Адаптация (СИ)
И все они — явно неспроста — тоже берегли резерв.
— Друзья мои, вы все прекрасно знаете, почему и после каких именно событий я получил свою должность и капитанский чин. — Гагарин заложил руки за спину и неторопливо зашагал вдоль строя. — При атаке на Пажеский корпус мы потеряли товарищей. И потеряли в том числе и потому, что оказались не готовы к встрече с противником. И я говорю не только о численном преимуществе нападавших, хотя и оно определенно было… Мы с покойным поручиком Бестужевым столкнулись с Одаренным.
Тем самым, в которого я чуть позже всадил половину магазина. Он был силен, и все же не настолько, чтобы два опытных бойца особой роты ложились за каких-то полминуты. Обстановка оказалась так себе, и Гагарина с товарищем в некоторой степени оправдывало то, что противник превосходил их обоих на ранг или даже два, но…
Но отработали гардемарины тогда на троечку. В лучшем случае.
— А значит, наши враги куда опаснее, чем мы могли подумать. Жизни ее высочества Елизаветы Александры угрожают те, в чьих жилах течет благородная кровь — такая же, как и наша с вами. Раньше Одаренные были надежной опорой трона, но теперь… — Гагарин тяжело вздохнул и, развернувшись на каблуках берцев, зашагал обратно. — Видимо, все изменилось. И когда что-то подобное случится в следующий раз — мы должны быть готовы. Верно, судари?
— Так точно, ваше сиятельство, — нестройным хором отозвались гардемарины. — Верно!
— И поэтому я считаю своим долгом отработать… хотя бы попытаться отработать контакт с высокоранговым Одаренным. — Гагарин чуть возвысил голос. — Который одиночку превосходит любого из здесь присутствующих. А может, даже всех вместе взятых.
И я, кажется, уже знал, кто нам в этом поможет. Его сиятельство, несколько приукрашивал, однако в целом мыслил в верном направлении: тактика работы против одиночного противника, наделенного запредельной мощью, очень сильно отличается от всего, на что натаскивают юнкеров в военных училищах. И содержит… нет, скорее даже состоит из одних сплошных нюансов.
— И поэтому сегодня с нами любезно согласился провести тренировку человек, которого вы все, без сомнения, знаете. — Гагарин развернулся спиной к строю. — Поприветствуйте моего отца — его сиятельство князя Юрия Алексеевича!
Ветви елок качнулись, сбрасывая снег, и перед нами появилась невысокая подтянутая фигура. По сравнению с облаченными в тактические «доспехи» гардемаринами старший Гагарин выглядел совсем не грозно и даже не внушительно. Тренировка по определению подразумевала какие-никакие нагрузки, однако он все равно предпочел военной или спортивной форме пижонские узкие брюки с ботинками и чуть приталенное черное пальто с двумя рядами пуговиц.
Будто всем видом хотел сказать — ничего вам, господа офицеры, не светит. И заставить такого мастодонта хотя бы попотеть — не получится.
Военная служба для его сиятельства закончилась много лет назад, и во всяких сомнительных мероприятиях — вроде штурма Зимнего в девяносто третьем — он предпочитал не участвовать, но бойцом определенно был неплохим. А уж потенциал, как и положено главе древнего княжеского рода, имел поистине фантастический.
В число аттестованных «единиц» Гагарин не входил — подозреваю, исключительно по собственному желанию. И даже будь я в прежнем теле и на пике формы, финал нашего с ним поединка, случись вдруг таковой, мог выйти… скажем так, весьма неожиданным — и это с учетом всего моего опыта.
— Здравия желаю, господа офицеры. — Гагарин улыбнулся и поднял руку, явно намекая, что на этот раз отзываться и орать на весь полигон совершенно не обязательно. — Не сомневаюсь, что вам уже не терпится повалять несчастного старика по снегу, однако для начала позвольте мне немного поболтать. И заодно вместе освежим в памяти теорию… Ты ведь не возражаешь?
— Ничуть. — Гагарин-младший пожал плечами. — Делайте все, что считаете нужным.
Ну ничего себе официоз… Еще бы по имени-отчеству обратился — или вообще по титулу. Верховный гардемарин изо всех сил пытался соблюдать подобающий случаю регламент, однако его почтенный родитель, похоже, был в веселом расположении духа.
