Там, где парят орлы. Последняя граница

– Ничего. У нас с мистером Рейнольдсом тут состоялся в высшей степени интересный спор.
– Неизбежно о русских?
– Само собой.
– И мистер Рейнольдс, естественно, был убежден, что их нужно привести в другую веру с помощью уничтожения?
– Более–менее так, – улыбнулся Янчи. – Не так много времени прошло с тех пор, как и ты занимал подобную позицию.
– Все мы взрослеем. – Граф прошелся по комнате до бара, взял в руки темную бутылку, налил себе оттуда с полпальца в стакан и вопросительно посмотрел на Рейнольдса. – «Барак». Вы бы назвали это абрикосовым бренди. Смертельный напиток! Избегайте его, как чумы… Домашнего приготовления. – Рейнольдс с удивлением наблюдал, как тот выпил содержимое залпом и снова наполнил стакан. – Вы еще не переходили к делу?
– Я как раз переходил к нему. – Рейнольдс отодвинул тарелку и выпил глоток вина. – Вы, господа, возможно, слышали о докторе Гарольде Дженнингсе?
Глаза Янчи сузились.
– Конечно, да кто о нем не слышал…
– Точно. В таком случае вы знаете, что он собой представляет. Старый, дряхлый человек. Ему за семьдесят. Близорук. Типичный рассеянный профессор во всех отношениях. Кроме одного: мозг у него работает, как электронный компьютер. Он является величайшим специалистом и авторитетом в мире по высшей математике и баллистике, а также по баллистическим ракетам.
– Поэтому его и уговорили бежать к русским, – пробормотал Граф.
– Его не уговорили. Таково общее мнение, но оно ошибочно.
– Вы уверены в этом? – подался вперед в своем кресле Янчи.
– Определенно. Так вот, относительно ранее перешедших к русским английских ученых старый Дженнингс выразился однажды вслух сильно, если не мудро. Он сурово осудил то, что называл устаревшим национализмом, и утверждал необходимость каждому человеку действовать в соответствии со своим разумом, совестью и идеалами. Почти немедленно, как мы полагаем, с ним связались русские. Он дал им отпор, послал ко всем чертям, сказал, чтобы они катились назад в Москву, объяснив, что ему их тип национализма нравится гораздо меньше, чем его собственный, британский. Вот, в общем, то, что он сказал.
– Почему вы уверены в том, что это соответствует истине?
– У нас есть магнитофонная запись всей беседы. Мы по всему его дому установили подслушивающие устройства. Но никогда не придавали огласке содержание этих записей, ибо после того, как он ушел к русским, было уже слишком поздно. Никто бы нам не поверил.
– Это очевидно, – пробормотал Янчи. – В таком случае так же очевидно, что вы отозвали своих сторожевых псов, тех, кто следил за ним?
– Отозвали, – признался Рейнольдс. – Во всяком случае это не имело бы значения. Мы следили не за тем, за кем нужно. Не прошло и двух месяцев после этой беседы старика с русскими агентами, как миссис Дженнингс и их шестнадцатилетний сын – школьник, Брайан, – отправились в Швейцарию на отдых. Профессор женился поздно. Дженнингс должен был поехать с ними, но его задержало в последнюю минуту важное дело. Поэтому он отправил их одних, рассчитывая присоединиться к ним через два–три дня в отеле в Цюрихе. Приехав туда, обнаружил, что его жена и сын исчезли.
– Похищены, конечно, – неторопливо сказал Янчи. – Швейцарско–австрийская граница не является преградой для решительных людей. Или, возможно, ночью их вывезли на катере.
– Так мы и думаем, – кивнул Рейнольдс. – Озеро Констанс. Как бы то ни было, но точно известно лишь, что с Дженнингсом связались в самые первые минуты после его прибытия в отель, объяснили, что произошло, и не оставили никаких сомнений относительно будущего его жены и сына, если он не последует за ними за «железный занавес». Дженнингс старый, дряхлый человек, но отнюдь не старый дурак. Он знал, что с ним не шутят, поэтому сразу же отправился.
– И теперь, конечно, вы хотите вернуть его?
– Да, мы хотим вернуть его. Вот почему я здесь.
Янчи слегка улыбнулся.
