Неоконченный репортаж (СИ)
Когда Алёнка задумалась над очередной картинкой, держа её в руках и глядя куда-то вдаль, позвонил Егор:
— Ты сделала то, о чём я тебя просил? — он говорил холодно и отрывисто, и Алёнке показалось, что он не один.
— Да… — как-то растерянно проговорила она: после проведённой ночи вместе и горячих объятий Егора её немного обескуражил его деловой тон, отдающий равнодушием.
— Молодец. Через час я заеду, заберу их.
— Хорошо… — положив трубку, Алёнка собрала пачку рисунков, уже больше не вглядываясь в каждый, и сложила их в одну большую папку.
Она успела приготовить завтрак и выпить чай, когда приехал Егор. К огромному удивлению девушки, он даже не зашёл в дом: забрав на пороге протянутую папку, Егор попрощался и, пообещав вечером позвонить, стремительно сбежал по лестнице вниз.
Алёнка почему-то ждала, что вечером Егор не только позвонит, а приедет к ней, и сегодняшняя ночь повторится, но… Он лишь позвонил, как и обещал ей, и предупредил что завтра в девять вечера заедет за ней, и что одеться нужно как — то поярче.
— А зачем? — удивилась Алёнка. В самом деле — люди же придут смотреть (если вообще придут — в чём она почему-то сомневалась) на её рисунки, а не на саму Алёнку…
— Как зачем? Ты же — творческая личность! Люди привыкли, что творчество выглядит иначе, чем все. Как-то экстравагантно… — пояснил свою мысль Егор и, пожелав Алёнке приятных снов, попрощался с девушкой.
Алёнка подумала, что в её гардеробе такого уж «экстравагантного» одеяния нет — всё-таки «творческой» личностью она была больше для себя, нежели для окружающих… А вот яркий макияж она вполне смогла сделать.
Ровно в девять, как и обещал, приехал Егор. Оглядев с ног до головы девушку, он довольно щёлкнул языком:
— Это именно то, что я и хотел видеть! — Алёнка решила одеть длинное, в пол, тёмно-зелёное бархатное платье с глубоким вырезом — подарок мамы на окончание университета. Как такового выпускного у них не было, но решили устроить вечеринку с походом в ресторан. А в джинсах и футболке туда как-то не принято ходить, вот мама и нарядила дочку — в цвет её любимого камня — изумруда.
Алёнка дополнила образ высокой причёской, накрутив крупные локоны, и в уши вставила серьги с крупными яркими камнями — бижутерия, но сделанная очень уж качественно и мило.
Довольно скоро Алёнка поняла, что Егор везёт её в клуб.
— Ты что, устроил выставку прямо в клубе?! — не веря своим глазам, изумлённо спросила Алёнка.
— Ну да… — пожав плечами, спокойно ответил Егор.
Охранники на входе стояли, как и прежде, приветствуя кивком головы проходящих гостей.
Сегодня в холле за стойкой тоже стояла девушка, но одетая в простое, закрытое платье, а не привычно-обнажённая. Она улыбалась, приветствуя гостей, и отвечала на изредка задаваемые вопросы.
Едва попав в холл, Алёнка удивлённо обернулась, глянув на Егора: её поразил гул голосов, доносящийся из зала.
Войдя же в распахнутые двери, девушка просто онемела: людей было так много, что она не сразу даже увидела свои рисунки. Вставленные в рамки, они были тут повсюду: на стенах, на мольбертах, свисали даже с потолка на подвесах… Всё было устроено так красиво и органично, что даже не верилось в то, что это её работы.
— Егор, а кто все эти люди? — тихо, едва слышно спросила она, вцепившись в локоть Егора и чувствуя, как щёки её начинают полыхать от волнения.
— Ну что за глупый вопрос, — улыбнувшись, пожурил её Егор, — Это — просто люди, ценящие и любящие искусство. Зная популярность своего клуба в определённых кругах…
— Так это всё таки твой клуб? — тут же перебила его Алёнка, до сих пор стесняющаяся прямо в лоб спросить об этом Егора.
— Ну конечно, — пожал плечами Егор и продолжил, — Так вот. Зная популярность клуба — мне достаточно было всего нескольких объявлений о предстоящем событии. Так сказать, небольшая пиар-кампания…
Оглядевшись вокруг, Алёнка обратила внимание, что в зале были убраны все столики и стулья — люди свободно прохаживались, рассматривали картины, негромко переговариваясь между собой, у некоторых в руках были бокалы с напитками. В этот раз с подносами ходили уже знакомые Алёнке девушки, но одетые, как и подобает официантам на мероприятии подобного вида.
