"Фантастика 2025-14". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

– В пролете, уроды, – сообщил им Денис, заметив, что Рыжий приходит в себя.
Уцелевшая парочка смотрела на него с ненавистью. Белоголовый, почему‑то улыбаясь, уже поднимался с асфальта.
Денис взял Рыжего под руку и потащил к машине. Тот еще ничего не соображал, но хотя бы мог самостоятельно идти. Уже удача.
Нападения со стороны каннибалов можно было не ждать. Они, как и эмеры, не только не чувствовали физической боли, но и не были способны причинить ее другим.
  
Денис затолкал парня в машину, прыгнул за руль и с пробуксовкой рванул прочь.
Рыжего била крупная дрожь, но он постепенно приходил в себя. Видимо, все‑таки успел глубоко нырнуть в бездну глаз каннибала. На вид парень казался чуть старше Дениса – ему было около двадцати трех, – но выглядел таким худым, слабым и тщедушным, что серьезного сопротивления с его стороны можно было не ожидать.
Денис ехал спокойно. Погони не будет. Все‑таки у него, как у полукровки, есть свои преимущества. Пусть он не способен использовать эмоции, как чистокровные эмеры, но возможность разбить кому‑нибудь хрюльник в кровь иногда служила решающим аргументом. У каннибалов против него есть шансы, только если их соберется больше десятка. Тогда они могут задавить массой, и, пока он будет месить их кулаками, кто‑нибудь да успеет заглянуть в глазки.
Боковым зрением Денис видел, что парень на пассажирском сиденье все еще в паническом ступоре и постоянно оглядывается назад.
– Кто это? Кто это был? – наконец выдавил он из себя.
Ну и что ему ответить, чтобы не читать целую лекцию, которую он все равно не воспримет в таком состоянии? Рыжий парень явно был из самородков и в жизни эмеров не понимал ничего, а долгие заумные разговоры Денис вести не умел. Он пару раз пробовал, но в итоге плюнул. Вот доставит новенького к Глебу, тот все ему и объяснит. А сейчас и пытаться не стоит.
– Каники, – коротко сказал он, не отвлекаясь от дороги.
– Кто?
– Узнаешь. Совсем скоро.
Рыжий в панике оглянулся по сторонам, пытаясь понять, где они находятся.
– А… куда мы едем?
Денис не ответил.
Рыжий начал впадать в истерику. Он зачем‑то подергал ручку двери, как будто собирался выпрыгнуть на ходу, но та, естественно, была заблокирована. Денис не обратил на это внимания. Такое поведение было объяснимо и предсказуемо: за пережитым нападением каннибала всегда следовал выброс адреналина и паническая атака, которая повторится еще не раз и не два.
Рыжий истошно закричал:
– Останови!
Денис даже ухом не повел, обгоняя очередную машину и лихо сворачивая на тихую улочку, ведущую к лесопарку. Тут парню стало совсем худо. Наверняка он воображал, что его сейчас убьют и тихо прикопают среди деревьев. Можно было не бояться, что Рыжий полезет в драку или в панике начнет хвататься за руль. Махать кулаками он не станет. У эмеров другие методы.
Парень на пассажирском сиденье насупился и начал буравить Дениса взглядом. Смешно. Во-первых, ну что он сделает этой своей ревностью? Ладно бы чем‑то посерьезнее владел. Во-вторых, это на людей воздействовать просто. У них, как сказал бы айтишник, все порты открыты. А чтобы повлиять на эмера, нужна особая сила, которой у наполовину опустошенного каннибалом взяться неоткуда. Денис почувствовал слабые попытки пробить его защиту, но никак не отреагировал.
– Даже не думай наводить, прибью, – равнодушно сказал он.
Краем глаза Денис заметил на промелькнувшей мимо остановке рекламный щит с круговым спектром и надписью: «Полный контроль над эмоциями! Новая социальная сеть ЭМРОН».
  
