Адаптация (СИ)
Лицо Келлера на экране большого телевизора в общем зале источало то вселенскую скорбь, то суровую решимость — в зависимости от того, что больше соответствовало звучавшим из динамиков словам. Вот только, как я успел заметить, собравшиеся вокруг однокашники — и тощие первогодки, и здоровяки-мичманы с выпускного пятого курса — наблюдали за лицедейством его высокопревосходительства канцлера с изрядной долей скепсиса.
И я их полностью понимал, ведь не так давно и сам слушал точно такое же многословное обращение по поводу гибели императорской семьи. И за прошедший с моего отъезда из Пятигорска месяц с небольшим никаких новых фактов так и не появилось. Следственный комитет и Третье отделение в таких случаях предпочитают трубить о любых, даже о самых скромных успехах, и молчание прессы и федеральных каналов могло означать только одно: расследование топчется на месте.
Что только подтверждал удар по зданию Пажеского корпуса.
Картинка на экране сменилась. Вместо канцлера перед камерой появился парень в черной толстовке с капюшоном и белой маске, изображающей вытянутое лицо с широкой улыбкой и тонкими длинными усами.
— Иными словами, дорогие мои друзья и подписчики — ничего нового! Мы соболезнуем, мы найдем, мы накажем, мы покараем… Бла-бла-бла. Хочу напомнить, что совсем недавно мы слушали все то же самое, и пока что наши глубокоуважаемые спецслужбы…
Ведущий выпуска надежно скрывал лицо, однако его голос буквально сочился ядом. А последние слова он произнес так, что даже слепой бы понял, что никакого уважения к спецслужбам на самом деле нет и в помине.
…не нашли и не покарали. — продолжила «маска». — Вероятнее всего, потому, что в данный момент во главе государства стоит Алексей Келлер. Человек, связавший руки столичной полиции и даже Совету Имперской Безопасности настолько, что они оказались не в силах выполнять свою работу. Нерешительный и бездарный чиновник из министерства юстиции, который лишь по чудесному стечению обстоятельств оказался на должности, к которой его не следовало бы подпускать и на пушечный выстрел.
Я нахмурился. Несмотря на то, что озвученные мысли на девяносто процентов совпадали с моими собственными, слова популярного видеоблогера мне не понравились. И вовсе не потому, что десять лет назад подобные болтуны в масках не смели даже раскрыть рот без дозволения, не говоря уже о том, чтобы во всеуслышание насмехаться над канцлером Государственной Думы.
Нет, в первую очередь мне не нравилось другое. Во все времена горлопаны и продажные журналисты второсортных телеканалов, которых за пропущенные мною годы чуть ли не целиком заменили интернет-блогеры, крайне редко озвучивали собственные мысли. Они лишь отрабатывали свои гроши, вещая то, что в их говорящие головы вложили другие. Те, кому это выгодно.
И наверняка этот парень в дурацкой маске — не исключение. Не то чтобы я с большой симпатией относился к Келлеру, но было крайне интересно, по чьему заказу «маска» писала свой текст?
На экране опять появился канцлер.
— Хочу отдельно поблагодарить всех, кто первым принял на себя удар террористов — полицейских, военных, и, конечно же, отдельную роту гардемарин, охранявших мероприятие с участием ее высочества Елизаветы Александровны. Именно благодаря им удалось отбить атаку и сократить количество пострадавших…
Из динамика раздался звук смываемого унитаза, и Келлера снова сменил парень в маске.
— О, да! Отбить атаку! Так отбить, что великая княжна осталась в живых только благодаря божественному провидению… А также весьма решительным и, должен заметить, умелым действиям неизвестных, которым удалось вывести ее высочество из наполовину разрушенного здания Пажеского корпуса и доставить в Зимний.
— Слышь! — Сидевший на диване напротив третьекурсник пихнул Камбулата в плечо. — А правду говорят, что это вы с Острогорским ее спасли?
— Ну ничего себе ты шутник! — тут же среагировал Поплавский. — Куда им? Вовка сам еле живым выбрался, а Камбулата там даже и близко не было!
— Вы только посмотрите на это! — продолжал надрываться блогер. — Видите здесь полицейские машины? Или, может быть, какой-то спецтранспорт? Нет! От погони уходит гражданский автомобиль, на котором пара молодых парней… Увозят неизвестно куда последнюю уцелевшую из рода Романовых!
