Газлайтер. Том 22 (СИ)
— А ты чего хмурый, Опчикарский?
Тот нехотя отрывается от экрана, но вместо ответа только пожимает плечами:
— Да так…
Шаровой, вытянув ноги на соседнее кресло, усмехается:
— На тебя не похоже. Ты же сам мечтал о драках. Только недавно жаловался, что Филин тебе разгуляться не даёт. Ну вот, теперь у нас каждый день «тусовки», пока таскаем этих ушастых иномирян в больничку. Так чем плохо?
Мерзлотник тяжело вздыхает, возвращая взгляд на экран.
— Так-то да… — протягивает он, качая головой. — Только если Филинов поручил нам это, а сам исчез в другом месте, значит, там сейчас гораздо веселее и интереснее. И знаешь что? Мне прямо отчётливо кажется, что я упускаю самое сладкое.
Веер и Шаровой переглядываются.
— Блин, и у меня теперь тоже. Ну спасибо тебе, Опчикарский, — вздыхает Веер и, поднявшись, идет к холодильнику. — Всё же выпью я вишневенького.
* * *
Буяновский кремль, Буян
Тигрица наблюдала, как Данила уверенно прошёл мимо разбитых баррикад, спускаясь по лестнице к поединку с князем Буревестником. Камни и обломки раздавленных дверей валялись по полу, искры ещё тлели в местах, где недавно бушевала магия. Граф пошёл на драку, но стоять и наблюдать со стороны — не её стиль.
Обогнув Светку, Красивая бросилась к другой лестнице, молниеносно преодолевая пролёт вниз. Воздух вспыхнул порывом, когда она приземлилась.
В коридоре, между искорёженной мебелью и следами недавнего боя, ей попался боец — потрёпанный, напуганный, с автоматом в руках. Он застыл, его взгляд цеплялся за полосы на ее мохнатом боку, дыхание сбилось, словно перед ним явился сам зверь войны.
Тигрица оскаливает клыки, разрывая воздух грозным, рычащим гулом.
— РРРАУУУ!
Рык тяжело ударяет по ушам, отдаётся вибрацией в стенах.
Боец вздрагивает, пальцы судорожно разжимаются, автомат с глухим стуком падает на каменный пол.
В глазах мелькает паника.
Не раздумывая, он разворачивается и с визгом бросается к ближайшему окну.
Глухой удар. Грохот стекла.
Тигрица лениво смотрит вслед, как он исчезает в темноте улицы.
— Мда… хлипкий.
Красивая даже не сбавляет темпа. Ее ведет запах графа Данилы. Она проносится по этажу, ловко лавируя между завалами, перепрыгивая через груды обрушившихся балок, будто парящая в прыжке тень. Шаги её бесшумны, лёгкие, отточенные годами охоты.
Один прыжок, ещё один — и вот она уже на другой лестнице. Она взлетает вверх, преодолевая ступени стремительными рывками, пока не достигает первого пролёта между двумя этажами.
И вдруг она застывает.
Перед ней раскинулся белый туман, густой и вязкий, будто живая, шевелящаяся субстанция. Он медленно растекается по воздуху, словно клубящаяся призрачная дымка, цепляясь за стены полупрозрачными щупальцами.
Астрал.
Красивая распахивает зрачки, расширяя своё восприятие. Её инстинкты предупреждают об опасности, шерсть на загривке едва заметно поднимается.
Это не просто преграда.
Но Красивая не теряется.
Дар её рода, переданный от матери, пробуждается. Глаза пронзают белёсую дымку, распутывая её тайны. Там, в глубине, она видит невидимое — нити эмоций, потоки энергий, скрытые узлы телепатии, колебания психических барьеров.
Кто-то создал этот заслон. Кто-то наблюдает за ней.
Красивая скалит клыки и, не отрывая взгляда от тумана, делает первый шаг вперёд.
Перед Красивой, сквозь плотный, переливающийся астральный туман, разворачивается схватка.
Один из сражающихся граф Данила.
Воздух пульсирует. Напротив графа стоит сухопарый мужчина, облачённый в одежду безупречного покроя, пошатываясь. На его пальце сверкает массивный золотой перстень, испускающий тонкие волны энергии. Артефакт, источник силы — но не его собственной.
Этот старик, должно быть, князь Буревестник.
