Звезда заводской многотиражки – 2
Но сейчас в нашей комнате было неожиданно многолюдно. Собралось человек, наверное, десять из местного «футбольного клуба». По причине случившейся тут у Шурика личной жизни.
А я-то надеялся посидеть в тишине и, может даже, поработать перед сном…
– Ты ей чересчур волю-то не давай! – наставлял закоренелый холостяк дядя Миша. Почему-то так повелось, что его гладкая лысина стала у мужиков талисманом перед свиданиями. Если, мол, хочется, чтобы все прошло чики-пуки, то надо потереть перед выходом из общаги его зеркально-сияющий череп. – Бабы – они такие! Ты ей слово – она тебе десять. И если ее сразу к порядку не приучить, то сядет на шею и ножки свесит.
– Дядя Миша, ты же сам женат не был, чего советы-то раздаешь? – вклинился Егор.
– А я потому и не был, что про баб все знаю! – дядя Миша захохотал, громко раскрыв рот.
– Красивая краля-то хоть? – спросил, цыкнув зубом, Волоха. Внешне он был гопник гопником – плечи ссутуленные, походка вразвалочку, на голове – кепончик. И курит много, в его комнату зайти нельзя, табачный запах просто с ног сбивает. Вот и сейчас он тоже сжимал в зубах сигарету без фильтра. Вот ведь нафиг. Теперь тут еще неделю вонять будет…
– Красивая, – смущенно ответил Шурик.
– А познакомились вы как? – спросил парень, имени которого я не запомнил. И, кажется, он вообще не работал на шинном заводе, а место в общежитии по блату получил. Или за взятку.
– Да я зайцем в трамвае проехал, а она контролером в депо работает, вот и поймала меня, – Шурик мечтательно улыбнулся. – Заставила меня до конечной ехать, протокол составила. Я штраф заплатил, а потом решился и позвал ее погулять.
– А она что? – Волоха снова цыкнул зубом.
– Сказала, что подумает, – Шурик внезапно помрачнел. – Надо же ей цветы какие-нибудь купить?
– Да погоди ты с цветами, она может и не придет еще, – по-соседски «успокоил» дядя Миша. – А денежки – тю-тю.
То, что девушка может не прийти на свидание после фразы «я подумаю», Шурику, похоже, в голову как-то не приходило.
– А ты что скажешь? – Шурик повернулся ко мне.
– А я что, по-твоему, эксперт что ли? – я спихнул рассевшегося на моей кровати парня и завалился прямо поверх покрывала. – Ты куда ее вести-то собираешься?
– Не знаю, думал, мы просто погуляем… – Шурик снял очки и принялся их усердно протирать, будто они запотели.
– Ну ты даешь! – я хохотнул. – Погуляем! Не месяц май на улице-то! Девушка, может, будет в колготочках капроновых и сапогах с каблуками, а ты ее в пешее путешествие потащишь. Вы встречаетесь-то где?
– У ЦУМа, под часами, – ответил Шурик.
– Ну так веди ее в ресторан «Центральный», он рядом, – я пожал плечами.
– Ага, в «Центральный»! – воскликнул Егор возмущенно. – Там мест никогда нет! Точнее, есть, но только для тех, кто червонец заплатит. И еще надо, чтобы одет был весь из себя прилично. А ты на Шурика нашего посмотри!
– А что Шурик? Нормальный у нас Шурик! – заявил дядя Миша. – Только рохля! И не вздумай эту кралю в ресторан вести! Вот еще, обрыбится! Сначала этсамое, потом ресторан. А то зазря только деньги потратишь!
– Да что ты заладил, дядя Миша, с деньгами со своими? – Егор даже с места своего насиженного поднялся. – Он так не женится никогда, если над каждой копейкой трястись будет. А так хоть в ресторан сходит. Значит, слушай. Подходишь к дверям «Центрального», за ними видишь протокольную рожу в галстуке. А на дверях табличка «мест нет». Показываешь ему через стекло червонец, тогда он двери-то и откроет. Ты ему этот червонец незаметно в карман суешь и – вуаля! – ты в ресторане.
– За червонец столик не дадут только, – подал голос молчавший до этого момента дядя Сережа. – За столик надо четвертной заплатить. Червонец – это в бар только.
– Так оно даже и лучше, если в бар! – Егор хлопнул Шурика по плечу. – Чинно посидите за стойкой, как в кино. И не надо позориться с вилками-ножами этими…
– А в ресторан обязательно? – жалобно проговорил Шурик.
– В кино еще можно, – сказал я. – Только там не поговоришь особо.
– А разговаривать о чем? – вид у Шурика становился все хуже и хуже.
