24 (СИ)

Пока растягивал его, уже отвыкшего за неделю, что значит секс по несколько заходов за ночь, свободной рукой скользил по члену Ромки, заставляя его дрожать всем телом, толкаться в Пашин кулак. Расслабляться, позволяя пальцам давить на края податливого ануса сильнее.
Паша заводился от одной только подготовки, и кровь тем сильнее стучала в висках, чем чаще взвивался Ромка, когда пальцы внутри него касались простаты, когда головка его члена проезжалась грубо по плотно сомкнутым фалангам Пашиного кулака.
— П-Паша!.. — вскрикнул Рома, когда тот вынул пальцы и, приставив головку между перепачканными смазкой ягодицами, осторожно толкнулся внутрь.
Паша видел, как Ромка вцепился пальцами в простыню, как вжался потным лбом в матрас и аккуратно, будто позволяя действовать резче, приподнял бедра ему навстречу.
— Ну, — позвал Рома тихо, в противовес обычной кротости почти капризно. — Не томи…
Повторной просьбы Паша не ждал.
Придержал член у основания, передавил немножко, потому что кончить сейчас, от одного только вида покорно ждущего Ромки, раскинувшегося под ним в провокационной позе, означало лишить удовольствия обоих.
Вошел глубже, позволив себе привыкнуть к желанной тесноте, а Роме — к чувству наполненности.
И принялся толкаться, взявшись крепко за Ромины бедра, ускоряя темп.
Силясь передать, гладя его в исступлении, прижимаясь плотнее, держась в нем дольше и тем доводя обоих до стонов сквозь неплотно сомкнутые губы, как Ромка чертовски хорош.
Как важен, как нужен в этой кровати.
В этой квартире.
В Пашиной жизни.
— Пожалуйста… — скулил Рома, подмахивая ягодицами, подстраиваясь под толчки и судорожно хватаясь за руку, которой Паша ласкал его член. — Пожалуйста…
На обратной стороне век, когда Паша закрыл глаза, отдавшись во власть ведшего его наслаждения, плясали яркие пятна. Жар прилил к паху, его член в Роме увеличился, стало до безумия тесно и хорошо в нем, принимающем в себя так охотно.
Паша прижался грудью к его спине, поцеловал в загривок, шепнул на ухо честно и сбивчиво:
— Я тебя никогда не брошу. И никуда не отпущу.
Ромка замер.
Его заколотило на волне подступающего оргазма, и он, задержав дыхание, будто перед прыжком с высоты, обрызгал простыню и их руки тягучими каплями спермы.
Паша перестал сдерживаться.
Позволил себе еще несколько блаженно сильных толчков и кончил в Ромку, почувствовав, как внутри того стало жарко и влажно. Вышел, едва ощущая собственное тело от навалившейся истомы.
Рухнул рядом с улыбающимся Ромой на кровать и уставился в потолок.
Они лежали и приходили в себя очень долго.
— И я тоже, — сказал негромко Рома, когда Паша уже почти провалился в сон, ощущая себя как никогда спокойным и счастливым, готовым закрыть глаза и не бояться пустоты завтрашнего дня. Рома улыбнулся, заправив челку за ухо. — Никуда не уйду, Паш.