Луны морозные узоры. Часть 2 (СИ)

Изабелла уже закончила с завтраком, и вина в бокале осталось меньше половины, а сама девушка, откинувшись на спинку стула, ленивой сытой кошкой наблюдала за мной. Я заняла свое место по другую сторону стола, налила себе чаю, сделала глоток, не чувствуя вкуса душистого напитка.
— Расскажи, как ты это делаешь, — заговорила Изабелла. — У тебя же должен какой-то секрет.
— Не понимаю, о чем ты, — я действительно не понимала.
— О-о! — Изабелла коротко рассмеялась. — Мартен Ориони за неделю все бросил и сбежал с тобой, невестой его сюзерена, собрат Герард видел и говорил с тобой всего однажды, но и три года спустя не может забыть тебя, окутанный столькими тайнами и небылицами капитан Джеймс Дарро по-собачьи преданно смотрит тебе в глаза. Такие мужчины и на все готовы ради… — девушка окинула меня насмешливым взглядом, словно по лицу ударила, низводя в ранг сомнительных достоинств и мою экзотичную для Афаллии внешность, и очертания моей фигуры, никогда не отличавшейся пышностью форм, и заодно нрав мой, слишком не похожий на ее собственный, — опальной шианской принцессы. Ты их приворожила? Говорят, служительницам Феа ведомы способы, как можно околдовать всякого мужчину по своему желанию.
— Я не служу Феа, — возразила я.
— Слухи утверждают обратное, — Изабелла взяла бокал, сделала глоток вина. — В Афаллии и некоторых других странах Феа называют богиней иллюзий, теней и безумия, ее символы темная луна, сова и волк, а те, кому не удалось выбраться из сетей ее жриц, однажды сходят с ума.
— Когда ты намерена посетить колдунью? — я меняю тему, не желая обсуждать с Изабеллой богов, ни своих, ни чужих.
— Сегодня вечером. Надеюсь, я смогу воспользоваться вашим экипажем?
— Нет.
— Отчего же? Или ты боишься слухов, если кто-то заметит у колдуньи карету с вашим гербом? — по губам Изабеллы скользит быстрая змеиная усмешка. — Она ведь не только в вопросах зачатия помогает, но и в иных, противоположных случаях… избавляет от лишнего бремени, например.
Я с трудом сдерживаю возмущение от одного лишь подобного нелепого предположения, от недопустимости его, от грязи, что чудилась за фразой этой.
— У нас нет ни экипажа, ни лошадей, — я стараюсь говорить спокойно, ровно, не показывая, задел ли меня очередной ядовитый укус собеседницы. — В Верде мало кто содержит их, разве что те, кто живет на окраине.
— И вы ходите пешком? — по брезгливому, полному священного ужаса выражению лица Изабеллы я понимаю, насколько противна ей мысль эта — идти пешком дальше одного квартала.
— Иногда да. Иногда вызываем наемный экипаж. В городе их много, можно как остановить свободный на улице, так и заказать заранее к нужному часу. Возницы хорошо знают Верде и его окрестности, они могут помочь, если тебе неизвестно, куда именно надо ехать, и это дешевле и удобнее, чем содержать свой. К тому же наемный экипаж позволяет сохранить инкогнито в случае необходимости. Если ты не станешь кричать на всех углах, кто ты, то никто и внимания на тебя не обратит, тем более в Верейе.
— Что ж, прекрасно, — Изабелла залпом, будто простую воду, допивает остатки вина, ставит бокал на стол. — Тогда, надеюсь, тебя не затруднит вызвать экипаж примерно на десять часов вечера. И надеюсь, возница сможет довезти нас куда мне надо.
— Нас? — повторяю я.
— Да, нас: меня, тебя и Грею, — охотно поясняет девушка и поднимается из-за стола. Смотрит на меня сверху вниз неожиданно печальным, отстраненным взглядом. — Я не могу ехать к колдунье без надлежащего сопровождения. Грея сильная и надежная, но она наемница, я плачу ей за мою охрану, однако поддерживать меня морально она не станет, что бы там ни случилось, что бы мне ни сказала колдунья. Пожалуйста, Лайали, я лишь прошу тебя побыть рядом.
И я киваю в слепой, безумной наполовину надежде, что чем быстрее Изабелла получит то, что хочет, тем скорее оставит нас в покое, а если Серебряная будет милостива к нам всем, то принцесса афаллийская и вовсе покинет наш дом раньше, чем вернется Мартен, чем они встретятся, и она начнет что-то требовать и у моего мужа.
 
