Любовные артефакты и прочие (не)приятности (СИ)
Я сделала маленький глоток, надкусила печенье. Варт влил в себя содержимое чашки одним махом, точно это был эль.
Мы заговорили одновременно:
— Раз уж я здесь, может быть, покажете мне самые редкие безделушки?
— Я нашел способ починить ваш артефакт.
Мои губы непроизвольно сложились в маленькую букву «О»: такого поворота я не ожидала.
— Но для этого мне придется съездить в университет, чтобы посоветоваться с коллегой, — торопливо закончил господин Ойтнер.
Хм… А неплохо все складывается: кот из дома, мыши в пляс!
— Замечательно! — воскликнула я совершенно искренне и тут же смущенно залепетала: — Мне стоит уйти? Наверное, это неудобно… что я останусь в вашем доме… совсем одна. Но вы не переживайте, я отлично доберусь по сумеркам. Что плохого может случиться?
— Что вы, оставайтесь! Я отлучусь совсем ненадолго — одна нога здесь, другая там. Починю артефакт и провожу вас домой.
— Спасибо, вы так добры!
— Что же, пойду.
Варт тут же, не откладывая дела в долгий ящик, вскочил на ноги.
Я знала, что происходит: ему становилось все труднее оставаться со мной наедине и сдерживать себя. Однако стоит бедолаге выйти за порог, как он всем сердцем начнет стремиться назад. Но отпускать его пока рано.
— Ах, как жаль, что у нас совсем нет времени на небольшую экскурсию, — вздохнула я. — В витрине я увидела прекрасный перстень с изумрудом. Признавайтесь, ведь именно он составляет жемчужину вашей коллекции?
Я сделала вид, что задумалась.
— Или нет, это определенно золотой браслет тонкой работы. Ужасно любопытно, для чего он предназначен!
Любой коллекционер не смог бы остаться равнодушным к столь неподдельному интересу — а сейчас я не притворялась. Варт вернулся, не успев дойти до порога гостиной, встал у витрины и кивком пригласил меня приблизиться.
— Перстень красив сам по себе, но как артефакт представляет весьма малую ценность: он укрепляет память владельца. Его подарила мне матушка, когда я поступил в университет, с напутствием, чтобы я хорошо учился. На память я никогда не жаловался, но вполне возможно, что мертвый визерский язык я с легкостью освоил именно благодаря перстню.
— Какая милая у вас матушка! Тогда, выходит, это браслет?
Я игриво стрельнула глазами из-под опущенных ресниц. Выстрел пришелся прямо в цель, Варт подался вперед, склоняясь к моим губам. Опомнился. Нервно запустил пятерню в волосы и взлохматил их еще сильнее, чем прежде. В глазах мелькнуло отчаяние: «Что, ради всего святого, со мной творится?» Он отступил на шаг и уставился на витрину.
— И не браслет. Хотя, полагаю, многие женщины не отказались бы от этой вещицы. Браслет притупляет чувство голода, и его хозяйка быстрее… хм… приходит в форму, так сказать.
— Какая полезная безделушка!
Пожалуй, его я тоже прихвачу с собой, когда вскрою витрину.
— Но вы меня совсем заинтриговали! Какой же артефакт самый ценный?
— Угадаете?
Я заинтересованно пробежала глазами по хранившимся под стеклом предметам. Перешла к следующей витрине, потом к последней, где было совсем немного артефактов. Невзрачного вида камешек, по виду так обычный голыш, флакончик из зеленого стекла и сплетенный из волос тонкий поясок. Три артефакта, которые содержались отдельно.
Я постучала кончиками пальцев по стеклу, в ответ по прозрачной поверхности побежала сеточка охранного заклинания.
— Вот эти! Верно?
— Верно!
— А для чего они?
Варт открыл было рот, чтобы объяснить, но промолчал и вместо этого загадочно улыбнулся.
— Давайте так. Попробуйте догадаться! Зато будет не так скучно дожидаться, пока я вернусь.
Вот! Ведь! Засада! Что поделать, придется брать артефакты не глядя, пусть Реджинхард сам разбирается с их предназначением.
— Славная затея, — кисло улыбнулась я, но окрыленный похвалой Варт не заметил моей досады.
— Вернусь буквально через полчаса!
— Не торопитесь! Я никуда не денусь. Сяду вот здесь, в кресло, буду есть печенье и размышлять об артефактах.
