Там, где парят орлы. Последняя граница

— Скорее, мисс Эллисон: — Он обнял ее за талию и подтолкнул в сторону люка. — Нельзя терять ни секунды.
Он почти протащил ее вдоль фюзеляжа, мимо механика, который готовился выпихнуть вниз второй парашют с поклажей. Мэри Эллисон полуобернулась к нему, словно желая что–то сказать, но вместо этого рванулась к люку и выпрыгнула во тьму. Контейнер со снаряжением последовал за ней.
Некоторое время сержант смотрел во тьму. Потом потер ладонью подбородок, недоверчиво покачал головой, отступил вглубь отсека и потянул на себя тяжелую дверцу люка. «Ланкастер» нырнул в снежную мглу. Спустя несколько секунд гул его моторов растаял в ночном небе.
  
Глава 2
 
Смит подогнул колени, свел вместе ступни и так, сгруппировавшись, ушел ногами в глубокий снег. Ветер неистово рвал шелк парашюта. Он быстро собрал его, скрутил и закопал в снег, примял для верности тяжелым тюком, который снял со спины.
Здесь, на твердой поверхности, пусть и на высоте больше двух тысяч метров снегопад был не таким сильным, как метель наверху, но видимость оказалась ничуть не лучше, потому что резкий ветер поднимал сухой снег и крутил его в воздухе. Смит оглянулся вокруг, но никого и ничего не увидел.
Замерзшими, неслушающимися руками он с трудом достал из кармана фонарь и свисток. Повернувшись поочередно на восток и на запад, он свистнул и посветил фонарем. Первым на сигнал явился Томас, затем Шэффер, через две минуты подошли остальные. Все, кроме сержанта Хэррода.
— Складывайте парашюты сюда и притаптывайте, — приказал Смит. — Зарывайте их поглубже. Хэррода на земле кто–нибудь видел?
Все молча покачали головами.
— Последний раз я его заметил, когда он в воздухе пронесся мне наперерез, как эскадренный миноносец в бушующем море, — сказал Шэффер.
— Да, я помню, — кивнул Смит. — У него стропы перепутались.
— Было дело. Но, по–моему, ему ничего не грозило, он находился почти у самой земли, — добавил Шэффер.
— Где он мог приземлиться, по–вашему?
— Да тут где–нибудь. Не волнуйтесь, майор. Что с ним могло случиться! Ну, коленку вывихнул, шишку набил.
— Зажгите фонари, — оборвал его Смит. — Рассредоточьтесь, надо найти его.
Группа цепью пошла на поиск, светя перед собой фонарями. Смит явно не разделял оптимизма Шэффера.
Он был сосредоточен и угрюм.
Вскоре его позвал Каррачола. Он стоял на краю голого утеса, с которого ветром смело весь снег, и светил фонарем прямо перед собой. В снежной постели, полузанесенный белым покрывалом, лежал распростертый на спине сержант Хэррод с открытыми глазами. Похоже они уже не чувствовали, как их засыпает снег.
Смит опустился на колени, подсунул руку под плечи Хэррода и приподнял тело. Голова сержанта свалилась набок, как у тряпичной куклы. Смит опять опустил его на снег и попробовал нащупать пульс на шейной артерии.
— Мертв? — спросил Каррачола.
— Да. Шею сломал. — Лицо Смита было непроницаемым. — Должно быть, запутался в стропах и неудачно приземлился.
— Бывает, — сказал Шэффер. — Я слыхал про такое. — И, помедлив, добавил: — Я возьму рацию, сэр?
Смит кивнул. Шэффер стал на колени и принялся нащупывать пряжку ремня, на котором держалась рация. Смит остановил его:
— Нет, не там. Ключ у него на шее, а застежка — на груди.
Сняв рацию, Шэффер поднялся, держа ее в руках, и взглянул на Смита.
— Поздно, наверное, спохватились. Такое падение, должно быть, и передатчик повредило.
Смит молча взял рацию, поставил на землю, вытащил антенну. Замигал красный глазок передатчика, показывая, что все в порядке. Смит включил приемник, повернул ручку настройки, послышалась музыка. Он выключил рацию и отдал Шэфферу.
— Ей больше повезло, чем сержанту Хэрроду, — коротко сказал он. — Пошли.
— Надо бы его закопать, — предложил Каррачола.
— Нет надобности. — Смит покачал головой и жестом показал на падающий снег. — Через час его покроет снег. Давайте лучше поищем снаряжение.
— Только Бога ради не выпустите веревку, — возбужденно сказал Ли Томас.
 
