Адаптация (СИ)
В последний момент я вцепился пальцами в бордюр, ограждающий крышу, и уже разозлившись по-настоящему, снова зачерпнул из резерва и буквально взлетел обратно наверх. Кровля мягко ударила в подошвы, и, уже не жалея Дара, я бросился вдогонку за ловкачом, успевшим оторваться почти на полсотни шагов.
Дома здесь стояли буквой «Г», и чтобы продолжить движение, беглецу пришлось сбросить скорость и заложить вираж. А я, наоборот, не стал притормаживать, разогнался еще сильнее, и, подбежав к краю крыши, срезал угол, попросту перемахнув пустоту под ногами, и вылетел прямо к парню.
Такого финта он от меня явно не ожидал. Я же, непроизвольно зарычав, на полной скорости налетел на него, сбивая с ног. Однако и здесь шустрый ловкач не оплошал. Извернулся, ударил Молотом, запустил руку в карман, явно пытаясь достать оружие…
Но я оказался быстрее.
Мощный апперкот, усиленный Конструктами, буквально оторвал парня от крыши. Выгнувшись дугой, он взлетел в воздух…
И приложился затылком об металлический бордюр у самой кромки.
Послышался характерный хруст, бедняга пару раз дернулся и обмяк.
Проклятье!
Я согнулся, уперев ладони в колени и пытаясь отдышаться. Кем бы ни был парень, при жизни он явно был Одаренным. Вот только откуда он такой взялся и по чьему заказу действовал, я уже не узнаю. Впрочем, здесь и гадать не нужно. Шагнув к телу, я подцепил край черной маски-балаклавы, потянул ее вверх и замер.
Из-под маски на меня смотрел Григорий Распутин. Ну, точнее, его молодая версия. Лет эдак двадцати от роду. Эти черты лица спутать было невозможно. Нос с горбинкой, густые, черные брови, практически сросшиеся между собой, глубоко посаженные глаза… Только кожа темнее.
Интересно… Насколько я знал, официально у младщего Распутина детей не было. Бастард? Вероятно. Еще и Одаренный. Что ж, теперь в любом случае придется идти до конца. Убийства своего отпрыска Распутин не простит. Впрочем… Если все обстоит так, как я думаю, на месть у него времени не останется. Не до того будет.
Перевернув тело, я стянул рюкзак и вывернул его содержимое на крышу. Набор для взлома в кожаном футляре, моток веревки… И внешний жесткий диск для компьютера в противоударном чехле.
Что ж. Кажется, я нашел «то, что принадлежало Резникову». И учитывая, как активно Распутин пытался заполучить диск, на нем наверняка окажется крайне интересная информация.
Для порядка я обыскал тело, но кроме ножа, за которым пацан и лез в карман, телефона и кошелька не нашел ничего.
С ножом на Одаренного? Слабоумие и отвага. Ну, или отсутствие опыта и паника. Как бы то ни было, других дисков, флэшек или чего-то иного, хотя бы отдаленно похожего на носитель информации, я не нашел. А значит, то, что нужно, уже у меня. Хорошо.
Я как раз выпрямился, держа телефон в руках, как тот завибрировал. На экране высветилось: «Отец». Я нехорошо усмехнулся… И бросил телефон в снег. Боюсь, Григорий Григорьевич сегодня не дождется отпрыска домой.
После чего достал свой собственный и выбрал из контактов Сергея Гагарина.
Кажется, пора ставить точку в этом деле.
* * *— В общем, вот, ваше сиятельство. — Я еще пару раз щелкнул «мышкой» и чуть отодвинулся, катнув колесики кресла по полу. — Полагаю, этих доказательств вам будет достаточно.
Взломать защиту на диске оказалось непросто. Даже компьютерный гений Корфа бился около двух часов, вскрывая хитрый динамический код. Обычно невозмутимый барон сгрыз четыре карандаша, швырнул в стену дорогущую клавиатуру и прикончил чуть ли не десяток чашек кофе, которые заботливо таскали ему мы с Камбулатом, рискуя попасть под горячую руку.
Кажется, даже ругался матом — как минимум трижды.
Но добыча того стоила. Когда передо мной в первый раз появилось содержимое папок, я даже присвистнул. Файлы с взятого в бою диска оказались… нет, пожалуй, не сокровищем — скорее бомбой в неизвестно сколько килограмм в тротиловом эквиваленте. Которая снесла голову сначала нам с товарищами, а потом и младшему Гагарину — как только я смог прорваться в его кабинет.
