Мимик должен умереть! (СИ)

– Баронет Ветров, – спокойно представился я. 
Мой собеседник внимательно всмотрелся в мое лицо и с видимым облегчением кивнул, затем улыбнулся – открыто и искренне. 
– Вы меня простите, Петр Сергеевич, не узнал, – он протянул руку, – я рад вас приветствовать, хоть и предпочел бы встретиться при других обстоятельствах. Видимо, вы прошли процедуру омоложения и вас теперь родная дочь не признает, пока не справится о вашем имени. 
Я пожал его руку, и он представился:
– Граф Политов, Александр Александрович, специальный посланник Князя Серова, Правителя Сибири. 
– Очень приятно! – кивнул я. – Искренне прошу прощения за произошедший инцидент. 
– Да полноте вам, – махнул рукой Политов, – завалили пару штрафников, у нас такие же отморозки служат, как и у вас. Не суть нам об этом даже упоминать. 
– Согласен, – кивнул я, – вас же больше волнуют дела наши общие. 
– Именно! – улыбка пропала с его лица и появилось озабоченное выражение. – Нам необходимо продолжение поставок Янтаря. 
– Об этом я тоже беспокоюсь, но надеюсь, что, несмотря на инцидент, мы сможем соблюдать сроки поставок. 
– Вот эти слова, Петр Сергеевич я и хотел услышать, – радостно проговорил граф, – от вас они звучат надежнее, чем от местных жуликов. Но попросил бы вас увеличить объемы, если, конечно, это возможно. 
– Я пока не вошел в курс дела, несколько дней всего тут, но обещаю вам, что сделаю все возможное для удовлетворения вашей просьбы, – заверил я его. 
– Ребята, отойдите от нас на двадцать метров и не подслушивайте, – попросил Политов свой эскорт. 
– Вы что-то хотите мне сообщить? – спросил я графа.
– Пока только спросить. Разрешите мне бестактный вопрос? – Политов был серьезен и предельно корректен. 
– Валяйте, Александр Александрович! – мне стало даже интересно. 
– У вас к пленнице личный интерес? – осведомился он и, увидев, что я напрягся, поспешил меня заверить:
– С ней обращались только мои люди – корректно, без перегибов. Мы ей оказали медицинскую помощь, провели допрос без излишних пыток… Ну и дознание с использованием сыворотки правды…
Он замолчал, считывая мою ответную реакцию, а не дождавшись – я не знал, как реагировать – продолжил: 
– Петр Сергеевич, у вас к ней личный интерес? Ваш позывной ведь «Ветер»? – он продолжал настаивать на своем вопросе.
– На оба вопроса ответ – да! – я показушно развел руками. – Ну есть у меня маленькие слабости. Поэтому и высказываю ЛИЧНУЮ просьбу… 
– Рад бы был передать пленницу, но не могу, – в его глазах сверкнули озорные огоньки, – Однако могу поспособствовать, чтобы вы её забрали самостоятельно. Я уйду с рассветом…
– С рассветом или с «Рассветом»? – уточнил я, что он имеет в виду: время суток или имперский спецназ.
– На оба вопроса ответ – да! – повторил он мою фразу. – Видите ли, девушка демонстрирует крайне необычную регенерацию организма. У неё было восемь пулевых ранений, из них два в голову, а она уже говорит. Прошло всего три дня! Изумительно. Научный центр планирует вывезти её с базы в девять утра. Нужно поторопиться. Если отвезут в Тобольск, то потом её оттуда не вытащить. Сами понимаете…
– Да уж, некоторых одарила природа здоровым организмом, – я постарался уточнить время. – А что в вашем понимании рассвет? 
– Я уйду в четыре тридцать утра, – глядя мне в глаза, проговорил граф, – у вас будет четыре с половиной часа на всю операцию. Вы сможете сами решить эту задачу? 
– Определенно! – кивнул я, не отводя взгляда. 
– Тогда у меня будет к вам также личная просьба. Майор Ришадов, позывной «Джин», должен погибнуть смертью храбрых. Он шантажирует меня и несколько потерял берега. Грозится обнародовать нашу сделку. А это никому не нужно. Я могу рассчитывать на ваше понимание? 
Я кивнул и таким образом взял на себя дополнительные обязательства.
– Я рад, что мы с вами договорились!
– И я очень рад, Александр Александрович. 