– Слушайте, так это… Раз он на свидание идет, так может мы ему пустую комнату организуем, а? – Егор заговорщически всем подмигнул. – Дядя Миша, ты же сейчас один, может уступишь по-товарищески Шурику, а? Для устройства личной жизни?
– Так сами бы и уступили, раз заботитесь, – прищурился дядя Миша.
– Так у тебя уютнее будет, а у нас – какая романтика? Четыре койки и стол, тоже мне обстановка! – хмыкнул Егор.
– Вот пусть любую и выбирает, куда кралю свою заваливать, – дядя Миша захохотал.
Шурик покраснел и вскочил. Быстрым шагом двинулся в сторону выхода. Потом резко повернулся и подошел ко мне. Схватил за рукав и потащил за собой. Я чуть не навернулся с кровати от его резкого движения.
– Шурик, ты чего? – недоуменно спросил я, когда он выволок меня за дверь.
– Да ничего, – буркнул он. – Зачем я вообще сказал Егору про это свидание? Теперь мне под землю провалиться хочется от их советов.
– Ну пойдем тогда в комнату отдыха, телек посмотрим, – предложил я. – Пусть дальше без тебя тебе советы дают.
– Слушай, ты это… – Шурик покраснел еще сильнее, даже кончики ушей стали ярко-алыми. – Я у тебя видел эти штуки… В такой серебристой обертке…
– Какие еще штуки? – сначала не понял я. А потом как понял! – А, презервативы что ли?
– Ты где такие достал? – не глядя на меня спросил он.
– Где взял, там уже нет, – я вздохнул. Презервативы – это была прямо боль… Разумеется, чуть ли не первым делом я заскочил в аптеку и прикупил пару штук, изготовленных на баковском республиканском заводе резиновых изделий. Раскрутил щедро присыпанную тальком штуку… Нда, плодитесь и размножайтесь, как бы говорит этим предметом наша родная советская власть. Даже не представляю, как это использовать можно. Под краном перед надеванием что ли помыть?
Потом поговорил с Аней, чтобы та спросила у Аллы, есть ли что? На мое счастье у нее завалялся десяток цветных презервативов аж из Франции. Ну я честно их все и выкупил. Чуть ли не четверть получки истратил. Благо, первую из наших с Феликсом Борисовичем статью утвердили на публикацию, так что где-то завтра-послезавтра должны подкинуть еще деньжат. И теперь из этого запаса осталось только три.
– А можешь спросить, пожалуйста? – взмолился Шурик и бросил на меня короткий взгляд. Потом снова отвел глаза.
– Какие у тебя, однако, далеко идущие планы, – усмехнулся я. – У ЦУМа, под часами, погулять, первое свидание… Да ладно, ладно, не красней! Пойдем в комнату отдыха. Позвоню, спрошу.
Из комнаты раздался взрыв хохота. Шурик, только-только переставший быть пунцовым, снова залился краской. Я бодрым шагом направился к лестнице.
В комнате отдыха, к сожалению было совсем даже не пусто. Четыре дамочки сидели на диванах, две вязали, одна вышивала. А на экране показывали концерт в честь шестидесятилетия ленинского плана ГОЭЛРО. Даже не знаю, что это, наверняка что-то связанное с электричеством.
– Доброго вечера, дамы! – я широко улыбнулся. Самая старшая посмотрела на меня с неодобрением. Ну или может у нее просто лицо такое. – Нет-нет, на телевизор я не претендую. Я только позвонить!
Телефон Ани я уже помнил на память. Как и телефон Веника, собственно. И Феликса. Да уж, подалуй, стоило отказаться от мобильника, чтобы вспомнить, какой на самом деле обширный у нас объем памяти, если не забивать его все время всяким мусором.
– Анечка, привет! – бодро поздоровался я. – Не отвлекаю?
– Ваня, ты можешь приехать прямо сейчас? – вдруг сказала она. И голос у нее был… непонятный.
Глава четвертая. Вспомнить все
Промерзший автобус, дребезжа всеми своими запчастями, несся по пустому Закорскому тракту. Кроме меня пассажиров было всего трое – клюющий носом дедок с зажатым между коленями станковым рюкзаком и две женщины в одинаковых черных шубах и меховых шапках. Я устроился рядом с серо-синим ящиком кассы. На каждом ухабе эта коробка с ручкой для выкручивания билетиков подскакивала, монетки внутри немелодично брякали. А я заключал сам с собой пари, упадет мой пятачок, повисший на краю ленты, внутрь к остальным монетам, когда тряхнет следующий раз, или нет. Пока держался.