Незавидная невеста

 
Глава 2
 
Что дорога в столицу будет непростой, я поняла еще вчера в губернаторском доме, а утром убедилась в этом еще раз.
О том, что будет происходить на самом отборе, мне даже думать не хотелось! При мысли о встрече с королем ладони моментально начинали потеть, а в груди поселялась противная тревога. Но я гнала ее прочь, точно так же как северный ветер гнал по небу серые, свинцовые облака.
Задувать он начал с самого утра, когда я отправилась на привычную конную прогулку по Вильме, все еще пытаясь сжиться с мыслью, что вот-вот покину родной остров.
Но не это тревожило меня больше всего, и даже не предстоящая встреча с Брайном Стенвеем, правителем Арондела, холодила кровь. Очень скоро мне придется оставить Олли одного, вот что не давало мне покоя!..
Ветер к моему отправлению разыгрался не на шутку. То и дело бросал нам с дядей в лицо россыпь мелкий брызг, срывая их с волн, обрушивавшихся на причал, рядом с которым покачивался трехмачтовик «Гордость Империи». Тот самый, на котором мне предстояло проделать путь в столицу.
Олли в порт с собой брать я не стала, подумав, что у него, как и у меня, от затянувшихся расставаний сердце разорвется на кусочки. Попрощались мы с братом еще дома, и я долго держала его в своих объятиях, шепча Олли, что все-все будет хорошо.
Нет, я не могу взять его с собой – путь в столицу неблизок, да и на отбор приглашена только леди Корнуэлл, а юного лорда Оливера Корнуэлла туда не позвали. К тому же Олли нужно остаться на Хокке – завтра его ждал поход в магический докторат, такое пропускать ни в коем случае нельзя!
Но я обязательно вернусь, пообещала ему. Очень и очень скоро, и мы с ним заживем еще лучше, чем прежде. Потому что я собиралась сделать для этого все, что в моих силах.
Наконец, расстались.
Провожать меня отправился дядя, и, к удивлению, вызвалась еще и кузина. Мы уселись в губернаторскую карету, а во вторую повозку загрузили мой багаж, рядом с которым устроилась Мадлен, приставленная ко мне дядей горничная.
Впрочем, в порту Абигейл сразу же отошла в сторону и поглядывала на меня брезгливо, и я никак не могла взять в толк, зачем она поехала. Что ей могло здесь понадобиться?!
Зато дядя… Дядя продолжал делать то, что и в карете, – вываливать на меня имена и должности людей, с кем я могла встретиться во дворце. И я, стоя возле готовящейся к отплытию «Гордости Империи», старательно их запоминала, чтобы не попасть в столице впросак. А еще украдкой поглядывала на север, потому что со стороны Драконьего Утеса к Вильме приближались черные грозовые облака.
В том, что вскорости на нас обрушится непогода, у меня не оставалось никаких сомнений, и к тревоге за брата и за то, что будет на отборе, присоединились еще и закономерные опасения за собственную жизнь.
К тому же старый капитан «Гордости Империи», до этого с невозмутимым видом покуривавший свою трубку, поглядывая, как заносят на борт тюки с поклажей и закатывают бочки с ячменным пивом, гордостью Вильмы, принялся подгонять грузчиков. Прикрикнул, чтобы они пошевеливались, сухопутные крысы, гроза не за горами…
И я закрыла глаза, пытаясь совладать с дурными предчувствиями. Потому что прекрасно понимала, что мы вряд ли успеем уйти из гавани Вильмы до начала шторма. Наш корабль вовсе не из быстроходных, и гордостью империи Арондел старенькая «Империя» могла называться если только полвека назад.
В столице давно уже появились огромные корабли с двигателями – новое слово! – которые работали на пару и магии, а вовсе не использовали силу ветра. Строили эти корабли из железа, и никакие бури им были не страшны.
Впрочем, о них я читала только в книгах или же слышала в разговорах. На наш остров они никогда не заплывали: им здесь попросту нечего было делать. Потому что на Хокке время остановилось…
Нет, не так! Мы словно провалились в прошлое, вот как говорила мама.
Провалились и увязли в прошлом, как мухи в варенье, – ее любимые слова.
Когда еще была жива, мама рассказывала нам с Олли об огромных домах и широких столичных улицах, по которым ездили не только дорогущие кареты и коляски, запряженные лошадьми, но и самоходные повозки на паровом и магическом ходу. Никакие лошади им были не нужны – человек мог править сам, поворачивая ручку.
 
