Западня для Евы (Ловушка для Евы)

— Это безумие!
— Удары были нанесены с большой силой — разброс брызг очень велик. Кровь должна была попасть вам на руки, на плечи, на лицо, на волосы и, уж конечно, на одежду.
Рива машинально оглядела свои руки и тихонько потерла их друг о дружку.
— Я знаю, у меня на футболке есть кровь. Может быть, я что-то там трогала?.. Я не помню. Но я их не убивала! Я не прикасалась ни к ножу, ни к тому парализатору. Вы же видите, на моих руках нет крови!
— Мы нашли кровь в стоке раковины и ваши отпечатки на ней.
— Думаете, я мыла руки? Думаете, я пыталась отмыться, отвести от себя подозрения, а потом позвонила матери?
Ева видела, что голова у Ривы проясняется, а вместе с разумом к ней возвращается гнев. Темно-серые глаза загорелись, на щеках вспыхнули пятна.
— За кого вы меня принимаете, черт побери?! Думаете, я могла зарезать своего мужа и свою подругу к чертям собачьим, потому что они выставили меня дурой? Да если бы я это сделала, неужели вы думаете, мне не хватило бы здравого смысла избавиться от оружия и придумать себе алиби? Ради всего святого! Они были мертвы. Они были мертвы, когда я добралась сюда! — Она в гневе вскочила с кресла. — Что здесь, черт возьми, происходит?! Что все это значит?
— Зачем вы приехали сюда сегодня, Рива?
— Чтобы обличить их, наорать на них… Ну, может, двинуть Блэру коленом по яйцам. Надавать пощечин Фелисити, разукрасить ее прелестное лживое личико. Разбить что-нибудь, устроить скандал…
— Почему именно сегодня, Рива?
— Да потому что я только сегодня узнала, черт побери!
— Как? Как вы узнали?
Рива замолкла и посмотрела на Еву, словно пытаясь вспомнить какой-то малознакомый иностранный язык.
— Посылка. О господи, фотографии и квитанции! Мне сегодня на дом принесли посылку. Я была уже в постели — и вдруг услыхала звонок у ворот. Мне это не понравилось. Я не представляла, кто мог бы прийти в одиннадцать вечера, но я пошла вниз. Кто-то оставил посылку у ворот. Я вышла и взяла ее.
— Вы видели кого-нибудь?
— Нет. Была только посылка. Она меня насторожила, и я ее просканировала. Не то чтобы я боялась бомбы, — с горечью усмехнулась она, — но у меня это вошло в привычку. Сканер показал, что все чисто, и я внесла пакет в дом. Я подумала, что это от Блэра. Какой-нибудь сувенир типа: «Я уже по тебе скучаю». Он иногда делал такие вещи — глупые, романтические… — Ее голос прервался, глаза заблестели от слез. — Я решила, что это от него, и развернула посылку. Там были фотографии Блэра и Фелисити — множество снимков, сделанных очень профессионально. Постельные фото, явно не подделка. Ошибиться было невозможно. И еще там были квитанции… Счета из отелей и ресторанов. Дерьмо! — Рива сжала губы. — Квитанции на драгоценности и белье, которое он покупал… не мне. Деньги шли со счета, о котором я и не подозревала. И еще там были два диска: один с записями их телефонных разговоров, а другой — с их электронной почтой. Любовные разговоры, любовные послания — очень интимные и совершенно недвусмысленные.
— И ничто не указывало на отправителя посылки?
— Нет. Да я и не искала. Я об этом даже не подумала. Я была в шоке, в бешенстве. Мне было так больно! Последний разговор на диске был о том, как они проведут вместе два дня, прямо здесь, в ее доме, пока я думаю, что он уехал из города. Они потешались надо мной, — прошептала Рива. — От души повеселились. Надо же, какая я слепая: не вижу, что творится у меня под носом! Эксперт по безопасности не может уследить за собственным мужем! — Она вновь тяжело опустилась в кресло. — Это какая-то бессмыслица. Просто безумие. Кто мог их убить, а меня подставить?
— Где этот пакет? — спросила Ева.
— В моей машине. Я захватила его с собой на случай, если вдруг смягчусь по дороге и передумаю. Хотя это было маловероятно. Он лежал на пассажирском сиденье, чтобы я могла его видеть.
— Пибоди!
Рива подождала, когда Пибоди выйдет из комнаты, и очень внимательно посмотрела на Еву.
