Дизель и танк (СИ)

— Ситуация сложная. На Урале местные власти поддерживают частные предприятия, там хорошие показатели по металлу. В Ленинграде наоборот — требуют все национализировать. В Кузбассе шахтовладельцы сформировали крепкое лобби. А в Сибири…
— Что с военными?
— Тухачевский за модернизацию любой ценой, даже если придется опираться на частный капитал. Ворошилов против — требует все делать своими силами. — Мышкин перевернул страницу. — В ВСНХ тоже раскол. Пятаков поддерживает концессии, а Куйбышев настаивает на полном государственном контроле.
Я прошелся по комнате:
— А наши московские покровители?
— Каганович пока выжидает. Но его больше интересует политическая лояльность, чем экономическая эффективность. А вот Орджоникидзе… — Мышкин сделал паузу. — Он явно склоняется к сохранению частной инициативы в промышленности. Особенно после успехов в металлургии.
— Что со Сталиным?
Мышкин понизил голос почти до шепота:
— По моим данным, он внимательно следит за успехами частных предприятий. Особенно его интересуют темпы модернизации. Но публично поддерживает линию на усиление государственного сектора.
— Как думаете, чем закончится эта борьба?
— Трудно сказать… — Мышкин снял очки, протер их платком. — Многое зависит от конкретных результатов. Если частники докажут свою эффективность — у них есть шанс. Особенно в оборонке. Кстати, о результатах… Что будем делать с немцами на конкурсе?
— Да, точно. Как там наши конкуренты? Помимо немцев?
— MAN привез очень сильную команду. Восемь инженеров, полная техническая документация. — Мышкин перевернул страницу. — Но самое интересное, они привезли с собой главного инженера Круппа.
Я задумался. Крупп… Это уже серьезно.
— Что у них за двигатель?
— Шестицилиндровый дизель, — Мышкин сверился с записями. — Мощность девяносто пять лошадиных сил. И еще они привезли полный комплект оборудования для его производства.
— Пытаются продать лицензию?
— Именно. И, судя по моим источникам, у них уже есть предварительная договоренность с председателем конкурсной комиссии.
Я прошелся по комнате. В голове начал складываться план.
— Скажите, Алексей Григорьевич, а что если… — я понизил голос. — Что если мы организуем утечку информации о том, что Крупп ведет параллельные переговоры с американцами?
Мышкин поднял брови:
— Любопытно… Это могло бы серьезно подорвать их позиции. Особенно учитывая настроения в наркомате.
— И заодно намекнуть, что цена лицензии сильно завышена.
— А у вас есть доказательства? — Мышкин достал карандаш.
— Будут. В конце концов, у Круппа действительно есть представительство в Детройте. Смотрите, — я сел напротив Мышкина, понизив голос. — У меня есть информация, что Крупп ведет переговоры с «Форд Мотор Компани» о создании совместного предприятия в Детройте.
Мышкин быстро записал что-то в блокнот:
— Продолжайте.
— Предлагаю действовать в три этапа. Первый — через ваши каналы пустить слух, что немцы специально завышают цену лицензии для СССР, планируя продать технологию американцам дешевле.
— Это вызовет недовольство в наркомате, — кивнул Мышкин. — А второй этап?
— Подбросить председателю конкурсной комиссии «случайно найденное» письмо из детройтского офиса Круппа. С намеками на уже идущие переговоры с Фордом.
— Рискованно… — Мышкин задумчиво потер подбородок. — Но выполнимо. Письмо нужно будет составить очень аккуратно. И третий этап?
— Самый важный. Через Вознесенского организовать встречу с кем-нибудь из военных. Намекнуть, что немцы могут продать американцам технологии, которые планировалось использовать для нашей оборонки.
— А это уже серьезно, — Мышкин оживился. — У меня как раз есть выход на помощника Тухачевского…
— Только действовать нужно крайне осторожно. Никаких прямых контактов. Все через третьи руки.
— Разумеется, — Мышкин сделал еще одну пометку. — Когда начинаем?
— Первый этап — прямо сейчас. Слухи должны пойти еще до начала испытаний. Письмо подбросим через два дня, когда комиссия начнет работу. А разговор с военными организуем к финалу конкурса.