Изабелла уходит, я оборачиваюсь и вижу стоящую возле кустов Кору, вижу в ее глазах неодобрение, недовольство и мрачное желание воплотить-таки свою угрозу в жизнь.
Немного позже я пишу Джеймсу короткую записку, в которой сообщаю об изменениях планов на вечер и прошу прислать кого-то надежного для нашего сопровождения, и отправляю с доверенным слугой.
  
Глава 4
 
Джеймс не просто присылает для нас сопровождение. В ответной записке он просит не заказывать экипаж и к назначенному часу приезжает сам, верхом и в компании двуликого из команды «Призрака». Я знакома с ним — его зовут Брейен Неттен, и он, как и Мартен, тоже родом из Афаллии, из небольшого прайда леопардов. Еще он высок, темноволос, темноглаз и красив, словно вышел из наивных девичьих мечтаний о прекрасном принце, что служит для Изабеллы достаточным основанием, чтобы примириться с некоторыми изменениями в плане и необходимостью ехать верхом. Грея остается дома — лошадей только две и Джеймс настаивает, что нам хватит и их, и его с Брейеном, дабы не волноваться по поводу безопасности, и кера с равнодушием истинной наемницы соглашается с повелением Изабеллы. К немалому моему удивлению, Изабелла не спорит, не язвит, не возмущается, наоборот, девушка мила, очаровательна, вежлива с обоими мужчинами и улыбается обоим же так, будто мы не собираемся под покровом ночи ехать за, может статься, спасением, решением ее судьбы, а присутствуем на балу в королевском дворце, где нет иных забот, кроме развлечений и придворных игр в любовь. Изабелла столь откровенно рада приезду Джеймса, что мне начинает казаться, будто она знала, что я напишу ему, что Джеймс не сможет отпустить меня ночью за город к какой-то неизвестной колдунье, не сопроводив при том меня лично.
Джеймс подсаживает меня в седло, Изабелла устраивается позади Брейена, и мы отправляемся. Ехать через половину Верде и дальше, за городские ворота, из которых нас за небольшую плату выпускают охотно, без лишних вопросов. Едем по южной дороге, широкой, пустынной и пропылившейся, в бледном свете щербатого месяца и крупных звезд, но вскоре сворачиваем на другую, поуже, ведущую через рощу. Джеймс точно знает, куда ехать — полагаю, он успел это выяснить, прежде чем отправляться с нами в неизвестность, — и с двуликим можно не бояться заблудиться, запутаться в тайных тропах. Впрочем, даже в сумерках видно, что и эта дорога хорошая, утоптанная, что ею пользуются регулярно, что то не петляющая, заросшая наполовину тропинка, оставленная редкими путниками.
Дом колдуньи находится за рощей, у подножия холма, на расстоянии достаточном, чтобы не привлекать ненужного внимания и одновременно не слишком далеко от надежных городских стен и удобств Верде. Сам дом, окруженный кольцом аккуратного, ухоженного палисадника, двухэтажный, каменный и добротный, говорит ясно, что хозяйка его не бедствует, что она не из тех колдуний, вынужденных скитаться, опасаясь преследований, или жить в лесу в хибарах и принимать тайно. Вокруг горят фонари, освещая грядки с лекарственными травами и небольшой квадрат двора так ярко, словно день был еще в самом разгаре. Едва мы останавливаемся и спешиваемся, как дверь открывается и на невысоком крыльце появляется женщина средних лет, одетая в простое платье. Изабелла сразу идет к ней, откидывает капюшон черной накидки, я слышу, как девушка что-то говорит, однако слов различить не могу. Я же медлю в нерешительности, не зная, следует ли мне снимать капюшон своей накидки, открывая лицо.
— А недурственно-то колдуньи живут, — заметил Брейен тихо, принимая у капитана поводья нашей лошади.
— Охота на колдунов не коснулась герцогства, — напомнил Джеймс. Он все время, всю дорогу поглядывал в сторону Изабеллы, ехавшей вместе с двуликим первой, и сейчас не сводил с девушки глаз, наблюдал пристально, оценивал.
Женщина кивнула и жестом пригласила следовать за ней. Изабелла обернулась к нам, поманила.