Смело, товарищи, в ногу! (СИ)
Он зашуршал пакетом, вздохнул напоследок и вышел из палаты.
Ещё минут пять я лежала в прежнем положении, ожидая какой-нибудь подлянки. Вроде всё тихо.
С директором мне всегда не по пути. Старый таракан, меня переполняла гадливость, когда он касался меня своими клешнями. Подарочек оставил. Лимонные дольки, зуб даю. Интересно, что показала бы экспертиза «гостинца»? В зелье доверия и подчинения имеются слабые следы желатина? Ошиблись Вы, дедушка. У меня шрама на лбу нету и плохо чинённых очков я не ношу. Про силу любви и жертвенность я начиталась достаточно. У меня к «оплоту света» личные претензии. Счёт большой и расплатиться придётся сполна. Если сдюжу, конечно. А я постараюсь. Надо выспаться, завтра много дел.
Глава 2. Воспоминания и неожиданности
Утром проснулась быстро, отдохнула прекрасно. Невилл проснулся, но спокойно сидел в кроватке, не жаловался и не кричал. Оказалось, что дежурная сестра его умыла, помогла с физиологическими нуждами и накормила завтраком. Сметвик тоже заходил, принёс малышу плюшевого зайца. Магического в зайце было только то, что он шевелил ушами и менял цвет шкурки, когда его дёргали за хвостик. Сынок заливисто смеялся и крепко обнимал игрушку. У меня потеплело на сердце. Нужно составить план и действовать планомерно. Я встала и пошла умываться, по пути размышляя о переменах в своей жизни. Пока получалось, что перемены позитивные.
Я родилась в 1955 году, в семье преподавателей университета. Закончила школу с золотой медалью, была председателем совета дружины пионеров в школе, потом активно работала в комитете комсомола. Особенно мне нравилось организовывать новогодние представления для младших классов. Команда подобралась творческая, было весело. Так вместе и пошли в университет. Вшестером поступили на один факультет журналистики, вместе продолжили комсомольскую работу. Потом двое наших быстро поженились, ещё один мальчишка перевёлся, а троих оставшихся отправили в Артек вожатыми, по комсомольской путёвке. Весёлое было время. Сколько энергии у меня было! Готова была бегать на Аю-Даг ежедневно, наверное, от восторга. Мы с подругой были влюблены в одного и того же мальчика, Юрку. Вскоре они поженились. Я танцевала на их свадьбе изо всех сил, чтобы жизнь у них была лёгкая и счастливая. Так получилось, что он выбрал другую, никто в этом не виноват. Может, мне нужно было вести себя поактивнее, но Марина была такой красивой и женственной, куда мне, тощей кнопке с жидкими волосёнками. Жаль, что потом мне никто другой так и не приглянулся.
Юрку мы похоронили десять лет назад, инфаркт. С Мариной мы дружили всю жизнь. Она ненадолго пережила мужа, угасла, как свечка. Зато их сыну я стала крёстной феей, то есть любимой тётушкой, помогала пацану всю жизнь. Лёлик меня нежно любил, как и я его. По специальности работать так и не довелось. Работала в городском комитете комсомола, успела в партию вступить, очень гордилась. Успела даже поучиться в институте марксизма-ленинизма. В годы перестройки поняла, что теперь во главе угла бизнес и деньги, решила разобраться в предмете, отучилась два года на MBA, основная специализация - управление финансами.
