Ты всего лишь Дьявол

Джо направился к двери, но остановился на пороге.
— Да, еще одна мелочь. Не знаете ли вы, почему все окна в Норфорд Мэнор забраны решетками?
— Знаю. Первый этаж был снабжен ими, вероятно, еще в первые годы после постройки дома, а решетки на втором этаже — это идея миссис Элизабет Эклстоун. Она боялась за детей — Патрицию и Ирвинга. Почти все окна выходят на глубокую пропасть. После установки решеток она была спокойна за то, что никто из детей не высунется слишком далеко через подоконник. А потом все так и осталось.
— Понимаю. Спокойной ночи, сэр Александр.
И Джо Алекс поднялся к себе. Он долго разглядывал чертежи старого дома. Потом сложил их в папку, зевнул и осмотрелся. Его взгляд остановился на пишущей машинке, и ему показалось, что она ответила ему взглядом, а в ее многочисленных маленьких, густо посаженных глазках-клавишах мелькнуло что-то похожее на упрек.
Он потушил свет и улегся в старинную кровать, где до него лежало очень много людей, вслушиваясь так же, как и он сейчас, в шум деревьев за окном.
Засыпая, он вдруг ощутил очень неприятное чувство. Он тут же очнулся с твердой уверенностью, что о чем-то забыл. Но о чем? И вдруг понял: прошло уже два дня с тех пор, как он в последний раз подумал об одной девушке, которая, вероятно, сейчас крепко спала под теплым звездным греческим небом.
С минуту он полежал без движения, потом вздохнул и тихо сказал в пустоту темной комнаты:
— Не сердись, любимая, это чертовски сложная история. И я так мало понимаю из всего этого… А ты ведь знаешь, что это нечасто со мной бывает.
Он хотел сказать еще что-то, но, видимо, Эфиальт, греческий демон сна, спутал его мысли.
Джо Алекс уснул.
  
Глава XV
 
Утро перед грозой
 
Несмотря на обещание, Джо спал недолго. Он проснулся, когда весь дом еще был погружен в сон. Солнце уже встало и пряталось низко за деревьями, а парк пробуждался, и через открытое окно в комнату влетали голоса невидимых птиц, сидящих на ветках ближайшего каштана.
Некоторое время Джо лежал неподвижно, не в состоянии понять, откуда несутся эти звуки и где он находится. Потом, в одну секунду, он все припомнил и сел на кровати.
Затем встал и, прислушиваясь к тихому плеску воды, наполняющей ванну, подошел к окну. Несмотря на ранний час, по-прежнему стояла жара. Сквозь голубизну безоблачного неба пробивался необычный, почти неуловимый стальной оттенок. Гроза, которая нарастала в атмосфере в течение двух последних дней, становилась почти осязаемой, словно каждый атом воздуха был заряжен электричеством.
Джо принял ванну, оделся и посмотрел на часы. Ровно пять. Он улыбнулся. В течение последних месяцев он не раз ложился спать в этот час, но уже давно не просыпался в это время. Он сел за стол. На листе бумаги, вложенном в пишущую машинку, появилось неуловимое облачко пыли, которое поднялось, когда он прикоснулся к нему пальцами. Греция. Книга. Джо вздохнул. Потом беспокойно пошевелился. Нервное напряжение возвращалось. Где-то на дне этого хаоса должно находиться совсем простое и ясное решение. А он, человек, о проницательности которого кружили по стране легенды, сидел вот тут и ничего не понимал. В каждой гипотезе, какую ему удавалось выстроить, сразу же обнаруживалась какая-то деталь, которая делала ее бессмысленной. Но ведь Патриция Линч не могла совершить самоубийство. Это он знал твердо. Она не могла его совершить. Значит, кто-то ее убил. Но зачем, в таком случае, этот кто-то вытворял потом свои дьявольские штучки с отпечатками и портретом?.. Безумие? А может, просто ловкость? Конечно, если бы его доставили сюда хотя бы через день после ее смерти, если бы он лучше знал этих людей, если бы допросил их… Но он приехал сюда, когда на могиле этой женщины выросла, наверно, высокая весенняя трава, а время стерло остроту тех минут в памяти людей…
Одно было несомненным: убийца остался в Норфорд Мэнор и действовал дальше. Он не боялся полиции, не боялся разоблачения, не боялся даже, что его поведение предостережет всех вокруг. Правда, кем бы этот убийца ни был, он уже знал, что сам знаменитый Джо Алекс приехал сюда, чтобы расследовать обстоятельства смерти Патриции Линч. А если и это его не остановит?
 