Говорила мама о железной дороге, связавшей разные части материка, и я удивлялась: как это, вся дорога из железа, это сколько же его надо?! Рассказывала нам о монстрах-поездах, которые бегают, движимые силой пара и магии, по тем самым дорогам, и о других чудесных диковинках столицы…
Например, о мраморном королевском дворце, наверное, размером с половину Вильмы. О поющих фонтанах на центральной площади Стенстеда, о восхитительных подвесных садах, ступенями сбегавших к морю… По этим садам могли гулять все жители столицы, а не только особо приближенные к королю! О столичном зоопарке, где жили звери, привезенные со всех концов Арондела и из других стран.
К тому же в столице находилась Королевская Опера – роскошное здание из серого мрамора, почти что миниатюрная копия дворца Стенвеев. На ее сцене выступали лучше певцы Арондела и проходили театральные постановки.
Конечно же, все это было не чета нашей утопающей в грязи главной площади Вильмы, помост на которой служил как сценой, так и эшафотом…
С маминых слов я уяснила, что жизнь на нашем острове никуда не годилась по сравнению с тем, что происходило в столице. Поэтому я в чем-то понимала страдания дяди, изгнанного из рая в холодную северную действительность.
Наверное, этот корабль и приближающийся к нам шторм, заставивший грузчиков и матросов забегать по палубе, тоже никуда не годились, но другой возможности выбраться с Хокка и успеть на королевский отбор у меня попросту не было.
Поэтому я стояла рядом с дядей, пытаясь бороться с тревогой, и уговаривала себя, что все будет хорошо. Мы обязательно успеем отплыть до грозы, а потом она пройдет стороной, не став нам помехой.
За погрузкой моих вещей дядя оставил следить Мадлен. Я же сжимала в руках маленький саквояж, в который только что положила копию его «доказательств», пристроив свиток по соседству с новым паспортом, подтверждающим, что я теперь новоиспеченная леди Корнуэлл. К тому же в саквояже лежали несколько монет, выданных мне лордом Корнуэллом на мелкие расходы, молитвослов, ключи от сундуков и пара носовых платков.
Мало ли, растрогаюсь, глядя, как скрывается вдали родной остров…
– Я отправил королю несколько писем, – тем временем говорил мне дядя. – Пытался объяснить, что мое имя очернили, а истинные зачинщики заговора до сих пор на свободе. Они рядом с ним, и я нисколько не сомневаюсь в том, что скоро они снова нанесут удар. Но я ни разу не получил от него ответа, поэтому думаю, что мои письма не дошли.
– Как такое могло случиться? – пробормотала я, хотя куда сильнее меня волновал надвигающийся шторм.
– Те самые враги, Агата! – с придыханием заявил дядя. – Предатели, которые меня оболгали! О, в столице у меня осталось предостаточно врагов!
И я вздохнула, сказав ему, что враги – это всегда очень и очень плохо. Затем вздохнула еще раз, потому что Драконий Утес уже почти полностью исчез в дождевом облаке.
Гроза вот-вот должна была обрушиться на Вильму.
– Поэтому ты отдашь эти доказательства лично королю в руки, – добавил лорд Корнуэлл. – Либо, если по какой-то причине у тебя это не получится, передай их его кузену, герцогу Раткрафту. Джеймс ближайший советник короля, и тот всегда к нему прислушивается. – Затем произнес: – Это мой единственный шанс, Агата! Но ты должна обязательно проследить, чтобы письмо дошло до адресата.
– Понимаю, – кивнула я. – И чтобы он проникся важностью того, что вы ему написали.
Тут с корабля принялись созывать пассажиров – нас было шестеро, но корабль не шел налегке, его трюмы были полностью забиты бочками с пивом – срочным грузом в столицу, – а потом раздался звон корабельного колокола.