Эффект домино. Падение (СИ)

— Моника, — цедит Брайан предупреждающим тоном.
— Что я такого сказала? Всего лишь правду.
— Правда в том, что она как раз занимается сёрфингом, — отвечает он ей.
Моя бровь приподнимается от удивления, но молчу. Интересно, с чего он это взял? Я никогда и никому не говорила о своём тайном хобби.
— Аргументы? — вставляет наш аниматор Том.
— Загар, — Брайан смотрит в мои глаза, слегка прищурившись. — На её бёдрах слабая полоска от гидрошорт. Типично для сёрферов.
Непроизвольно оттягиваю ткань своих пижамных шортиков вниз, чем, собственно, и выдаю себя. Как он смог что-то рассмотреть в полутёмной комнате?
— И что же тогда ложь? — парирую я, пока не подтверждая его домыслы.
— Кофе ты варить не умеешь.
— Обоснуй.
Бросив на меня повеселевший взгляд, парень встаёт со своей подушки и подходит к столу, с которого берёт нож. Мне становится трудно дышать, так как понимаю, к чему это всё ведёт: он решил пойти методом исключения. Брайан слегка проводит большим пальцем по лезвию, оценивая степень заточки, а затем поступью хищного зверя приближается ко мне и подаёт руку в молчаливом приглашении. Он хочет проверить, как далеко я готова зайти?
«Уже зашла, Брайан. А вот на что готов ты?» — мысленно задаю этот вопрос, когда вкладываю свою ладонь в его.
— Ты спятил, Кроу? Она же пьяна! — взвизгивает Моника.
Парни одёргивают её, призывая помалкивать, а девчонки в ужасе прикрывают рты ладонями. На моём лице наверняка написана растерянность, но не от того, что мне страшно, а от того, что не ожидала от Кроу такого абсолютного доверия мне. Он не боится, что я промахнусь?
— На какое расстояние мне отойти? — шепчет.
— Вставай к стене, я сама отойду, — шепчу в ответ, задевая губами мочку его уха. Подмечаю, что от него совсем не пахнет пивом. Тоже прикидывался, как и я?
Брайан отходит к стене и, расслабленно убрав руки в карманы штанов, замирает в ожидании моих действий.
— Давайте хотя бы свет включим! — не унимается запаниковавшая Моника.
Сердце неприятно ёкает. Она ведь и вправду к нему неравнодушна… Ребята шустро сдвигаются в кучку, освобождая пространство для метания. Отхожу в другой конец комнаты на расстояние около пяти метров от Брайана, рассчитывая количество оборотов, которое успеет совершить нож. В его взгляде плещется нескрываемая уверенность, которая ни с того ни с сего начинает подавлять мою. Что, если рука дрогнет? Что, если что-то пойдёт не так? Одно дело — метиться в мишень, и совсем другое — в живую цель. Нет, не так: в человека, которого боюсь даже ранить, не то, что убить. Он слегка кивает мне с одобрительной улыбкой на лице. Как только встаю в подготовительную стойку, вмешивается О’Доннелл:
— Так, всё. Сандра, мы все поверили. Правда, ребят?
Они дружно поддакивают, наверняка не желая становиться свидетелями убийства. Все они сомневаются в благополучном исходе, кроме одного человека.
— Нет. Пусть кидает, — выносит свой жёсткий приговор Кроу. — Кэсси, давай! — поторапливает меня.
Берусь за прохладное лезвие, располагая пальцы по обе стороны. Смотрю последний раз в его глаза, которые сейчас будто сверкают в отблеске света. Секунда. Глубокий вдох. И на выдохе совершаю резкий выпад, одновременно выбрасывая клинок вперёд. Тишина разрезается глухим ударом ножа, вошедшим в деревянную обшивку аккурат над кончиками волос Брайана.
— Чтоб. Я. Сдох. — Дэн оживает первым.
Все остальные затаили дыхание, готовясь к печальной развязке. Странные люди. Неужели я стала бы так рисковать, не будь у меня подготовки? Специальный метательный нож однажды забыл у нас очередной собутыльник отца, и я стала тренироваться. Сначала по меткам на стене, а потом и по нарисованной мной карикатуре на Шейна. Злость плюс обида — в сумме самый лучший мотиватор, чтобы поднатореть в таком навыке.
Молча подхожу к самому смелому парню в моей жизни. Все шесть шагов до него мы смотрим друг на друга, не отрываясь, и, что странно, в его глазах я чётко вижу восхищение. Всё, что испытываю в этот момент я, это облегчение. Поравнявшись с Кроу, тянусь к рукоятке, но он перехватывает мою руку и, чуть склонившись к моему уху, едва слышно произносит:
 
— Наконец-то ты показала себя. Будь всегда такой.
— Какой?
— Собой.
  
