"Фантастика 2024-68". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Сцепив подрагивающие пальцы, я уставился на мыски своих грязных ботинок и глубоким вздохом невольно втянул пряный аромат «карамели».
— Магда, послушай… — не удержавшись и все-таки облизнув пересохшие губы, негромко ответил я. — Если услышу что-то действительно важное, это сразу же будет у тебя. — А затем сделал неопределенный жест в окно: — Но прошу, не нужно вот так вот подвергать меня риску?
— Если мы узнаем, что Нискирич стал проявлять неожиданный интерес к Гариб-базару, а ты по природной рассеянности забыл ввести нас в курс дела, я сильно расстроюсь, — пропустив мою законную просьбу мимо ушей, твердо добавила чу-ха в красном.
— Я могу идти?
— Проваливай, — с зубастой улыбкой отмахнулась Магда, убирая кальян в сумочку. И вдруг, когда я уже потянулся к дверной ручке, попросила — жестко, будто гвоздь вколотила: — Но сперва скажи это.
Я прикусил губу и тяжело опустился обратно. Иногда проволока затягивалась так крепко, что вызывала не страх, а гнев.
— Скажи сама, — не узнавая собственный голос, предложил я.
— И все же я настаиваю. — Чу-ха поглаживала янтарные бусы на темно-серой шерсти и не переставала улыбаться.
— Не переломишься, — злобно парировал я, и глаза Магды опасно сузились.
Если бы Ланс фер Скичира внутри меня мог обрести тело хотя бы на долю секунды, я получил бы от самого себя такой удар по яйцам, что неделю не встал бы с кровати…
— Ты слишком дерзкий для одинокого изгоя, Лансик, — напряженно ухмыльнулась Красная Вистар.
— А ты слишком самоуверенна для одинокой сучки, — оскалился я, уже ожидая удара в шею.
Но его не последовало. Я выдержал обжигающий взгляд из-под алых ресниц, прихватил рюкзак и все же открыл дверь фаэтона.
— Ты успел забыть, что меня никогда не цепляли твои подначки, Лансик, — с вздохом произнесла Магда. Вынула из сумочки сканер умного корректировщика косметики, откинула вуаль на лоб и пробежалась по узкой морде прозрачным лучом, проверяя безупречность вечернего раскраса. — Так мне долго ждать?
— Предпочту еще послушать твоего волшебного голоса.
Моя левая нога уже стояла на влажном тротуаре. Я ждал едких угроз или металлических приказов, но Магда неожиданно сдалась.
— Хорошо, скажу сама, — вдруг приободрилась она, пряча косметический прибор.
И сказала. Не то, чтобы традиционную фразу, но своего рода персональный фонетический фиксатор Ланса фер Скичиры, использовать который тварь не забывала (или заставляла меня самого) не реже раза в пару месяцев.
— Тебе не покинуть Юдайна-Сити живым, — почти прошептала чу-ха в красном и янтаре, лукаво подмигнув на прощание из-под дымчатой сетки. — Ты же всегда это понимал?
Я покосился на нее, поймал внимательный взгляд Жи-ми, втянул еще немного пропахшего дурманом воздуха салона и чуть не проблевался. Свободной рукой накинул капюшон, выскользнул наружу.
— Концерт окончен? — сплюнув под пузатое колесо «Крейса», уточнил я напоследок. — Тогда до новых встреч.
И захлопнул дверцу.
Фаэтон «Голубого Лотоса» без промедления поднялся в воздух, скользнул к перекрестку и растворился в потоке ярких габаритных огней. Роскошный транспорт силового крыла тайной канцелярии Смиренных Прислужников не носил ни единого опознавательного знака, но парящие рядом легковушки раздвигались в стороны, будто «Крейс» Магды был заключен в невидимую отталкивающую сферу…
Двигаться я смог только через минуту, все это время, будто Куирколь, бездумно всматриваясь вслед улетевшему фаэтону. Затем тело сотрясла дрожь, рюкзак чуть не выскользнул в лужу, но я удержал. Снова сплюнул, но жалко и вязко, испачкав пальто. Утерся, размазав, и заставил себя отойти от обочины.
Насколько Магда права, утверждая, что своей жизнью я обязан вовсе не «Детям», а ей? О, этот вопрос я задавал себе сотни раз… И вот снова. Опять на грани. Опять на тонком острие опасной иглы, под которой раскинулась хищная бездна. Балансируй, Ланс, и не вздумай терять равновесие!
Я задрал рукав и поднял левую руку к лицу. Перехватил запястье пальцами правой, чтобы «болтушка» не тряслась. Открыл базу вызовов, нашел нужный, послал сигнал.
 