Но кто те странные фигуры, что появляются рядом с Данилой?
Они вспыхивают в Астрале, их очертания мерцают, будто их высекают искры живой мысли. Полупрозрачные силуэты вибрируют, меняя очертания. Они нереальны, но мощь, исходящая от них, настоящая.
Ментальные воины.
Красивой перехватывает дыхание.
Она замирает, не в силах отвести взгляд, её мысли скачут, извлекая из глубин памяти слова матери.
Когда-то, в детстве, в одну из долгих ночей, мать рассказывала ей древнее пророчество:
«Явится Эллор-Хао. Избранный. Он объединит все миры. Его всегда будут окружать сильнейшиее воины-двударники. Он сможет по щелчку пальцев создавать их из ничего.»
И вот они здесь.
Эти воины действительно возникли из пустоты.
И каждый из них могуч.
Огневики в пылающих алых доспехах. Магнетики — серебристые, искрящиеся, с плавающими вокруг них металлическими осколками, подчинёнными одной лишь их воле. Тёмники в угольно-чёрной защите, из их пальцев струятся всполохи теневой магии.
Без колебаний они обрушивают шквал атак на князя.
Буревестник, поражённый, в отчаянии закрывается пси-щитом. Не своей силой — щит исходит из перстня. Он не мастер магии, он лишь держится за чужую помощь.
А Данила использует свою.
У Красивой перехватывает дыхание.
Она чувствует психическую энергию в воздухе — она вживую видит это противостояние настоящей силы и краденной мощи.
А Эллор-Хао…Тьфу ты, граф Данила!
Конечно же, он не может быть тем самым Избранным.
Какова вероятность, что Красивая случайно столкнулась с тем, кого описывало пророчество?
Никакая.
Просто совпадение.
Но…
Мысль не уходит.
* * *
Ну вот, казалось бы, всё.
Ещё один удар — и князю конец.
Ментальные легионеры почти загасили его, защита трещит по швам, щит из перстня вот-вот рассыплется, и остаётся просто добить этого заёмного телепата, который продал свою дочь за иллюзии кораблей и яблок.
Но не тут-то было.
— Демон! Демон! Ты обещал мне силу! Где ты, чёрт тебя побери⁈ — орёт князь, судорожно вскидывая свою побрякушку.
И тут из пустоты раздаётся эхо.
Голос прокатывается по Астралу, тягучий, ленивый, будто его только что разбудили.
— Так я же дал тебе силу. Свою силу. Что ты ещё хочешь, Буревестник?
Опа.
А вот это уже интересно.
Прямо из Астрала медленно, с ленцой, точно кот, которого подняли ни свет ни заря, выплывает Мираж.
Демон Мираж.
Тысячеглазый.
Легендарная тварь.
Один из самых известных Демонов, которых только породили Астральные глубины.
И вот он здесь.
Даже я о нём слышал.
А если о каком-то Демоне знают все, это автоматически означает, что он отбитый на всю голову.
Обычно эти твари сидят в своих астральных норах, копят силу, плетут интриги и нашёптывают сладкие обещания тем, кто достаточно глуп, отчаян или жаден, чтобы их слушать. Лишь немногие прорываются в реальность или находят способ контактировать напрямую с телепатами. Вот Бехема, например, с которым я слился — ещё в Шумере шороху навёл, с тех пор о нём и известно.
А Тысячеглазый?
Из той же породы.
И, как вишенка на этом астральном торте, он уже второй генерал Короля Теней, которого я встречаю. Какая удача.
Первым был Бельзовул, но этот… этот чувствуется гораздо сильнее.
Мираж лениво осматривает поле боя, словно это всего лишь пыльная арена, на которой сражаются смертные ради его развлечения.
Потом его бесчисленные глаза фокусируются на мне.
— О, тело Короля Теней заглянуло.
Оу, началось.
Я молча поднимаю руку и показываю ему средний палец.
Ну и что, что у него тысяча глаз, пусть выберет, каким смотреть.
— Твой Король Теней только и может что надеяться на Провидение. — Я прищуриваюсь, будто задумавшись. — Слушай, а может, он просто гонит? Запугивает вас всех тем, что вернётся, а вы, как овцы, ведётесь?
Мираж хмыкает, и явно ему не нравится, куда я клоню.