ГЛАВА 7 ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ — ГРУСТНЫЙ ПРАЗДНИК
 
Кассандра
Уроки испанского стали моей любимой частью дня, потому что в эти часы я могу вдоволь насладиться вниманием Брайана, предназначенным только мне одной. В школе рядом с ним постоянно кто-то есть. Он всё время кому-то и зачем-то нужен: то помочь с заданием, то сходить в библиотеку, то помочь принести какую-нибудь аппаратуру. Я уже молчу про наших немощных одноклассниц, которые его вечно одолевают просьбами, особенно когда он оказывается вблизи меня.
А ещё, после поездки в Санта-Ану между нами что-то изменилось, и не в лучшую сторону. Меня не покидает чувство, что Брайан стал со мной более закрытым, хотя в нашей паре «колючим ёжиком» была, скорее, я. Он словно ждёт от меня каких-то слов или действий, но каких? Читать мысли я пока не научилась, поэтому смиренно жду от него малейшего знака, по которому я смогла бы понять, что происходит. Может, он разочаровался во мне? Или после той сцены в моём доме первоначальная симпатия превратилась в жалость? Или он и вовсе хочет прекратить наши занятия, но, опять же, из жалости не решается сказать об этом?
Никогда не замечала за собой эгоизма, но с появлением этого парня в моей жизни всё перевернулось с ног на голову. Он настолько избаловал меня своим вниманием, что теперь его отсутствие ощущается так, будто я стою без одежды посреди оживлённой улицы. Я хочу, чтобы он смотрел только на меня, улыбался только мне, касался только меня.
— Брайан, зачем тебе испанский? — спрашиваю напрямик, потому что уже начинаю замерзать от его отстранённого поведения. Я сижу за столом, а он предпочёл остаться на своей кровати, выполняя письменное задание прямо на коленке.
Кроу поднимает на меня взгляд исподлобья и отвечает так, будто у него уже заранее был заготовлен дежурный ответ:
— Знание любого иностранного языка тренирует память, самодисциплину и концентрацию.
В его тоне нет привычной ироничности и весёлости, которой он поначалу пытался меня очаровать, и мне становится ещё тоскливее.
— Вот именно. Любого. Так почему испанский?
— Он считается одним из самых простых языков, — устало пожимает плечами.
— Который, как известно, можно выучить самостоятельно, — добавляю я, нахмурившись.
«И который ты выучил, зазнайка», — тоже хочется сказать, но молчу, иначе после моего рассекречивания у нас совсем не будет поводов для встреч.
— Можно, но не хочу, — немного помедлив, отвечает Брайан. — Ничто не заменит общения с носителем языка.
Не могу сдержать улыбку, потому что он сейчас мог воспользоваться моментом и прекратить оплачивать ненужные ему уроки, но не сделал этого. А это значит одно: моё присутствие здесь ему нужно. Несмотря на то, что губы Кроу плотно сомкнуты и ничем не выдают приподнятого настроения, в его глазах пляшут задорные огоньки, будто ему известна какая-то истина, которую мне только предстоит постичь. Мы продолжаем в молчании изучать друг друга, пока не раздаётся стук в дверь.
— Да? — громко спрашивает Брайан, не отрывая от меня взгляда.
— Спускайтесь на ужин, — зовёт нас приглушённый голос Эллисон.
Какая всё-таки тактичная женщина! Она даже не пыталась подёргать за ручку или без спроса открыть дверь. Лишнее подтверждение того, что взаимоотношения в их семье построены на доверии и уважении.
Брайан встаёт с места и с гордым видом протягивает мне лист с заданиями, сложенный пополам. Убираю его в сумку, чтобы, как обычно, проверить дома, и, наспех побросав сверху свои письменные принадлежности и тетради, иду вслед за ним в столовую, откуда доносятся потрясающие ароматы.
К моему удивлению, сегодня с нами и Норман Кроу. Мы с ним уже успели познакомиться, когда он привозил ключи от квартиры, в которой мы сейчас временно проживаем с моей мамой. Мистер Кроу приветствует меня располагающей улыбкой, от которой я тушуюсь. До сих пор никак не могу привыкнуть к такой душевности, по сути, посторонних людей, но изо всех сил стараюсь соответствовать им и не быть букой, поэтому тоже искренне улыбаюсь ему.