Там, где парят орлы. Последняя граница

На берегу озера, примерно в миле от деревни, виднелись геометрически точно поставленные бараки, явно напоминающие армейские казармы.
— Черт меня разрази, — Шэффер с трудом заставил себя оторваться от этого пейзажа. — Неужто это настоящее, босс?
Вопрос не требовал ответа. Шэффер выразил общие чувства, и тут ни прибавить, ни убавить. Лежа в снегу, они наблюдали, как, медленно дергаясь на подвеске, вагончик проходит последние метры на пути к замку. Казалось, ему никогда их не одолеть. Но вот вагончик исчез из виду под крышей верхней станции канатной дороги, встроенной в западное подножье крепости. Напряжение спало, и Шэффер откашлялся.
— Босс, — сказал он спокойным тоном, — у меня тут назрела пара вопросов. Так сказать, требующих разъяснения. Ну, например, за неимением лучшего объяснения я бы решил, что там, на озере, — казармы.
— Совершенно точно. Казармы и есть. И непросто казармы. Это тренировочная база егерских батальонов альпийских стрелков вермахта.
— Черт, альпийские стрелки! Знай я об этом, никогда бы не согласился на подобную прогулку. Почему никто не сказал об этом самому дорогому и любимому сыночку мамаши Шэффер?
— Я думал вы знаете, — мягко сказал Смит. — И понимаете, почему мы в форме альпийских стрелков. Состав учебных батальонов постоянно меняется. Что такое шесть новых лиц среди шестисот новых лиц? Думаю, не столь уж и много. Ну, а второй вопрос?
— А, да. Второй. Это насчет самого Шлосс Адлера. Мы вроде бы позабыли взять с собой самолет. Как же туда заберемся?
— Вопрос интересный, — согласился Смит. — Надо подумать. Но вот что я вам скажу. Если полковник Уайет–Тернер смог проникнуть в штаб немецкого верховного командования и, что особенно важно, выбраться оттуда целым и невредимым, то Шлосс Адлер в сравнении с этим — прогулка.
— А что, он правда туда просочился? — переспросил Шэффер.
— А вы не знали?
— Откуда? — раздраженно ответил Шэффер. — Я вчера только вообще о нем услышал.
— С сорокового по сорок третий год он провел в Германии. Служил в вермахте, потом в штабе верховного главнокомандующего в Берлине. Говорят, лично знаком с Гитлером.
— Ну надо же. — Шэффер надолго замолчал и наконец вынес заключение: — Да, парень, видно, тертый.
— Пожалуй. Но если ему такое удалось, то и нам удастся. Придумаем что–нибудь. Давай–ка отползем поглубже в лесок.
Они вернулись в укрытие, оставив впереди Кристиансена с подзорной трубой. После того, как был разбит бивуак, сварен и выпит кофе, Смит объявил, что хочет еще раз попробовать связаться с Лондоном. Он достал рацию и уселся на рюкзаке в нескольких метрах от всей компании, расположившись так, чтобы переключатель рации не был виден. Затем включил передатчик и начал выстукивать позывные, одновременно другой рукой повернув переключатель в нерабочее положение. Трудился так долго, но наконец сдался и огорченно покачал головой.
— В этом лесу вам ни за что не установить связи, — заметил Торренс–Смиз.
— Должно быть, так, — согласился с ним Смит. — Попробую на опушке. Может, там повезет. Он закинул передатчик на плечо и напрямик зашагал по глубокому снегу. Решив, что удалился на достаточное расстояние, быстро оглянулся. Лагерь скрылся из виду. Майор повернул под прямым углом влево и заторопился вверх по отрогу туда, где еще осталась проложенная ими тропа. Когда он тихонько засвистел «Лорелею», из своего укрытия за упавшей сосной появилась Мэри.
— Привет, дорогой, — радостно сказала она.
— Что за нежности, — в тон ей ответил он. — Сейчас восемь часов. Папа Макри ждет. Говори потише.
Он сел на лежащую сосну, повернул ручку и почти тут же установил связь. Сообщение из Лондона доносилось едва слышно, но четче, чем прежде.
— Папа Макри ждет, — прокаркал голос издалека. — Оставайтесь на связи.
Смит услышал голос адмирала Ролленда, который не мог спутать ни с чьим другим.
— Докладывайте обстановку, Бродсворд. Смит сверился с бумажкой, на которой шифром и обычными словами было записано: «Лес–запад–замок–спуск–сегодня вечером». Смит зачитал текст в шифровальном варианте. Последовала пауза, Ролленд, видимо, расшифровывал донесение. Потом послышался его голос.