Пока они медленно шли по залу, Егора то и дело окликали, здоровались, пожимая руку, что-то спрашивали, что-то говорили… Не выдержав больше и не в силах сдерживать любопытство, она чуть дёрнула руку Егора, и прошептала на ухо:
— Ты, знаешь всех этих людей?!
— К сожалению, да. Положение обязывает, — коротко объяснил Егор, не вдаваясь в подробности.
Очередной гость подошёл уже к Егору и, тепло поздоровавшись с ним, попросил представить ему его спутницу:
— Ох, Егор, Егор! Я очень давно знаю тебя и… твои увлечения, — подобрал он слово, — но вот «это» меня по-настоящему удивило. И, не побоюсь признаться — порадовало. Очень неоднозначные и глубокие по смыслу работы. А кто автор всех этих шедевров? — мужчина широко улыбался, отчего его и без того небольшие глаза превратились буквально в щёлки. Алёнка, не стесняясь, рассматривала этого добродушного весельчака, обладателя довольно тучного тела и, по всей видимости, лёгкого характера.
— Вот, стоит прямо перед Вами. Правда, это её первый выход в свет, и она немного стесняется… — Егор чуть подтолкнул Алёнку вперёд, и девушка на самом деле смутилась — настолько неожиданным оказалось и её представление как автора, и довольно лестные слова, высказанные в адрес её работ.
— Ну полноте, полноте, милочка… — рассмеялся толстяк. Он тут же поставил пустой бокал на поднос проходящей мимо официантки:
— Егор, ты уж прости меня, но я просто не могу упустить такую возможность! Я потом не прощу себе, если не побеседую сейчас же приватно и предметно с этой очаровательной девушкой, тем более что некоторые рисунки так и остались для меня закрытыми, и кто, как не автор, сможет раскрыть полностью суть изображённого на бумаге…
— Конечно, Борис Ефимыч… — улыбнувшись и подмигнув Алёнке, Егор приобнял её за плечи.
— Прошу, барышня! — чуть отставив ногу и склонив голову, толстяк протянул руку в приглашающем жесте, и тут же увлёк Алёнку к одному из рисунков на мольберте, что-то заговорив быстро и требовательно, высказывая свои ощущения от картины и ожидая пояснений от автора.
Между тем свет в зале немного померк, и раздался уже голос ведущего:
— Уважаемые дамы и господа! Приятного вам вечера! Надеюсь, вы успели получить удовольствие от созерцания представленных работ, и, возможно, некоторые из них понравились настолько, что у вас появилось желание приобрести их для своей коллекции. Посему я объявляю о начале аукциона! — раздались громкие аплодисменты, гул которых поглотил слова Ефима Борисовича, которого Алёнка и без того слушала в пол-уха… А конферансье продолжал:
— Думаю, ни для кого не секрет, что владелец этого клуба является меценатом единственного в городе детского кардиоцентра, и все вырученные сегодня средства будут переданы подшефной организации…
Аукцион начался, желающие приобрести картины продвинулись ближе к центру зала, где на высоком мольберте выставляли один за другим Алёнкины рисунки. Она даже представить себе не могла, что её картины в принципе кто-то когда-то будет оценивать. А уж покупать — и подавно…
Не веря своим глазам, Алёнка стояла и наблюдала, как её работы уходили к новым владельцам по нескольку десятков тысяч рублей за штуку. Те самые её картинки, которые она рисовала, чтобы отвлечься, просто чтобы выплеснуть эмоции, переполняющие душу, наружу…
— Итак, следующая картина! — вещал ведущий между тем, — «Девочка в лесу». Она здесь одна, среди серых деревьев, сумерки сгущаются, там — в глубине леса, уже мерцают огоньки глаз диких животных… Куда она пойдёт, эта девочка? Сумеет ли спастись, выбраться из чащи леса?!
Алёнка, как завороженная, слушала ведущего, уже не в силах поддерживать беседу с Борисом Ефимовичем. Неужели так много можно рассказать, увидеть, придумать, глядя на её картины?! Когда даже она сама, автор работ, не смогла бы рассказать так много о своих рисунках… Но каждый новый лот, каждое изображение получало подобное описание, мини- рассказ о нарисованном сюжете, и цифры, звучащие над толпой, росли, по мнению Алёнки, во многом благодаря именно этой подаче, а не только из-за мастерства художника…