– А насчет протокола допроса пленницы не беспокойтесь, – опережая мой вопрос, ответил граф, – она там столько всего наговорила про Янтарь и прочее, что протокол сразу теперь пойдет в корзину. Так сказать, за недостатком достоверности… 
  
– Отличные новости, – выразил я свое одобрение его понимания конфиденциальности. 
– Но хочу вас предупредить, – чуть отстранился он от меня, – она бежала именно от вас, Петр Сергеевич, потому что крайне страшится встречи. И в перестрелку влезла, чтобы под пули попасть… Конечно же, вы правы, первой стреляла не она… Она вообще не стреляла. Мой вам добрый совет: постарайтесь сделать так, чтобы она не наделала глупостей, пока бушуют эмоции и гормоны. 
– Вы уверены, что спровоцировала конфликт не она? – мне нужна была конкретика, чтобы понять её роль в заварухе. 
– Абсолютно! Данные баллистической экспертизы, пространственного моделирования и её показания под сывороткой правды это подтвердили. Из её пистолета ни разу не стреляли. Поверьте, ведомство, в котором я имею честь работать, умеет проводить следственные действия. Но вы сами решайте, кого удобно назначить виноватым.
Мы еще некоторое время расшаркивались с графом во взаимных любезностях, а потом разошлись в разные стороны, заверив друг друга в уважении и полном взаимопонимании. 
У меня возникла уверенность, что, если бы Гора пошел на переговоры, то мы бы вечером хоронили его тело. Граф, не моргнув глазом, завалил бы такого переговорщика, чтоб наши жулики боялись и были смирненькие. Потом новый командир, кто бы он ни был, все равно пошёл бы на сделку. Хитрый лис Политов или вынудит, или заставит. Он – очень сложный и неудобный противник, к тому же ему полностью подчиняется «Рассвет». После встречи с их квадом я был уверен, что два взвода черных штурмовиков играючи раскатают нашу базу под орех. 
Ему нужен Янтарь. Кстати, хорошо бы уточнить у Горы, что это такое. А мне нужно… Что же мне нужно? Не знаю… Пока мне нужна Нэла, остальное посмотрим, как пойдет. 
До начала операции у меня пятнадцать с половиной часов. С одной стороны, времени на подготовку достаточно, а с другой – у меня только один план. Запасного нет и не предвидится. 
Сначала мне нужно добраться до вентиляционной системы, в распределительный центр пустить усыпляющий газ, вытащить из госпиталя Нэлу, уйти за пределы базы, потом – открыть клапан баллона со взрывным газом. База рванет, имперцы подумают, что на них совершено нападение и уйдут в глухую оборону. А я, пока они баррикадируются и ждут атаки, уйду уже далеко. 
Тащить Нэлу придется по пересеченной местности километров двенадцать, продираясь через завалы, периодически спускаясь в катакомбы. Там по прямой-то всего девять, но с учетом поиска безопасной дороги получается гораздо больше. Двенадцать километров - это много, могу за день и не управиться. Возможно, придется на полпути спрятаться в Зоопарке. Вряд ли имперцы из штрафбата туда полезут. Приборов ночного видения – ПНВ – у них нет, а с фонариками они не пройдут даже первый зал с медузами. 
Ну, «на бумаге» мой план вполне рабочий. А как получится в реальности? 
Я опять проверил броню станнума. Все обстояло также, как и раньше: покрасневшая шариковая пена расширялась, как тесто на дрожжах. К этому моменту она скрыла под собой не только тазик, но и большую часть стола, на котором он стоял. Мне даже показалось, что стены ангара чуть блестят красным. Не сделал ли я ошибку, выпустив нанитов на броню в виртуальном цехе, не нужно ли было делать это в реальном мире? Нашел бы неприметное помещение и загадил, а сейчас, если пена заполнит весь цех или разрушит мое оборудование, это станет катастрофой. Но менять что-то было уже поздно. И я надеялся, что у инопланетных наноботов все-таки есть мозги! И они не будут портить мое имущество. 
Теперь главный вопрос: «Что мне нужно успеть сделать для подготовки к спасательной операции?». Всерьез заняться перепрограммированием РИ-7. Чтобы добраться до имперской базы, мне нужны все его возможности по обнаружению минных полей и ловушек, а не тот огрызок функций, что я смастрячил второпях, отключив все, что можно и даже нельзя.