Вилла на Бермудах

Ясно, что прочитав дневник, Элен первым делом отправилась к отцу. Ведь именно из-за него она решилась выйти за Ивара. Отец был возмущен, но не слишком удивлен: иллюзий насчет Ивара он давно не питал. Последний удар по ним нанес сам Ивар после ссоры с Терри.
И в самом деле, Кэт помнила рассказ Гилберта, как Ивар грозился засадить Терри за решетку. Перед ней удивительно четко всплыло бледное угрюмое лицо, раздался его голос: «– Я его так ненавижу, что вполне мог бы с ним покончить!»
А Торн продолжал.
– Гилберт прекрасно понимал, что произойдет после разрыва. Он просто не видел другой возможности спасти семью. Ведь Терри поставил на карту свое будущее, только чтобы вылечить отца, а теперь единственным шансом спасти его стало убийство Ивара. Он сам признался, что решил это, едва поговорив с Элен. И я ему поверил.
Потом оставались только технические проблемы. Он знал, что Ивар отправляется ночевать на остров. По газону спокойно мог скатить коляску к пляжу. Плавание ему рекомендовали даже врачи…
Элен помогла ему перед сном переодеться в пижаму. Когда она ушла, он кое-как добрался до пляжа, кресло спрятал в кустах, снял куртку и пополз к воде.
Кэт его перебила.
– Следы на песке! Это следы ног и рук! Он полз…
– Ну, остальное я тебе уже рассказывал… В молодости Гилберт был прекрасным спортсменом, и даже сейчас он на редкость вынослив. Он подполз к причалу, прихватил купальную шапочку Элен, потом доплыл к лодке, снял уключину и стал ждать Ивара. Кстати, лодка совсем не та, которую брал Терри, тут майор просто блефовал.
А дальше все пошло по плану, фантастическому и гениальному одновременно. Ивар мог ожидать чего угодно, но что его будущий тесть… Все, что он смог – в предсмертной судороге сорвать с головы нападавшего шапочку.
Гилберт рванул Ивара за руку, а другой нанес удар. Только так он и мог действовать.
В голове Кэт забилась мысль, что все еще не кончилось.
А Торн все говорил.
– Гилберту оставалось только вернуться домой. Казалось, его никто не заметил. И вдруг на пляже он встречает Элен, потрясенную зрелищем выползающего из воды отца! Вот и пришлось выдумывать несчастный случай. А она помогла ему забраться в кресло и отвезла домой.
Хотя Элен поверила в несчастный случай, но понимала, что подозрение падет на их семью, и потому поплыла искать шапочку. И потому же она стирала и гладила пижаму. Насчет следов она понадеялась на прилив, но майор их заметил.
Торн помолчал, потер виски.
Была улика более опасная. Подушка с кресла намокла. При виде нее стало бы ясно, что Гилберт куда-то плавал. Вот потому она сунула подушку под другую на диване, а ту взяла на кресло.
Кэт покачала головой: она ведь тоже видела, что подушка на кресле другого цвета, но не придала этому значения.
– Но Элен так неловко заметала следы, что Элис что-то заподозрила. Она же знала, что Гилберт может плавать. Тем более она заметила, что на ночь приготовила Гилберту белую пижаму, а когда нас собрал майор Клиффорд, он был в голубой… Решив проверить, она обнаружила тщательно выстиранную и выглаженную белую пижаму с прожженной утюгом штаниной. А когда сегодня обнаружила мокрую зеленую подушку, решила сообщить в полицию.
Кэт уже поняла, что было дальше.
– Но как он мог ее убить? Ведь я почти все время была с ним в библиотеке?
Том потер затылок.
– Он убил ее почти на твоих глазах. Он знал, конечно, что Элис обвинит его, но ничего не планировал. Ведь сам он не считал себя преступником, а полагал, что помогает свершиться справедливости. И даже готов был принять на себя всю ответственность.
Но ты, Кэт, невольно его спровоцировала. Когда ты бросилась закрывать окно, то сказала Гилберту, что Элис выводит из сарая велосипед. А сама отправилась искать кого-то в помощь. Сифон стоял рядом с Гилбертом. Ему оставалось только подкатить кресло к окну, подождать, пока появится Элис, и метнуть сифон. Он же когда-то был блестящим бейсболистом…
Мы вернулись в библиотеку вместе, закрыли окно и тем самым обеспечили ему железное алиби. Тут все случилось очень быстро. Только что он готов был понести кару – и вдруг убил ее и спас себя.