Где мы имели возможность еще раз убедиться, что за простоватой внешностью Резникова скрывался если не не острый ум, то по меньшей мере незаурядное коварство. Покойный не поленился сохранить и аккуратно разложить по папкам все — реквизиты счетов, таблицы, досье на контрагентов и даже видео с камер на складе в Шушарах.
Одной десятой файлов на диске хватило бы отправить на пожизненное примерно дюжину человек, включая самого Григория Григорьевича Распутина. Эту часть компромата Резников собирал с особой скурпулезностью, записывая даже обрывки телефонных разговоров.
Похоже, уже давно сообразил, с кем связался. И решил заранее припасти материал, способный подкупить беспощадное имперское правосудие… И ведь могло получиться! Будь у покойного чуть больше времени, он наверняка потребовал бы встречи с самим Морозовым, а потом свободу в обмен на файлы с заветного диска.
И старик наверняка пошел бы на сделку. А то и приплатил информатору кругленькую сумму, которой вполне хватило бы на безбедную старость где-нибудь в Южной Америке. Но увы — ее величество судьба распорядилась иначе, и Резников упокоился в Петропавловской крепости с петлей на шее, вывалив посиневший язык под потолком камеры. И, возможно, даже успел перед смертью понять, что измена отечеству крайне редко заканчивается чем-то другим.
Последователи учения Будды непременно назвали бы это кармой.
— Вот ведь паскуда! — поморщился Гагарин, разглядывая знакомую двухметровую фигуру на экране.
Видео замерло на паузе, и Распутин остался стоять в окружении боевиков в черном, указывая рукой то ли на ящики с оружием, то ли на закатанный в «раптор» микроавтобус чуть поодаль.
Нагляднее некуда.
— Полагаю, чего-то подобного и следовало ожидать. — Я отобрал у Гагарина «мышку» и переключился обратно на таблицы со счетами. — Конечно, нам еще только предстоит выяснить, откуда у них такие капиталы, но зато уже сейчас понятно, на что они пошли.
Если в документы Резникова не закралась ошибка, склад «Конвоя» в Шушарах был лишь верхушкой айсберга, а под темной водой неизвестности скрывались ресурсы, на которые можно снарядить чуть ли не целую армию. А заодно снабдить ее полноценной спутниковой связью, и современным оружием. Не удивлюсь, если где-то и танки с вертолетами найдутся.
Кое-что наверняка уже в Петербурге, но за остальным придется охотиться по всей стране. Впрочем, это будет не так уж сложно сделать — достаточно взять живым одного-единственного человека.
— Значит, Распутин… — задумчиво проговорил Гагарин, возвращая на экран поставленное на паузу видео. — Теперь-то мы его точно прижучим.
— И лучше не тянуть, — кивнул я. — Он наверняка уже знает, что диск у меня. Счет идет на часы.
Я мог только догадываться, кто еще наблюдал за квартирой Резникова, где я едва не упустил чернявого бегуна. Но вряд ли тот пошел на дело в одиночку — и тогда Распутину уже давным-давно доложили, что компромат уплыл в чужие руки. И он вполне мог успеть удрать куда подальше.
— Нужно перекрыть дороги. — Я на мгновение задумался. — И отправьте людей — пока не поздно, следует арестовать всех, кто есть в списке.
— Да погоди ты, десантура… — Гагарин недовольно поморщился. — Тут такое — сами точно не справимся. Надо подключать спецов.
— Надо, — вздохнул я. — Тогда в первую очередь сообщите полиции — пусть расставят посты на всех выездах из города. А потом…
К счастью, долго объяснять не пришлось — уже через пару минут Гагарин взялся за телефон и принялся обзванивать все инстанции. По выделенной линии, конечно же — иначе ответа можно не дождаться до самого утра. Не то чтобы я совсем не боялся очередной утечки информации, но его сиятельство был прав: силами одной роты, пусть даже самых крутых во всей Империи, вояк, такую операцию не провернуть.
Но с Распутиным мы как-нибудь справимся.
— Думаю, я неплохо поработал, ваше сиятельство. — Я снова указал взглядом на экран. — И, пожалуй, имею право просить… скажем так, об ответной услуге.