Глава 2
 
Винтажный «бентли» Жанны, в котором не было ни грамма современных цифровых технологий, миновал ажурные автоматические ворота, щедро снабженные камерами наблюдения, проехал по белоснежной дороге из мраморной крошки и остановился у дверей особняка. Она дождалась, пока водитель откроет дверь и подаст руку. Сегодня ей нужно было излучать уверенность. Опьяняющий эффект подпитки огромного зала уже прошел, и осталась только чистая энергия, которая кипела внутри и требовала выхода. Жанна была полностью готова к вечерней встрече глав семей.
Совет обещал быть сложным. Жанну нервировало, что приходится идти на встречу, которую созвала не она. И она пока не понимала, по какому поводу: появились ли срочные новости, достойные внимания глав семей, или же это попытка играть против нее как руководителя совета. Придется разбираться по ходу заседания. Для этого требовалось быть собранной и преисполненной уверенности и энергии. Поэтому, когда в холле к ней подошел Димитрий, она отмахнулась:
– Не сегодня.
– Дело касается Алисы, – сказал священник, когда она уже прошла мимо.
Жанна остановилась, глянула на него вполоборота, но в последний момент передумала спрашивать.
– Я сказала – не сегодня.
Ей не понравилось, что Димитрий счел возможным ослушаться и попытаться таким примитивный образом манипулировать ее вниманием. Хотя зародить легкое беспокойство ему удалось. Проходя мимо экономки, которая поприветствовала хозяйку, Жанна спросила:
– Где сейчас Алиса?
– Приехала час назад и теперь занимается с Учителем.
Жанна поморщилась. Она не одобряла эту бессмысленную трату времени. Зачем махать мечом той, кто никогда не сможет пустить его в дело? Но каждый раз, когда об этом заходила речь, дочь парировала, что йайдо в первую очередь закаляет дух, а не учит рубить врага. И, дескать, в сражении с тенью сокрыт глубокий смысл, который заключается в том, что твой главный соперник – ты сам.
Всю эту восточную чушь Жанна не признавала и не понимала, хотя в открытую возражать Учителю не смела. Среди глав семей эмеров он пользовался заоблачным авторитетом. Ей очень везло, что такая ерунда, как власть и деньги, совершенно не волновали старика, о котором было известно так мало. Никто не знал ни его точный возраст, ни происхождение, ни даже эмер ли он. Все были уверены, что это так, потому что люди к тайнам семей не допускались, а те, кто приближался к раскрытию факта их существования, безжалостно уничтожались. Однако какой эмоцией подпитывался Учитель и когда успевал это делать, оставалось тайной. Если столь уважаемый старец считает, что ее дочери необходимо часами махать острой как бритва железкой, то, вероятно, какой‑то смысл в этом все‑таки есть.
Алиса находилась дома, и это было хорошо. Что бы там ни хотел ей сообщить Димитрий, непосредственно безопасности ребенка это не касалось, а все остальное могло подождать, пока не закончится совет.
Жанна отдала несколько распоряжений, чтобы зал для совещаний подготовили к приему важных гостей, и прошла к себе. По дороге она заглянула в класс для занятий, где сейчас сидело шестеро ребят разного возраста – от семи до двенадцати. Утро и день они проводили в обычной частной школе, а после приходили сюда изучать более важные и практичные для эмеров предметы. Кажется, сейчас она застала историю.
– Маша, назови, пожалуйста, наиболее известных эмеров начала двадцатого века с указанием эмоциональной специализации, – попросила преподавательница, заметив ее. – А Жанна Аркадьевна послушает.
Одиннадцатилетняя девочка смутилась, встала с места и нервно поправила юбку, но ответила довольно бодро:
– Ганди – миролюбие; Рахманинов – тревожная восторженность; Дисней – радость и веселье. Кстати, еще Чаплин – у него тоже радость, но с другим оттенком…
  
Ученица продолжила перечислять, называя другие громкие и известные имена, но учительница ее остановила:
– Благодарю, достаточно. Виктор, а тебе задача посложнее. Расскажи, почему перечисленные персоны, несмотря на их заслуги, не могут служить для вас примером и вам не следует быть похожим ни на кого из них.
Парень лет двенадцати мельком глянул на Жанну и ответил с места:
– Может, потому что они слишком знамениты?
– Правильно! Веками наши семьи не только укрепляли свое положение в обществе, но и добросовестно охраняли тайну нашего существования. Чрезмерная известность всегда приводит к повышенному вниманию, а это серьезные риски. Излишне популярный в народе эмер обречен на одиночество. Он вынужден покинуть свою семью, лишиться ее поддержки и жить среди людей.