 
Кэт схватилась за голову.
– Это все я! Бедняжка Элис! А я ее оставила одну…
– А чем бы ты смогла помочь? К тому же, сразу после тебя тело нашла Мод.
– Значит, это она перетащила тело?
Торн кивнул.
– До сегодняшнего дня Мод не подозревала, что убийца – ее муж. Когда она наткнулась на тело, то увидела, что оно лежит совсем недалеко от окна библиотеки, где оставался Гилберт. Рядом валялся пакет в серой бумаге. Там оказались его белые пижамные штаны. Ну а увидев сифон, она сообразила остальное.
Могу себе представить ее потрясение. Но она тут же решила действовать и потащила труп в другое место, рассчитывая отвести от мужа подозрения и создать видимость несчастного случая. Тут мы на нее и наткнулись.
Кэт сразу вспомнила сестру, застигнутую в сарае – бледную и взволнованную, с пижамой в руках. Вспомнила ужас и отчаяние в ее глазах. Да, Мод до конца сражалась за семью…
И сразу вдруг нахлынула ужасная усталость. Кэт хватило сил только прошептать:
– Значит, все кончено?
Торн похлопал по карману куртки.
– Элен не выдержала, и, спасая ее, твой зять во всем признался. Признание – у меня в кармане. Я передам его майору и постараюсь не допустить огласки.
Кэт медленно отошла к окну.
Перед ее глазами расстилался волшебный пейзаж. По зеркальной глади залива к темному силуэту острова тянулась лунная дорожка. Печальная пустая дорога в никуда…
Пустая? Но что за черная точка движется по ней?
– Тим, посмотри! Скорее! Там, в заливе…
Торн тут же оказался рядом.
Словно кто-то перевел часы назад на сутки. Вот и вчера кто-то плыл к острову, плыл с намерением убить…
– Тим, это Гилберт! Он… скорее!
Она метнулась из дому, Тим – следом, но сумел догнать Кэт только у самой воды. А там молча указал на заросли олеандров. В тени осталось кресло-каталка Гилберта.
Кэт бросилась к воде, всматриваясь вдаль. По серебру лунной дорожки удалялась черная точка.
– Тим, поплыли за ним! – задохнулась она. – Нужно успеть… Он решил…
И она оглянулась, обнаружив вдруг, что рядом кто-то есть.
– Мод!
В лунном свете лицо сестры напоминало мраморную статую, голос дышал каменным холодом.
– Кэт, дорогая, не нужно… Уж лучше так, чем ждать майора Клиффорда.
У Кэт перехватило горло. Она представила, как Мод из тени тамарисков следит за тем, как уплывает в море муж, чтобы никогда уже не вернуться.
Это для нее оказалось уже слишком, и из груди вырвались сдавленные рыдания.
– Мод! Мод… – простонала она.
И Мод вдруг стала ее утешать, крепко обняла и погладила по волосам.
– Не нужно, Кэт. Гилберт сам так решил. Не нам его судить, но другого выхода не оставалось.
Помолчав, она чуть слышно шепнула:
– Он все равно не был бы счастлив… До конца жизни оставаться в кресле…
Кэт перестала плакать. Теперь они втроем с Мод и Тимом вглядывались в зеркало залива. Но лунная дорожка опустела.
В тишине прозвучал спокойный голос Мод:
– Нужно думать о детях, Кэт. А Гилберт их спас. Элен и Дон, Терри и Симона смогут начать новую жизнь.
Мод коснулась руки сестры, повернулась и исчезла. Кэт с Тимом остались одни.
– Мод права, – заметил доктор. – Так лучше.
Она едва смогла понять, о чем он.
– Наверное, – шепот был едва слышен.
Залив, луна, тропическая ночь казались чем-то нереальным. Зато вполне реальными оказались сильные руки Тима, его горячие губы на ее губах и шепот:
– Кэт, это не сон?
Горько и безутешно рыдая, она замерла в его объятиях и вспомнила вдруг нехитрую песенку, придуманную Терри к ее приезду:
Вернись на Бермуды, малышка,
вернись на острова;
Вернись на Бермуды малышка,
а вернешься едва,
Как любви и счастья час
начнется у нас.