Сесть за парту в сорок лет было тяжело. Учёба сама по себе давалась мне легко, но вот сами понятия – у меня первые полгода голова вскипала. Особенно меня бесил маркетинг. Мне казалось, что там учили тому, как впарить бедному доверчивому покупателю ненужную ему вещь за бешеные деньги. Чуть на стенку не лезла. И самое главное – сокурсники. Богатенькие девочки и мальчики смеялись над моим плохим английским и не брали в совместные проекты. В том Институте, где я училась, преподавали буржуи. Все предметы вели иностранцы, на английском языке. Я в школе изучала немецкий, если что. Но я всегда была упряма. Я торчала в библиотеке дни и ночи, подружилась со всеми библиотекаршами, отличные тётки, между прочим. По возрасту они тоже были мне ближе. Да что там скрывать, и по менталитету. На курсе было ещё несколько возрастных студентов, но все старались держаться подальше друг от друга и сливались с основной массой студентов. Я из принципа носила скучные юбки и пионерские блузки. Зато много счастливых минут я провела в маленькой комнатке библиотеки, там я пила чай с «девочками». Девочки бесплатно гоняли меня по английской грамматике, все они были учительницами с большим стажем, но сменили шумные классы на пыльные книги ради хорошей зарплаты. Что же, я тоже ушла из тихой конторы в погоне за длинным рублём. Библиотекарши доставали мне лучшие книжки. Помогали с домашним заданием. Муж одной из них, Боря, объяснил мне предмет «Финансы» на пальцах. Особенно мне запомнилось, как маленький злобный итальянец орал, потрясая кулаками: «Русские ленивые свиньи! Никто и никогда из Вас не сможет оценить красоту системы сбалансированных показателей! Вы тупые славяне!» Тут меня накрыло. Я читала книгу об этой системе в переводе на русский и ничего не поняла. Плакала над каждой страницей, но смысл от меня ускользал. Тогда я стала читать на английском и впервые ясно поняла, как много зависит от перевода. (Это я ещё Гарри Поттера не читала и с переводом Спивак знакома не была, мда…). Так вот, Боря узнал про мою беду, вздохнул, сел и начал рассказ: «Представь, Петя, Ваня и Коля решили открыть бизнес…»
Я благодарна Боре до сих пор. Он объяснил мне всё очень просто, и на следующем занятии я произвела фурор. Я рассказала треклятую систему сбалансированных показателей и получила высший балл. В последующем я стала лучшей ученицей маленького Джованни, он прилюдно извинился, но добавил, что остальные студенты – идиоты. Сокурсники заволновались и стали звать меня в совместные проекты. Я внимательно всех оглядела и выбрала себе самых тихих и отстающих студентов. И вытянула всех, мы закончили второе высшее образование за два года, хотя многие юные и успешные растянули обучение на три. У меня столько времени не было, висел кредит за квартиру и нужно было зарабатывать.
Ничего не могла с собой поделать! Моя классовая ненависть никуда не делась, как я её не уговаривала. Слишком я отличалась от молодых мажориков. В самые трудные первые полгода учёбы я часто сидела, заваленная учебниками, и размышляла: поужинать мне сегодня или залить бензина в мою старую шестёрку? За пару столиков от меня разряженные девицы всерьёз обсуждали, как сложно найти порядочную и добросовестную прислугу. Это абсолютная правда, но для меня в тот момент это звучало издевательством. Они высмеивали мой акцент, мою одежду, возраст и нелепые очки. То, что моего жизненного опыта хватило бы на десяток таких фифочек, ими не рассматривалось. Я молчала и улыбалась. Обычно девочки такого возраста подавали мне кофе и бегали на побегушках, заглядывая в рот. Мне было невыразимо странно слышать обращение по имени, меня лет пятнадцать к этому моменту звали по имени отчеству. И вдруг снова: «Яночка!». Да какая я тебе Яночка, сучка малолетняя? Мой дедушка в семнадцатом году таких как ты на фонаре вешал после правильного употребления! Я всегда знала, кто такая Янина Валерьевна. Кто такая Yanina, я понятия не имела. Иностранцы коверкали моё странное имя, а мне было всё равно. Как будто Уянина (это не опечатка, они так произносили моё имя) совершенно другой человек, к Янине Валерьевне имеющая очень опосредованное отношение, что-то вроде нелюбимой придурковатой родственницы.