— Беда с вами, кельтами, — успокаивающе отозвался Шэффер.
— Никому у вас веры нет. Чего зря волну гнать! Ваша жизнь в надежных руках Шэффера и Кристиансена. Не робейте. Мы вас не отпустим до последней минуты. Рухнем, если что, все вместе.
Томас в последний раз опасливо заглянул в чернеющую перед ним бездну и потихоньку начал спуск. Склон плато, на котором они высадились, был почти вертикальным. Черная отвесная поверхность поблескивала льдом. Обследовав ее с помощью фонаря, Томас убедился, что зацепиться здесь решительно не за что.
Когда его подняли, он с досадой пнул ботинком лыжи, торчащие из кучи снаряжения.
— Они тут очень кстати, — угрюмо прокомментировал он. — Ну прямо в самый раз, кататься с этих горок.
— Что, так круто? — спросил Смит.
— Чистая вертикаль. Гладкая, как стекло. И дна не видно. Как по–вашему, майор, какая тут глубина?
— Кто знает, — пожал плечами Смит. — Мы сейчас на высоте две тысячи метров. Карты на такой высоте детальных описаний не дают. Проверим веревкой.
Трехсотметровый моток нейлоновой веревки находился в холщовом мешке — так, как ее упаковали на фабрике. Она была чуть толще обыкновенной бельевой веревки, но проволочный стержень делал ее необычайно прочной, и каждый ее метр был тщательно проверен на разрыв. Смит привязал к одному концу скальный молоток и начал спускать его вниз. Несколько раз молоток задевал о невидимые преграды, и каждый раз майор освобождал его. Наконец напряжение веревки ослабло.
— Все. — Смит отошел от края. — Видимо, это дно.
— А если она не дошла до конца? — спросил Кристиансен. — Может, зацепилась за какой–нибудь чертов выступ где–нибудь на полпути?
— Я дам вам знать, — коротко ответил Смит.
— Вы мерили? — спросил Каррачола. — Какая глубина?
— Шестьдесят метров.
— И еще остался кусок веревки, — усмехнулся Томас. — чтобы связать гарнизон замка Адлер.
Никто не засмеялся в ответ на шутку. Смит сказал:
— Мне нужен крюк и два переговорных устройства.
Метрах в четырех от края пропасти они расчистили снег и вбили крюк в скалу. Смит сделал двойную петлю, просунул в нее ноги, пропустил веревку под свой поясной ремень и повесил на шею передатчик. Трое из шестерки приготовились страховать его. Шэффер стоял рядом, со вторым переговорным аппаратом в руках.
Смит тщательно проверил, не повредит ли острая кромка скалы веревку в том месте, где она свешивалась в пропасть, и подал сигнал к спуску. Сам по себе спуск был делом нехитрым. Как и говорил Томас — падай себе и следи только, чтобы лицо об отвесную скалу не ободрать. И к лучшему, подумал майор, что в темноте не видишь, куда летишь.
При приземлении его ноги почти на треть метра ушли в снег. Но под снежной подушкой была твердая почва. Смит зажег фонарь и обвел им вокруг себя. Это было ровное, полого спускающееся вниз плато. Он снял с себя веревочную петлю и передал по связи:
— Порядок. Начинайте спуск. Сначала снаряжение, потом сами.
Веревка уползла вверх. Через пять минут два тюка со снаряжением уже лежали на плато. Потом появился Кристиансен.
— Так, наверное, и моя бабка спустилась бы. — весело сказал он.
— Прогуляйтесь с фонарем, посмотрите, где лучше сойти в долину, да глядите, ради Бога, не свалитесь. — приказал Смит.
Кристиансен ухмыльнулся и отправился на рекогносцировку. Похоже, хорошее настроение никогда его не покидало, он умел наслаждаться жизнью. Постепенно спустились и остальные. Наверху остался только Шэффер. Оттуда раздался его грустный голос.
— А мне–то как? Сами съехали, а мне замерзшими руками веревку перебирать? Надо было раньше думать!
— Кто–то и подумал, — терпеливо ответил Смит. Проверьте, хорошо ли веревка держится на крюке, и скиньте ее всю сюда вниз.
— Понял! — удовлетворенно заметил Шэффер. Не успели спустить его, как вернулся Кристиансен.
— Не так плохо, — доложил он. — Тут шагах в пятидесяти к востоку обрыв. Я не стал проверять, насколько он высокий и крутой, к вашему сведению, я женатый человек. Но пологий склон с западной стороны, кажется, довольно приличный. Там деревья растут.