— Пакет еще больше меня уличает, не так ли? Я получаю доказательства неверности мужа — он путается с моей лучшей подругой. Мне известно, что на сегодняшний вечер у них назначено рандеву, и я приезжаю сюда — вооруженная, в полной боеготовности. Я попала прямиком в ловушку. Не знаю, кто и зачем меня подставил, не знаю, с какой стати вы должны мне верить, но это правда. Меня подставили.
 
— Мне придется забрать вас в участок. Мне придется предъявить вам обвинение. Обвинить в убийстве первой степени по двум эпизодам. — Ева увидела, как краска сходит с лица Ривы, и нахмурилась. — Я вас не знаю, но я знаю вашу мать и знаю Рорка. Они не из тех, кого легко облапошить. Они оба верят вам, поэтому вот что я вам скажу. Без протокола. Пригласите адвоката. Пригласите целую бригаду адвокатов! И не лгите мне. Не лгите мне, о чем бы я ни спросила. Если адвокаты будут хороши, они вытащат вас под залог завтра утром. Но предупреждаю, вы должны вести себя правильно, без нарушений, и быть готовой к вызову на допрос в любой момент. Попробуйте только что-нибудь скрыть, я это обязательно обнаружу. И сильно разозлюсь.
— Мне нечего скрывать.
— Ну а вдруг вам что-то взбредет в голову? Если взбредет, подумайте хорошенько. И советую вам добровольно согласиться пройти проверку на детекторе лжи третьего уровня. Это ужасно, это вторжение в частную сферу, это может быть очень больно. Но если вам нечего скрывать, если вы честны со мной, вы пройдете тест. Третий уровень — это будет увесистая гиря на вашей чаше весов.
Рива закрыла глаза и глубоко вздохнула.
— Я выдержу третий уровень.
Ева сухо усмехнулась.
— Только давайте без обид. Я это дело проходила, знаю, о чем говорю. Оно вас расплющит, как паровой каток. И вот еще что, я могу получить ордер на обыск вашего дома, рабочего кабинета, машины — словом, всего. Но если вы сами дадите мне официальное разрешение, это тоже будет говорить в вашу пользу.
— Я чертовски многое вам доверяю, Даллас.
— Доверяете вы мне или нет, дело все равно в моих руках.
Ева отвезла Риву в Центральное управление и завела на нее дело. Она могла бы, не нарушая процедуры, продолжать допрос хоть до утра, но у нее было много другой работы. И еще у нее был Рорк.
Она отправилась в отдел убийств, где немногочисленные детективы, дежурившие в «кладбищенскую» смену, зевая, досиживали последнюю пару часов. Как Ева и предполагала, Рорк ждал ее в кабинете.
— Мне надо с тобой поговорить, — начал он.
— Я так и думала. Ничего не говори, пока я не выпью кофе.
Ева включила кофеварку и засыпала в нее двойную порцию крепкого черного кофе. Рорк отвернулся к ее убогому мутноватому окошку, глядя на редкое предрассветное движение на улице. Глотая кофе, Ева прямо-таки видела, как нетерпение и гнев исходят от него, подобно вспышкам молнии.
— Я договорилась, чтобы Каро пустили к ней на четверть часа. Это все, что в моих силах. Потом тебе придется отвезти Каро домой и успокоить ее хоть немного. У тебя есть к ней подход.
— Она с ума сходит от беспокойства.
— Ничего удивительного.
— Ничего удивительного? — Он медленно повернулся к ней — так медленно, что Ева поняла: его терпение на исходе. — Ты только что арестовала ее единственную дочь по обвинению в двух убийствах. Ты бросила ее в камеру.
— А ты думаешь, только из-за того, что ты питаешь слабость к ним, а я к тебе, я отпущу ее на все четыре стороны? Хотя у меня на руках орудие убийства все в ее «пальчиках»? Хотя я застала ее на месте двойного убийства, жертвы которого — по чистой случайности! — ее муж и ее закадычная подружка, оба голые в постели? Хотя она сама мне сказала, что вломилась в дом, узнав, что он вставляет ее доброй подружке Фелисити? — Она жадно отхлебнула кофе. — Может, мне стоило разыграть полицейского капеллана и отпустить ее со словами: «Ступай и больше не греши»?
— Она никого не убивала. Это же очевидно. Риву подставили, и тот, кто убил их обоих, заранее выбрал ее козлом отпущения. Все было продумано и подстроено.