Ты всего лишь Дьявол

— Кого вы имеете в виду? — быстро спросил Джилберн.
— О, я не могу называть фамилий. Я ведь абсолютно ничего не знаю. У меня есть только определенная концепция…
— Вы имеете в виду меня? — спросил сэр Александр, явно стараясь скрыть охватившее его волнение.
Джо не ответил.
— Да! Вы имеете в виду меня! Вы приняли во внимание, что когда-то давно я мог поклясться отомстить ей, а потом, когда она вернулась, я разыграл комедию с моим предложением, для создания себе алиби… а потом убил ее… Но вы не имеете права так думать! Клянусь вам — я не убивал ее. Вы должны мне поверить, иначе вы никогда не найдете настоящего убийцу!
Он смотрел на Алекса глазами, в которых таилось столько же боли, сколько изумления.
— Я хотел бы обратить ваше внимание на две маленькие детали… — сказал Джо. — Во-первых, я не сказал ни одного слова о том, что подозреваю вас. Это вы так отреагировали, когда я высказал свою маленькую концепцию о двух подозреваемых. Во-вторых, если бы вы убили Патрицию Линч, желая отомстить ей за то, что она когда-то покинула вас, то… Однако не будем говорить об этом. В этом деле очень много вопросительных знаков. А моя концепция может оказаться бессмысленной. Мне не следовало затрагивать эту тему сегодня, в вашем присутствии. Я допустил ошибку…
Но Алекс сказал это таким тоном, словно сам не верил, что допустил ошибку. Однако сэр Александр не слышал его. Он стоял, вглядываясь в лес за окном, а по его лицу пробежала легкая дрожь, которая внезапно показалась Алексу похожей на колебания земной коры, терзаемой в глубине сейсмическими катаклизмами, лишь слабый след которых достигает поверхности. Он мягко прикоснулся к руке хозяина.
— Пойдемте, — сказал он тихо. — Я здесь затем, чтобы выяснить правду, а мне кажется, что и вы говорили о своем желании ее отыскать.
Джилберн поднял голову.
— В конце концов, вы поступаете именно так, как я хотел. Вы с первой же минуты рассматриваете все возможности. А если иногда это мне неприятно, так ведь важна наша общая цель, а не мои мелочные эмоции…
Он взял трость и двинулся к двери.
Алекс пошел за ним. На лице его появилось то же мрачное выражение, что и тогда в полдень, когда он вел машину в сторону здания Скотленд-Ярда. И сейчас Джо боялся. Боялся за жизнь неизвестного ему человека, которого вскоре мог убить неизвестный убийца, потому что Джо Алекс знал, что нет никакого способа предотвратить надвигающееся преступление, если этот убийца решит нанести удар очень скоро, быть может, уже сегодня… И в эту минуту, впервые в жизни, он хотел ошибиться. Хотел, чтобы одна зловещая логическая конструкция, которую он успел выстроить, даже еще не приблизившись к Норфорд Мэнор и ни к одному из его обитателей, рухнула бы и заставила его посмеяться над самим собой. Но он боялся, потому что давно уже знал силу своих логических построений. Хотя, конечно, могло существовать и какое-то совсем иное решение.
  
Глава VIII
 
Графство, истерзанное ведьмами
 
Джилберн поднял трость и указал на отдаленную точку над кронами деревьев.
— Это Норфорд Мэнор. Нас отделяет от него ровно одна миля. Сейчас дом кажется далеким, но бывают дни, когда у меня возникает ощущение, что он за ночь придвинулся. Все зависит от поры дня, времени года и прозрачности воздуха. Там, справа, находится Дьявольская скала. Когда пойдем в ту сторону, мы не будем видеть ни ее, ни дома, потому что дорога идет через лес, и только когда окажемся у входа в парк, мы увидим ее снова. Вид будет несколько неожиданный, потому что парк заложен очень импозантно. В сторону дома ведет вверх террасами аллея могучих грабов, между которыми расположены клумбы и цветочные поля. Очевидно, сэр Джон хотел таким образом восполнить небольшие размеры резиденции, три стороны которой представляют собой обрывы над пропастью.
Они молча двинулись, обходя клумбу с розами. Джо еще раз взглянул в сторону дома на пригорке. Ему были видны второй этаж и остроконечная крыша, покрытая позеленевшей листовой медью. Он сосчитал маленькие, белые окна, в которых отражались вечерние облака, ползущие с юга. Да, дом действительно был невелик.
 