Глава 6. Натуральное возвращение в детство
Варт
Выбежав на улицу, я принялся вертеть головой по сторонам, натурально как разбуженная сова с круглыми глазами, высматривая свободный экипаж. И, конечно же, ни одного и близко не было. Все они были набиты веселыми и не совсем трезвыми людьми, я даже на мгновение замер с поднятой рукой, пытаясь вспомнить — что за праздник сегодня? А потом вдруг понял. Поздний вечер пятницы. То самое время, когда я обычно уже готовился ко сну, ведь впереди выходные — целых два дня увлекательной работы в лаборатории… Как же давно я не выбирался из дома в это время. И, естественно, успел забыть о том, какими людными бывают улицы города!
Усмехнувшись, я поднял воротник плаща, сунул руки в карманы и быстрым шагом пошел в сторону университета. Ничего страшного, если ни одного дилижанса не удастся поймать, пройдусь пешком. В конце концов, я знал, где можно срезать дорогу, пройдя дворами… Да я бы с закрытыми глазами добрался до своего учебного корпуса, если бы это потребовалось! Хорошо, что Фармела посетили в крошечной гостинице при университете, а не где-то подальше, так что… Стоп.
Не замедляя шага, я закусил губу. Что, если он уже лег спать? Будет потрясающе невежливо будить его под таким, хм, неважным предлогом. Я пошевелил в кармане обломки артефакта, завернутые в папиросную бумаги и отрез мягкой фланели. Он ведь может меня просто не принять… И будет прав. А еще он может сейчас просто весело проводить время — и что мне делать? Искать по всем окрестным тавернам? Или ждать у дверей, как юный студент, подкарауливающий великого ученого — с целью получения автографа? Да-а-а, весь этот вечер — натуральное возвращение в детство.
Давно я не делал таких глупостей, как сегодня. Как будто часть самоконтроля отключилась и выпустила на свободу инфантильные мысли и инстинкты, которые не к лицу цивилизованному человеку. И это было неожиданно… не так уж ужасно. Даже местами приятно. Надо было честно признаться самому себе: стоять рядом с Кэс, обещать ей помощь, предвкушать, как буду провожать ее домой, держа за руку – все это было весьма притягательно. И волновало не только мое сознание, но и, хм, тело. Так сильно, что даже дыхательные практики не помогали.
Тем временем я дошел до университетского комплекса зданий и направился к гостинице. Хорошо, что я был неплохо знаком с мистером Дьюком, тамошним администратором: однажды помог ему с настройкой нагревательных и осветительных элементов бытового контура, с которыми он никак не мог справиться. Так что, по крайней мере, можно было ожидать теплого приема и надеяться на то, что мне — по секрету, разумеется — сообщат номер комнаты, в которой остановился Фармел. И вот тогда придется переступить через себя и отважиться побеспокоить малознакомого человека в такое время…
— Корвин Фармел? — переспросил мистер Дьюк, листая толстый регистрационный журнал. — Вы немного не успели. Он уже выехал… примерно час назад.
— Час назад? — растерянно переспросил я.
— Да-да, — закивал администратор. Кажется, он скучал и был не прочь поболтать. — Его неожиданно вызвали на работу по какому-то срочному делу. Он еще сокрушался, что я не смог достать ему билеты на паролет — а что я буду делать, если все выкуплены? Очень возмущался этот ваш Фармел. В пассажирском дилижансе ему, дескать, неудобно. Да и останавливается тот у каждого столба…
— Спасибо! — перебил я собеседника. Невежливо, конечно, но сейчас была важна каждая секунда. Если Фармел поехал на последнем пятничном дилижансе, у меня был шанс его догнать! Перехватить во время долгой остановки в пригороде, если у меня получится найти какой-то более быстрый транспорт. Хотя, что значит “получится”? Должно получиться! — Можно воспользоваться вашей зеркальной системой?
— Вам — можно, — улыбнулся мистер Дьюк. Выделив слово “вам”. Я благодарно кивнул и подхватил со стойки зачарованное зеркало связи. В гостиницах они обычно были отличного качества и заряжены на множество сеансов, так что мне удалось очень быстро достучаться до собственного дома. Осталось только надеяться, что Кэс услышит звон вызова, несмотря на то, что у меня он стоял на самой малой громкости. И сумеет разобрать, что вызов предназначен именно для нее.