 
— Понял. Приступайте. Хэррод погиб случайно?
— Нет. Убит. Прием.
— Врагом? Прием.
— Нет. Каков прогноз пагоды? Прием.
— Ухудшается. Ветер умеренный до сильного. Снег. Прием.
Смит взглянул на безоблачное небо. Он решил, что Ролленд что–то перепутал.
— Время следующего сеанса определить трудно. Прием.
— Остаюсь в штабе до окончания операции, — ответил Ролленд. — Удачи. До свидания. Смит выключил рацию и задумчиво сказал Мэри:
— Он как–то неуверенно проговорил эти слова — «до свидания».
В штабе военно–морских операции Уайтхолла адмирал Ролленд и полковник Уайет–Тернер мрачно смотрели друг на друга, стоя по обеим сторонам радиопередатчика.
— Итак, бедняга был убит, — без выражения проговорил Уайет–Тернер.
— Дорогая цена за подтверждение нашей правоты, — грустно добавил Ролленд. — Правильно вы сказали — бедняга. В тот момент, когда он получил в руки передатчик, мы подписали ему смертный приговор. Интересно, кто будет следующим. Смит?
— Нет, не Смит, — Уайет–Тернер уверенно покачал головой. — Есть люди, обладающие шестым чувством. А у Смита есть шестое, седьмое, восьмое и девятое — он настоящая радарная установка, нацеленная на предупреждение опасности. Я убежден, что Смит уцелеет при любых обстоятельствах. Я не случайно выбрал его. Он наш лучший европейский агент.
— После вас самого. Но не забывайте, полковник, что могут возникнуть обстоятельства, которые даже вы не смогли предусмотреть.
— Это верно. — Уайет–Тернер взглянул Ролленду прямо в лицо. — Как вы думаете, сэр, каковы его шансы?
— Шансы? — Ролленд ответил долгим невидящим взглядом. — Какие еще шансы? Шансов никаких.
* * *
Примерно то же самое думал и Смит, зажигая сигарету и глядя на стоящую рядом девушку. Ему не хотелось, чтобы она разгадала его мысли. Только увидев перед собой Шлосс Адлер, он с полной ясностью осознал невозможность выполнения поставленной перед ними задачи. Знай он заранее, какова в действительности обстановка, он бы сильно призадумался: соглашаться ли на участие в этой операции? Тем не менее он взялся. И надо было действовать.
— Ты уже взглянула на этот замок? — спросил он Мэри.
— Фантастика. Только как вытащить оттуда генерала Карнаби?
— Очень просто. Прогуляемся туда вечерком и заберем его с собой.
Мэри недоверчиво посмотрела на него, ожидая разъяснений. Их не последовало. Тогда она переспросила:
— И все?
— И все.
— Просто, как все гениальное. Ты, небось, долго думал. — И, поскольку он упорно молчал, она продолжила, не без сарказма: — Войти, конечно, не проблема. Подойти к парадному входу, и позвонить.
— Вроде того. Дверь или окно откроется, я улыбнусь, скажу тебе «спасибо» и войду.
— Что?
— Улыбнусь, скажу тебе «спасибо». Война — не причина отказываться от хороших манер…
— Бога ради! — возбужденно воскликнула она. — Если не хочешь говорить серьезно…
— Нет, именно ты откроешь мне дверь, и я войду, — терпеливо пояснил Смит.
— Ты в своем уме?
— В Германии серьезно относятся к подбору кадров. Шлосс Адлер не исключение. Ты, — то, что им нужно. Молодая, сообразительная, симпатичная, сумеешь готовить, убирать, пришивать пуговицы полковнику Крамеру.
— Какому еще Крамеру? — в голосе прозвучало то же замешательство, что было написано у нее на лице.
— Заместителю начальника германской секретной службы.
— Ты сошел с ума, — убежденно произнесла Мэри.
— Еще бы, иначе я не ввязался бы в эту бодягу. — Он посмотрел на часы. — Я тут задержался, боюсь, как бы не вызвать подозрений. Мы выступаем в пять. Ровно в пять. Внизу в деревне есть кабачок к востоку от главной улицы. Называется «Дикий олень». Смотри не ошибись. Во дворе сарай, там хранят пиво. Он всегда на замке, но сегодня в нем будет торчать ключ. Встретимся там ровно в восемь.