Они обошли клумбу и очутились на тропинке, пересекающей зеленый луг, поросший нестриженой травой и полевыми цветами. Луг тянулся до самой стены ограды. В конце тропинки Джо заметил в стене прямоугольник калитки.
— Моя мать любила этот луг… — сказал Джилберн, и словно не отдавая себе отчета в присутствии гостя, продолжал так, будто беседовал наедине с собой. — Она хотела, чтобы он всегда оставался таким, как сейчас. Только здесь она сеяла разные полевые цветы, которые растут и поныне… Я тоже люблю этот зеленый простор — он дает дому дыхание. Впрочем, я бы и не смог здесь что-нибудь изменить. Патриция тоже любила этот луг. — И как будто спохватившись, что гость может быть удивлен этим его монологом, прибавил более деловым тоном: — Дикорастущие сады мне нравятся больше хорошо ухоженных парков. И этим я, вероятно, отличаюсь от большинства наших земляков, хотя на континенте английским парком называют парк в его естественном состоянии. Но англичанин не успокоится, пока не подрежет несколько веток и не испортит куска земли этим ужасным приспособлением, которое мы именуем машиной для стрижки газонов.
Джо произнес несколько общих фраз.
Солнце опустилось так низко, что его лучи не касались сада. Только Норфорд Мэнор и Дьявольская скала сверкали, как два белых пятна на темнеющем небосклоне.
Они шли молча, окутанные покоем предвечернего воздуха и затихающими голосами птиц.
— Здесь очень красиво, — вымолвил, наконец, Джо. — Я не удивляюсь тому, что Дьявол решил поселиться именно тут.
Они приближались к калитке, и когда оставалось всего несколько ярдов, она вдруг открылась, и Джо увидел высокую, красивую, темноволосую девушку в простом черном платье. В руке она держала плетеную ивовую корзину. Увидев Джилберна, девушка приостановилась и сделала реверанс. Алекс заметил, что, приветствуя сэра Александра, она успела и его окинуть коротким любопытным взглядом, но тут же опустила глаза.
— Добрый вечер, сэр, — сказала она тихо. — Уже созрели первые яблоки, и мистер Эклстоун посылает их вам с наилучшими пожеланиями, сэр… А здесь свежий салат. Филд спрашивает, не нужно ли вам еще что-нибудь из сада? — ее глаза на секунду встретились с глазами Алекса. Она покраснела и быстро отвела взгляд. Девушка теребила в руке корзинку движениями, подобными тем, которыми молодой актер, не зная, что делать со своими руками, теребит пуговицы на пиджаке.
Джо с интересом разглядывал ее. У девушки были густые, сросшиеся брови, и она скорее походила бы на итальянку, чем на англичанку, если бы не голубые глаза, красиво контрастирующие с черными волосами и смуглой кожей. Платье указывало на то, что девушка, очевидно, служит горничной в Норфорд Мэнор.
— Спасибо, Синди. Если я встречу сэра Ирвинга на прогулке, то сам поблагодарю его, а если нет, сделай это от моего имени. Относительно сада спроси у своей матушки. Она принимает решения о том, что будет на столе.
Он улыбнулся девушке и направился к калитке, а Джо последовал за ним. Девушка удалилась в направлении Велли Хауз.
Когда они прошли через калитку и оказались в аллее бегущих через лес, ровно высаженных каштанов, Джилберн сказал:
— Это была Синди Роуленд, дочь моего старого Остина и Кетрин. Она горничная у Эклстоунов.
— Это она оба раза первой заметила, что портрет перевернут?
— Да. Она первой встает и обычно сразу заходит в библиотеку, потому что там остаются чашки, стаканы и пепельницы после вечерних бесед.
— Красивая девушка. Не много же, однако, приезжает сюда посторонних, если горничные так краснеют при виде незнакомого мужчины.
— Вы правы. Вся ее жизнь проходит в районе наших двух домов. И лишь по воскресеньям слуги идут в церковь в Блю Медоуз. Тут настоящее безлюдье. Но если речь идет о Синди, то, пожалуй, ей пора замуж. Такие молодые, здоровые девушки с черными волосами и блестящими глазами становятся немного безответственными, если долго живут в девичестве. Впрочем, Синди довольно странная девушка.