И зашел, что называется, с козырей.
— Полагаю, мой сын искренне надеялся, что я расскажу вам, как победить Одаренного выше третьего ранга силы. Так вот… — Гагарин улыбнулся, театральным жестом подбросил трость и, ловко поймав ее за середину, продолжил. — Никак. И дело не в том, что я имею наглость усомниться в ваших талантах и способностях, господа офицеры — но едва ли хоть кто-то здесь в силах поспорить с ее величеством математикой.
В Гагарине определенно пропадал великий педагог. Его позвали сюда не для болтовни, однако и теория уж точно была не лишней, и старик смог начать лекцию так, что матерые гардемарины тут же обратились в слух — прямо как курсанты-первогодки.
— Полагаю, нам не стоит останавливаться на законах нормального распределения и прочих сложностях, — снова заговорил он. — Достаточно вспомнить в общих чертах. Вам не хуже меня известно, что количество Одаренных старших рангов не так уж велико. На данный момент в Петербурге проживает около десяти тысяч дворян, обладающих сверхчеловеческими способностями. Изрядное число, не так ли, господа офицеры? — Гагарин отступил на шаг и одним взмахом начертил тростью на снегу круг. — И мы с вами войдем в четверть сильнейших. Пятый-шестой ранг и выше. То есть, уже примерно две с половиной тысячи. И чтобы получить количество тех, кто имел счастье унаследовать от предков по-настоящему могучий Дар, нужно еще раз поделить… пожалуй, уже на пять. — Трость отсекла от снежного круга крохотный сектор. — Около пятисот человек, из которых абсолютное большинство — «тройки». Количество «двоек» вряд ли перевалит за сотню — и это в столице! Число же официально аттестованных «единиц» и вовсе можно сосчитать по пальцам. — Гагарин улыбнулся. — И вряд ли я так уж сильно ошибусь, если скажу, что мне для этого хватит одной руки.
Его сиятельство немного напутал в начале, но про высокоранговых Одаренных сказал верно: десять лет назад в Петербурге было всего четверо мастодонтов, переваливших за «двойку». После моей смерти стало на одного меньше… и вряд ли с тех пор кто-то успел прокачаться до сверхмощной «единицы». Путь к высшим ступеням могущества занимает целую жизнь, и пройти его суждено далеко не каждому.
И если поднять средненький пятый ранг к тридцати с небольшим годам может чуть ли не любой титулованный аристократ, то дальнейший рост возможен лишь при определенном стечении обстоятельств, из которых победа в генетической лотерее даже не самое важное. Незаурядные способности, упрямство, хорошие учителя… Везение, в конце концов.
И практика — всю жизнь, чуть ли не с самого рождения.
— Но дело, конечно же, вовсе не в количестве Одаренных как таковом, — снова заговорил Гагарин. — Помимо этого следует вспомнить, что с сокращением числа при переходе на следующий ранг пропорционально возрастает сила. И зависимость отнюдь не линейна. — Его сиятельство, похоже, забыл о намерении обойтись без сложностей и снова принялся чертить на снегу — на этот раз оси координат. — Как вы можете заметить, разница базовой мощности между шестым и, к примеру, пятым рангом не так уж и велика. Однако при переходе на четвертый увеличивается в несколько раз. Почти в десять раз при переходе на третий, а дальше… — Трость лихо загнула параболу, поднимая в воздух снежную крошку. — Дальше растет до предела.
Кто-нибудь более дотошный наверняка потрудился бы изобразить формулу. Не самую тривиальную, однако вполне доступную для любого офицера с высшим военным образованием — физику с столичных училищах преподают как надо. Впрочем, Гагарин справился даже лучше, наглядно продемонстрировав разницу между Одаренными средних рангов и почти всемогущими «единицами».
— То есть, вы… большинство из вас, во всяком случае, находитесь здесь. — Кончик трости ткнулся куда-то в середину графика. — А «единицы» — вот здесь, фактически, на самой вершине кривой. А значит, они способны выдавать мощность свыше тысячи мегаватт, что больше, чем у Одаренного пятого ранга…