Картинка снова сменилась. Глянув на экран, я едва не приложил себя ладонью по лицу.
Ну как? Ну как так-то, а?
По Малой Конюшенной улице мчал черный БМВ, за которым несся тонированный микроавтобус. Съемка велась с воздуха — с квадрокоптера, или как там называются эти новомодные летающие камеры? Потом ракурс сменился, изображение увеличилось, и сквозь лобовое стекло «Икса» стало отлично видно Камбулата, вцепившегося в руль. А еще через несколько мгновений люк в крыше открылся, и из него полез…
Я, да. Весьма неуклюже полез, надо сказать.
Курсанты загудели.
БМВ лихо вошел в поворот, и сразу после этого микроавтобус выбросил из-под капота ошметки металла и протаранил двери рок-паба. Комната взорвалась криками.
— Разумеется, об этом не напишут в газетах и не покажут по телевидению, но ее высочество спасли совсем не те, кто получает жалованье за государственную службу! Никто даже не назовет вам имен этих неизвестных героев. — Блогер сделал театральную паузу и чуть ли не шепотом закончил: — Не назвали бы, если бы не ваш покорный слуга!
Картинка замерла, а через секунду на экране появились увеличенные стоп-кадры с видео. Я и Камбулат.
— Неизвестными героями оказались курсанты Морского корпуса…
— Десантное отделение — на поверку ста-а-ановись! — раскатился голос дежурного мичмана.
Кто-то дернулся за пультом от телевизора, но было уже поздно.
— Так! Это что за непотребство тут происходит?
В общий зал быстрым шагом ворвался Грач. А за ним, уже куда медленнее и степенней — его сиятельство Георгий Андреевич Разумовский.
Ну все, приплыли. Это залет…
— Кто это включил? Кто, я вас спрашиваю? — брызжа слюной и едва не срываясь на визг, кричал Грач, тыча пальцем в экран.
Десантура, вытянувшись по стойке «смирно», ожидаемо молчала. Сдавать своих — последнее дело. Да и в любом случае страдать придется всем. Так что…
— Отделение завтра встает на час раньше и проводит внеплановое занятие по физкультуре, — негромко проговорил Разумовский, шагая вдоль разномастной шеренги. — Ответственный — мичман Шувалов. И если узнаю, что кто-то отлынивал — никаких увольнительных до весны, всем. Это понятно?
— Так точно, вашбродь! — дружно гаркнули курсанты.
— Хорошо. После занятия Камбулатов, Острогорский, Корф и Поплавский — ко мне. Форма одежды — парадная.
— Награждать будут… — громко прошептал кто-то в строю.
— Награждать, ага… За то, что полгорода разнесли⁈ — громыхнул Разумовский. И только потом, пригладив пальцами усы, продолжил уже вполголоса. — Награждать, награждать. Отличились… орлы.
Формально все это звучало чуть ли не поощрением, однако мне показалось, что вместо «орлов» Разумовский хотел сказать что-то совсем другое.
— Вольно!
Я расслабился, но, как выяснилось преждевременно: старик лично пожаловал к нам в логово совсем не для того, чтобы застукать отделение за просмотром какого-то там оппозиционного блогера.
— Довожу до вашего сведения, что в связи с недавними событиями с завтрашнего дня Корпус, как и все прочие военные училища, переводят на казарменное положение. Я, если честно, ожидал этого распоряжения гораздо раньше, но оно последовало только сейчас. Все увольнения на ближайший месяц отменяются. И не приведи Господь кого-то поймают за оградой в самовольной отлучке! — Разумовский возвысил голос. — Парой нарядов не отделаетесь. Так что если не хотите проходить службу на сухогрузе, даже думать забудьте о ваших тайных тропах. Это ясно?
— Так точно, вашбродь!
В этот раз ответ вышел не очень-то стройным, и в нем отчетливо сквозило уныние. Лишение возможности побывать в городе не на шутку расстроило десантное отделение. У многих за дверями Корпуса остались друзья, дамы сердца, да и вообще… Перечень вечерних развлечений курсантов в одно мгновение сузился до компьютерных сшибок команда на команду.