Джо стиснул зубы. «Тогда я тебя достану…» — сказал он тихо и содрогнулся, потому что сразу же перед его глазами появилось лицо убийцы. Он задумался. Не впервые лицо это появлялось в его раздумьях. Мотив был очевиден, но ни тени доказательств.
Он встал. Распечатанный конверт с документами от Паркера лежал возле кровати. Он взял его в руки.
— Томас Кемпт… Агнес Стоун… Александр Джилберн… Арчибальд Дюк… Ирвинг Эклстоун… Элизабет Эклстоун… Джоан Робинсон… Николас Робинсон… заметки, касающиеся прислуги… Радиограмма из Южной Африки о жизни и делах умершей Патриции Линч…
Абсолютно ничего интересного. Богатство Эклстоунов проверено, оно нерушимо, вот отзыв нескольких банков… Джилберн: без пороков, известный юрист, очень богат, большое состояние, унаследованное от родителей, несколько увеличенное благодаря успешной юридической деятельности… Доктор Дюк: способный врач, происходит из бедной деревенской семьи, стипендиат. Помогает семье. Счет в банке систематически увеличивается на небольшие суммы, никогда ничего не снимал со счета… Агнес Стоун, лучшая выпускница школы медсестер… сирота. Ее нынешняя работа первая, которую она получила сразу после окончания школы… Робинсоны — хорошая семья, прочное финансовое положение, много друзей, милые люди, всеобщие любимцы… Прислуга: безукоризненна, никаких хищений, никаких скандалов.
Джо отложил бумаги, потом спрятал их в чемодан и запер ключиком замок. Затем, после некоторого колебания, снова открыл чемодан, достал оттуда автоматический пистолет и запасную обойму. Он проверил пистолет и положил его в один карман, а обойму — в другой.
— Прекрасно! — сказал он вполголоса. — Я веду себя, как шут из детективного фильма. Мне бы еще пуленепробиваемый жилет и связку ручных гранат за поясом. И в кого это, собственно говоря, я собираюсь стрелять в этом чудесном уголке страны? В кого из этих безупречных граждан? В известного юриста, способного архитектора, знаменитую спортсменку из хорошей семьи? А может, в разбитую параличом даму? В каком-нибудь детективном романе она могла бы вставать ночью и переворачивать портрет. Но как? А следы в гроте? А убийство Патриции? Если бы дочь увидела мать на ногах, она выбежала бы сразу в коридор, чтобы позвать всех домашних… У меня начинается бред…
Несмотря на это, он не вынул пистолет из кармана и не спрятал обратно в чемодан.
Он опять отошел к столу. И вдруг замер.
Внизу звонил телефон. Потом утих. Джо посмотрел на часы. Пять двадцать утра. Сердце забилось быстрее. Значит, все-таки это случилось!
Сквозь толстые стены не проникал ни один звук. Птицы за окном разом стихли, но другие громко запели. Джо осторожно закрыл окно. Он ждал.
Через минуту он услышал то, что так опасался услышать. Глухое медленное постукивание на лестнице. Сэр Александр Джилберн поднимался на второй этаж.
Джо двинулся к двери, но остановился посреди комнаты. Стук.
— Войдите!
Дверь открылась. Знаменитый юрист стоял в халате, накинутом на пижаму.
— Вы не спите…
— Нет. Что-то случилось?
Джилберн вошел и закрыл за собой дверь.
— Только что звонил Томас Кемпт. Портрет сэра Джона Эклстоуна сегодня ночью снова перевернулся лицом к стене.
— Это хорошо! — сказал Джо с таким явным облегчением, но Джилберн посмотрел на него с недоумением.
— Что вы хотите этим сказать?
— О, ничего. Я опасался, что там могло случиться нечто худшее, если говорить откровенно.
— Кемпт ждет у телефона, — Джилберн повернулся к двери. — Он спрашивает, что делать. Я сказал ему, что мы приедем туда на автомобиле через четверть часа. Я думал, вы спите. Я только что-нибудь на себя накину и выведу из гаража машину. Или, может быть, вы лучше выведите свою, а я пока оденусь, хорошо?