  
— Понадобятся деньги на организацию каналов.
— Распоряжусь через Котова. Оформим как расходы на текущую деятельность.
Мышкин спрятал блокнот:
— Что-нибудь еще?
— Да, установите постоянное наблюдение за немецкой делегацией. Особенно за их перепиской и звонками в Германию. Может пригодиться.
— Сделаем, — Мышкин поднялся. — Разрешите идти?
— Действуйте. И держите меня в курсе.
Когда он вышел, я еще некоторое время сидел в темнеющей комнате. План рискованный, но другого выхода я не видел. Немцы привезли действительно сильный двигатель.
Посидев немного, я вышел из переговорной и направился в финансовый отдел. Котов, как обычно, на месте, даже в восемь вечера. Сухонький, в костюме дореволюционного покроя, он склонился над громадными бухгалтерскими книгами.
— Василий Андреевич, не помешаю?
Котов поднял голову, близоруко щурясь:
— А, Леонид Иванович! Как раз собирался к вам с отчетом.
Он достал из стопки папок несколько документов:
— Металлургический комбинат превысил план на двадцать процентов. Прибыль — два миллиона шестьсот тысяч рублей. Новые мартеновские печи себя полностью оправдали.
— А шахты?
— Еще лучше. — Котов перевернул страницу. — Три миллиона чистыми. Новая система вентиляции позволила увеличить добычу на сорок процентов.
— Что с автомобильным производством?
— Вот, извольте взглянуть, — он протянул мне подробную калькуляцию. — Восемьсот грузовиков за квартал. Чистая прибыль — миллион четыреста тысяч. А если внедрить ваш новый двигатель, то…
— Кстати о двигателе, — я понизил голос. — Нужно организовать дополнительное финансирование. Оформим как расходы на рекламу и представительские.
Котов понимающе кивнул:
— Сколько потребуется?
— Для начала тысяч пятьдесят.
— Сделаем через «Торгсин», — он сделал пометку в своей книге. — Деньги будут завтра утром.
— И еще, Василий Андреевич… — я присел на краешек стола. — Как у нас с валютными резервами?
— С валютой неплохо, — Котов достал еще одну книгу, с золотым обрезом. — Экспортные контракты принесли сто пятьдесят тысяч долларов. Половину уже конвертировали в швейцарские франки.
— А личные счета? — я перешел на шепот.
Котов оглянулся на дверь и достал из сейфа тонкую тетрадь в черном переплете:
— Ваша доля от металлургического комбината — триста двадцать тысяч франкоа. От шахт — еще двести пятьдесят. Автомобильное производство принесло сто восемьдесят тысяч.
— Сколько удалось перевести?
— Через рижский канал отправили триста тысяч. Как обычно. Сейчас они на счетах в «Credit Suisse». Еще двести пятьдесят через Стокгольм — в «Svenska Handelsbanken».
— А золото?
— Пятьдесят килограммов слитков хранятся в банковской ячейке в Риге. Еще тридцать — в Цюрихе.
Я кивнул. Запасной аэродром подготовлен надежно.
— Что с текущими операциями?
— Недавно открыли новый канал через Константинополь, — Котов перевернул страницу. — Очень удобно — греческие купцы не задают лишних вопросов. Берут всего три процента комиссии.
— Хорошо. Документы?
— Паспорта и визы готовы. Хранятся в надежном месте. В случае необходимости — два часа на сборы, и вы уже в Риге.
— Отлично, Василий Андреевич. Как всегда — безупречная работа.
Котов позволил себе легкую улыбку:
— Рад стараться, Леонид Иванович. Кстати, не желаете взглянуть на новую схему для работы с алмазами? Очень перспективное направление…
После разговора с Котовым я наконец вышел на улицу. Решил пройтись и освежить голову.
Вечерняя Москва уже зажигала огни. На углу Мясницкой шумела очередь в кинотеатр «Художественный» — показывали «Броненосец Потемкин». Из дверей «Праги» доносились звуки джаз-банда.
На Арбате было тише. Я поднялся в свою квартиру на втором этаже старого доходного дома. В прихожей горел свет — Варвара опять пришла с чертежами.