броней дело не ограничится. Здесь у нас отличная база, есть немецкое оборудование, полная изоляция, проверенные люди.
Сорокин подошел ближе, на его худом лице читался живой интерес:
— Для нового проекта потребуется усилить вентиляцию в испытательном боксе. И еще нужен более мощный генератор. Я уже подготовил заявку.
Величковский снял пенсне, протер стекла батистовым платком:
— Танковый дизель, не так ли? — произнес он негромко. — После вашего приезда я предполагал что-то подобное.
Я невольно замер. Профессор усмехнулся, поправляя шнурок пенсне:
— Помилуйте, Леонид Иванович. Специальная броня, сверхпрочная сталь, теперь форсированный двигатель… Все складывается в очевидную картину.
Сорокин, быстро сориентировавшись, развернул на столе чертежи:
— Смотрите, мы можем переоборудовать дальний отсек. Там уже есть силовые кабели и система охлаждения. Установим испытательный стенд.
— А наверху, — подхватил Величковский, — оборудуем конструкторское бюро под видом расширения металлургической лаборатории. У меня есть на примете несколько надежных инженеров из Промакадемии.
Я разглядывал подвальное помещение новым взглядом. Массивные своды из старого кирпича, толстые стены, надежная охрана. Идеальное место для секретной работы. И главное, здесь уже отлажены все процессы конспирации.
— Только потребуется усилить систему вентиляции, — Сорокин водил карандашом по чертежу. — При испытании двигателя будет много выхлопных газов. Я уже набросал схему.
Полчаса мы обсуждали технические детали. Сорокин, загоревшись идеей, быстро чертил схемы переоборудования помещений. Его худое лицо раскраснелось от возбуждения, карандаш так и летал по бумаге.
— А здесь, — он указал на дальний угол подвала, — поставим динамометрический стенд. Я видел такой на Коломенском заводе, можно заказать через третьи руки.
Величковский задумчиво поглаживал бородку:
— Нужно продумать легенду для поставщиков оборудования. Скажем, расширяем исследования по металлургии… — Он вдруг улыбнулся: — Знаете, Леонид Иванович, а ведь это даже не ложь. Танковый дизель потребует новых марок стали.
— Теперь нужно решить вопрос с допусками, — я достал блокнот. — Придется договариваться с военными и ОГПУ.
— У вас же есть выход на полковника Медведева из военной приемки, — отозвался Величковский. — Помните, он интересовался нашими работами по броне?
— А я переговорю с Рожковым, — кивнул я. — Он поможет правильно оформить все документы.
Утреннее солнце уже пробивалось через узкие подвальные окна, когда мы закончили обсуждение. Предстояло много работы. Не успел закончиться один проект, а я уже с головой нырнул в другой.
Глава 23
Секретный проект
Танк. Дизель. Тридцатый год. Что у нас есть? Что мы имеем на данный момент? Честно говоря, фактически ничего.
Где-то в Британии лениво катятся их Vickers Mk.E. Неплохие машины, но бензиновые. Позже мы их купим и сделаем на их основе Т-26. Французы застряли в Первой мировой и уповают на медленные бронированные коробки. Renault FT-17 устарел, но они не хотят этого признавать. Char D1? Тоже не то, да и французы к технике относятся как к статуе. Менять не любят.
Немцы? Они не могут строить танки из-за Версаля, но я-то знаю, что они уже тайно работают с нами в Казани. Через пару лет Гудериан и его коллеги родят «Блицкриг», и тогда нам будет не до танковых парадов.
Америка? Они застряли. У них один-единственный серийный танк — копия Renault FT-17. Кристи что-то мутит со своей подвеской, но сами американцы ему не верят. Зато мы купим ее, и появятся наши БТ.
А вот Италия… Итальянцы… Смешно. Они носятся с танкетками, как дети с игрушками.
То есть лидеров нет. Все топчутся на месте. А мы?
СССР в 1930 году — страна, которая хочет танков, но не умеет их делать. Мы делаем Т-18 на базе французских идей, но это прошлый век. У нас нет танкового дизеля, нет своих разработанных с нуля ходовых, мы только учимся. И вот мне поручено все это исправить.
Проблема номер один — двигатель. Главное — дизель. К счастью, у меня уже есть база.
Еще есть судовые дизели, но они огромные. Авиационные? Пока нет. Советские заводы пока не делали ничего похожего.
В будущем, в 1939 году, появится В-2, лучший танковый дизель войны.
Итак, извечный вопрос. Что делать? Ответы ясны.
Первое. Конечно же, срочно работать над дизелем.
Второе. Подтолкнуть мою блестящую команду к созданию чего-то похожего на будущий В-2, но раньше на несколько лет.
Сейчас дизельные двигатели есть у немцев (MAN) и у американцев (Caterpillar). Если аккуратно, можно попробовать выкупить чертежи через третьи страны.
Проблема номер два — ходовая.
Что сейчас есть? Т-18 — подвеска жесткая, от Renault. Нам такое не нужно.
Лучший вариант — подвеска Кристи. Я-то знаю, что через два года ее все равно купят. Может, ускорить этот процесс?
Я могу купить подвеску Кристи раньше, чем это сделают исторически.
Или же, разработать торсионную подвеску уже сейчас (но это риск, потому что пока в СССР ее не делают). Впрочем, мои светлые головы быстро сделают, надо только дать направление и сказать «Фас!». А дальше они уже сами.
Проблема номер три — это броня и пушка.
Броня. В 1930 году советская металлургия еще слабая. У меня уже есть трехслойная, но, насколько я слышал, наши заводы еще не знают, что с ней делать и даже не освоили в военном судоходстве. Слишком долго двигаются.
Если сделать наклонную броню (как на Т-34), можно выиграть в защите. Но это опять-таки сложно для заводов. Придется внедрять самому.
Пушка. Сорокапятимиллиметровая противотанковая появится только в 1932 году. Значит, либо вооружаем 37-мм орудием, либо пушкой 76 мм с возможностью стрелять фугасными снарядами.
Итак, какой будет танк?
Я думаю, надо создать средний дизельный танк массой пятнадцать-двадцать тонн. Двигатель, конечно, дизель, разработка под В-2. Ходовая с подвеской Кристи или торсионная.