— Слушай, надеюсь, у тебя добрые вести? — ответили мне вместо приветствия.
— Работа выполнена, — хрипло произнес я и вновь ощутил тяжесть убогого кулона.
— Яри-яри, Ланс, это просто прекрасно! — свето-струнный слепок Перстней над моим гаппи расплылся в довольной улыбке. — Где тебя перехватить?
  
praeteritum
 
Я продолжаю постигать и забывать. 
Эта виртуозная рокировка в моем сознании так легка и непринужденна, что часть образов мягко уже подменена новыми, а оставшиеся не у дел выглядят нелепыми нагромождениями искусственных слов. Полностью перестроившись на мышление чу-ха-хойя, я больше не уверен, где настоящее слово, а где выдумка и бессвязное лепетание. 
Орбитальный лифт, консульство, генератор, цирк, шпинат, лайнер, акула, реконкиста, видеосигнал, батискаф, волейбол, карбон, микроволны, подсолнух, искусственное оплодотворение и мотороллер неумолимо заносит песком забвения, словно руины огромных бетонных комплексов, которые Стиб-Уиирта обходят в пустыне. 
К концу второго месяца похода однообразные пустоши внезапно остаются за спиной вместе с душной жарой. Оставляя восход по левую руку, теперь мы кочуем вдоль берега широченной неторопливой реки. Вдоль ее берега виднеются деревни, и это совсем не жалкие мазанки осевших пустынных стай; я с удивлением замечаю бетонные постройки, рослые ветряки, системы водозабора и линии электропередач. 
А впереди на горизонте темнеет огромное пылевое облако, будто застывший клокочущий самум. Местные жители — тоже крысолюди, но чуточку другие, — опасливо косятся на незваных гостей из Стиб-Уиирта, нам тут явно не рады. 
На третий день кочевки вдоль большой воды мы выходим к городу, о котором я уже успел немало узнать, но у меня все равно отвисает челюсть. Все спокойное и повседневное сразу кажется тщетным и недостойным, а тяготы перехода мгновенно становятся малозначительными, как и мое незавидное положение пленного прислужника. Раба, если говорить откровенно… 
Первым делом я вижу махину башни в сердцевине облака из пыли и промышленных выбросов, которую называют «Слюдяным небесным мостом». Она колоссальна, словно меч великана, вбитый в землю из белоснежных облаков. 
Следом я замечаю силуэты прочих высоких зданий, бетонные эстакады, широкополосные магистрали, пеструю мозаику дорожных знаков и указателей, и от увиденного теряю дар речи. Вместе с последними остатками призрачных псевдовоспоминаний… 
Терроризм, циклон, монархия, сверхновая, мультиплекс, пчела, контактные линзы, инцест, аспирин, самолет, подкова, эпителий, полиэтилен, блюз, социум, дорожная разметка, фуникулер, распад ядра, паук, лейкоцит и яблочный джем — этих слов никогда не существовало в их первозданном понимании. Их изначальный смысл больше неизвестен мне, они стали миражами и фантомами моего воспаленного рассудка. Они подменились. 
С расстояния в несколько километров я смотрю на Юдайна-Сити из хвоста кочевой процессии и понимаю, что отныне в моем сознании нет места ничему главнее, чем этот чудовищно-огромный город. 
К вечеру того же дня Стиб-Уиирта размещаются на стоянку. 
Место выбрано на холме, вокруг которого приткнулись сразу три поселка. Те, кого здесь именуют без уважительной приставки «хойя», трудолюбиво выращивают в герметичных загонах овощи и скот. Они сразу отправляют к нам вооруженную делегацию, но старейшины привычно договариваются с фермерами и выкупают для племени право провести здесь пару дней. 
Самки и подростки снова ставят шатры, я привычно присоединяюсь к ним в этой непростой работе. Но меня зачем-то зовут к старейшинам. В груди поселяется недоброе предчувствие, я неохотно подчиняюсь. 
И с недоумением узнаю, что меня включают в состав экспедиции, которая пойдет в Юдайна-Сити. Тогда я еще не понимаю, что это значит, и даже упираюсь решению. Джу-бир-Амрат тоже недоволен приказу старейшин, но не спорит и даже повышает на меня голос. Решение определенно принадлежит не моему господину, но он вынужден смириться. Как и я…