– Интересно узнать, как именно вы собираетесь спасти его, мистер Рейнольдс, и конечно его жену и сына, так как без них у вас ничего не получится. Три человека, мистер Рейнольдс! Старик, женщина и мальчик. Тысячи километров до Москвы и глубокий снег, лежащий в степях.
 
– Не трех человек, Янчи, нет. Только одного профессора. Мне нет нужды ехать за ним в Москву. Он находится на расстоянии менее двух миль от места, где мы сейчас с вами сидим. Прямо здесь, в Будапеште.
Янчи даже не пытался скрыть своего удивления.
– Здесь? Вы уверены в этом, мистер Рейнольдс?
– Полковник Макинтош в этом уверен.
– В таком случае Дженнингс должен быть здесь, несомненно здесь. – Янчи повернулся в кресле и посмотрел на Графа. – Ты слышал об этом?
– Ни слова. В нашем управлении никто об этом не знает, могу поклясться.
– Весь мир узнает об этом на следующей неделе, – спокойно и уверенно пообещал Рейнольдс. – Когда Международная научная конференция откроется здесь в понедельник, с первым докладом выступит профессор Дженнингс. Его готовят на роль звезды в этом спектакле. Это будет самый большой триумф коммунистической пропаганды за последние годы.
– Понимаю, понимаю. – Янчи задумчиво побарабанил пальцами по столу и резко вскинул голову. – Профессор Дженнингс… Вы сказали, что вам нужен только профессор?
Рейнольдс кивнул:
– Только профессор.
Янчи уставился на него:
– Побойтесь Бога, приятель, разве вы не понимаете, что произойдет в таком случае с его женой и сыном? Заверяю вас, мистер Рейнольдс, если вы ждете от нас помощи…
– Миссис Дженнингс уже в Лондоне. – Рейнольдс поднял руку, предваряя дальнейшие расспросы. – Она серьезно заболела около десяти недель назад, и Дженнингс настоял, чтобы она отправилась на лечение в лондонскую клинику. Он заставил коммунистов уступить его требованиям. Невозможно принудить, пытать или промывать мозги человеку масштаба профессора, чтобы не повредить его способности плодотворно работать, а он наотрез отказался работать, пока не выполнят его требования.
– Должно быть, он серьезный человек, – восхищенно кивнул Граф.
– Он на всех наведет страх, если что–то делается не так, как он хочет, – улыбнулся Рейнольдс. – Но это не такое уж большое достижение. Русские, во всяком случае, не проиграли. Они получили возможность пользоваться знаниями величайшего на сегодняшний день действующего знатока баллистики. У них в руках две козырные карты – Дженнингс и его сын. Они знали, что миссис Дженнингс вернется. Они только потребовали, чтобы все делалось в атмосфере абсолютной секретности. В Британии и полдюжины людей не знает, что миссис Дженнингс находится там. Даже врач, сделавший ей две серьезные операции.
– Она поправилась?
– Все висело на волоске, но обошлось благополучно, и она очень быстро идет на поправку.
– Старик будет доволен, – пробормотал Янчи. – Его жена скоро возвращается в Россию?
– Его жена никогда не вернется в Россию, – категорически заявил Рейнольдс. – И у Дженнингса нет причин быть довольным. Он думает, что его жена находится в критическом положении, а маленькая надежда на ее выздоровление быстро исчезает, мы ему сообщили именно это. Вот почему он так думает.
– Что? Что? – Янчи вскочил на ноги. Его серые глаза были холодны и тверды как камень. – Господь Небесный, Рейнольдс! Что за бесчеловечное поведение? Вы и в самом деле так и сказали старику? Сказали, что его жена умирает?
– Наши люди дома нуждаются в нем. И нуждаются в нем отчаянно. Вся работа остановилась. Исследования по последнему проекту полностью в тупике. Уже целых десять недель. Они убеждены, что Дженнингс является единственным человеком, который может помочь им сделать прорыв в исследованиях.
– Поэтому ваши использовали такой… низкий трюк?..
– Это вопрос жизни и смерти, Янчи, – резко оборвал его Рейнольдс. – Это может стать в буквальном смысле слова жизнью или смертью для миллионов. Дженнингса нужно убедить вернуться, и мы используем любую возможность, какая нам доступна, чтобы добиться цели.