Аномалия Шарли (ЛП)

Прошло несколько тихих минут. Затем вдалеке завыли сирены.
— Шон…? — Тревор неуверенно протянул руку. — Шон? Ты…?
— Я в порядке, — натянуто сказал Шон. Он откинулся на спинку сиденья, свесив руки по бокам. По его губам стекала струйка слюны, но он не пытался смахнуть ее. — Залезай под машину, Трев.
— А нам не нужно дождаться полиции?
— Я поговорю с полицией. Просто лезь под машину.
Тревор выглядел сбитым с толку, но делал то, что говорил Шон. Мэтту потребовалось несколько секунд, чтобы отдышаться и оторваться от земли. На его руках были порезы и царапины, а сзади на куртке была толстая полоса грязи. Но в остальном он был целым.
Мэтт повернулся и прислонился к машине, тяжело дыша, пока его глаза блуждали по лицу Шона.
— Это был твой…?
— АВА… она просто начала шокировать меня без всякой причины… и не останавливалась, — сказал Шон почти шепотом. Горячие слезы выступили в уголках его глаз, когда он произнес. — Я не могу пошевелиться.
— Боже… — лицо Мэтта побледнело, а Шон дрожал от потока гневных слез. Он нащупал водительскую дверь и открыл ее. — О, боже… ладно, мне нужно отвести тебя куда-нибудь к компьютеру. Если я смогу подключить тебя и сделать сброс, то, может…
— Полиция едет, — перебил Шон. Позади него пара красно-синих огоньков пронеслась сквозь припаркованные машины к грузовикам. Их сирены выли, когда они остановились. — Ты должен спрятаться.
Мэтт покачал головой.
— Возможно, вирус еще не добрался до них. У полиции больше защиты, чем…
— Прячься, — прорычал Шон. Его глаза встретились с глазами Мэтта, и они не двигались с места, когда он прошептал. — Позаботься о Треве, хорошо?
— Шон…
— Он не знает, что ты это сделал. Никто не знает. А если узнают, то убьют тебя, — сквозь зубы сказал Шон. — Ты ничего не скажешь об этом, хорошо? Ты закроешь свой жирный рот и позаботишься о Треворе. Обещаешь?
Мэтт кивнул.
— Хорошо. А теперь лезь под машину.
Полиции понадобилось около минуты, чтобы найти их. Два бота выкатились на поле, где стояла машина. Их тела превратились в существ, похожих на гигантских металлических пауков, с полными грудями зарядных пушек.
Они уже были испорчены, их командные порталы светились пульсирующими черными лозами.
— Шон Мендес, — хором прощебетали боты. — Вы нарушаете последовательность АВА в чрезвычайной ситуации и отмечены как возможная угроза. Пожалуйста, поднимите руки над головой, чтобы начать капитуляцию.
Шон не ответил. Он не мигал. Он смотрел прямо перед собой, туда, где полуденное солнце только выглянуло из-за облаков и окрасило сероватые поля чем-то, похожим на золото. Слезы текли по его лицу и по стиснутым зубам. Но он не издал ни звука.
Боты открыли огонь без предупреждения.
И они не прекращали почти целую минуту.
Мэтт зажал рот Тревора ладонью и держал так сильно, что вдоль линии подбородка остались небольшие синяки от отпечатков пальцев. Ему удалось удержать его, пока боты не проверили машину и не отправились обратно на дорогу.
Когда Тревор увидел тело на переднем сиденье, чье лицо было обожжено так сильно и с таким жаром, что все черты рухнули внутрь черепа, он завизжал.
ГЛАВА 17
АВГУСТ 2412
 
Люди не могли таять.
Это я постоянно повторяла себе, лежа в колючей траве, солнце било меня в спину, и я пыталась понять, что, черт возьми, мог сделать Уолтер, чтобы превратить этот быстрый бег в многочасовое ожидание.
Люди не могут расплавиться.
Уже почти два дня, судя по тому, где было солнце. Я бы сказала, что здесь было намного больше ста градусов, а вероятность дождя была меньше нуля. Воздух был неподвижен, и сорняки повисли. Если бы не бутылка на бедре, я бы сморщилась рядом с ними.
Я многому научилась за последний месяц или около того, как бы долго это ни было. Уолтер научил меня некоторым полезным вещам, бесполезным вещам и немалому количеству того, что я не хотела знать. Но знать лучше, чем не знать — это мне постоянно говорил Уолтер. И, казалось, я понимала его точку зрения.
Ничто не казалось таким страшным теперь, когда я знала, как с ним жить.
Я тоже становилась жестче. Моя кожа больше не горела. Волдыри на руках и груди лопнули через несколько дней после того, как появились. Затем они подсохли и начали отслаиваться тонкими белыми полосками — зудящая стадия заживления, которая продолжалась почти неделю.
Кожа оставалась всюду. Внутри моего комбинезона, моего постельного белья и везде, где я случайно оказывалась. Уолтер продолжал кричать на меня, чтобы я прекратила линять по его стороне Логова. Я боялась, что никогда не смогу отрастить все это обратно. Но, в конце концов, это того стоило.
Я лежала на солнце сейчас, верхняя половина моего комбинезона была опущена до нижней майки, плечи были полностью открыты — и мне все еще не нужно было беспокоиться о том, что я могла обгореть. Солнце могло щипать меня сколько угодно: я только загорала.
Другим делом была жара.
Август всегда был худшим месяцем в году. Единственный раз, когда я потеряла сознание на работе, был в августе. Билл тронулся без меня, и мне удалось пробежать полквартала, прежде чем мои глаза закатились, и мое тело упало на тротуар. Через несколько минут женщина нашла меня без сознания на ее тротуаре и подумала, что я мертва.
Результатом стала паника в районе: все высыпали из домов и беспомощно столпились вокруг меня, а местная больница пыталась справиться с беспрецедентным обнаружением трупа на улице. В итоге им пришлось изолировать Цитрин, пока Лаборатория не пришла за мной.
В Далласе смерть вне больницы была неслыханной. Но никого не волновало, умрете ли вы, в Ничто, а уж тем более как и где.
За последнюю неделю я видела больше трупов, чем, наверное, здорово для человека моего возраста. Уолтер не чувствовал запаха кошмаров, которые он всегда выпускал посреди ночи, но зато мог учуять запах чьей-то гнили за милю во всех направлениях.
Буквально вчера он шел по запаху до какого-то человека, которого задавило деревом.
— Хм. Тупой идиот, — Уолтер присел рядом с трупом, явно не обращая внимания на рой мух и зловоние, от которого волосы вставали дыбом. — Ты видишь, что он сделал, да?
— Нет, — я ничего не видела: мои глаза так слезились, что я ожидала, что они утонут.
— Ну, угадай. Ты пробыла здесь достаточно долго, чтобы знать, как это работает, — огрызнулся он, когда я начала протестовать. — Если хочешь жить, ты должна смотреть на такого идиота и понимать, что он сделал не так. Тогда ты должен стать лучше.
По оценке Уолтера, все мертвые были идиотами. И каждый идиот, которого мы находили, был возможностью научить меня чему-то в жизни.
Вот почему никогда не стоит драться с барсуком.
Вот почему нельзя заливать горящий жир водой.
И именно поэтому всегда нужно дважды проверять наличие шершней — потому что они не расскажут сладко сами.
Да, взгляд на кого-то, кто был разорван на части, сожжен заживо или ужален до неузнаваемости, помогал мне запомнить некоторые вещи. Я просто хотела, чтобы это было не так отвратительно.