Трэвис

Я сглотнул, чувствуя некий рывок, но в то же время и знакомую безнадежность. Чувство, которое означало, что я потерял контроль, что я могу упасть — сильно — и никого не будет рядом, чтобы поймать меня, когда я это сделаю.
Мой взгляд привлек свет, и я наклонил голову, наблюдая, как падающая звезда быстро перемещается по темнеющему небу.
— Дядя Трэвис! У нас есть стаканчики с арахисовым маслом! — крикнул Чарли, подбегая ко мне с гордо вытянутой рукой и протягивая сладость. Если бы я слышал только его тон, а не слова, я бы подумал, что он спешит вперед с ключами от какого-то волшебного королевства.
— Давай приготовим самые вкусные сморы на свете! — провозгласил Коннор прямо за спиной своего брата.
— Самые вкусные? — спросил я. — На всем свете?
— Самые! — подтвердил он, доказывая, что унаследовал энтузиазм своей матери в отношении вкусовых удовольствий.
Бри и Арчер были всего в нескольких шагах позади них, Бри держала Эйвери, Арчер нес холодильник и бумажный пакет.
— Извини, что мы так долго, — сказала Бри, тяжело дыша. — Была чрезвычайная ситуация в сфере общественного питания, — сказала она, растягивая слово таким образом, чтобы сказать мне, что чрезвычайная ситуация была менее чем серьезной, но все еще нуждалась в устранении.
Рядом со мной мальчики были заняты тем, что нанизывали на шампуры зефир, рассыпали крекеры на песок, устраивая священный хаос. Как всегда.
— Это не проблема, — сказал я, возвращая свое внимание обратно к Бри. — Судя по тому, что я слышал, эти сморы будут потрясающими.
Она оглянулась, приподняв бровь.
— И с песком, — одними губами произнесла она.
Арчер вмешался в дела мальчиков, сохранив большую часть крекеров и разложив все на полотенце возле огня.
Бри села, и Эйвери, не сводя серьезных глаз с моего лица, протянула ко мне руки, как будто она только что узнала во мне кого-то другого, кому она могла доверять. Чувство, похожее на благоговейный трепет, пронзило меня, и я потянулся к ней, забирая ее у матери и прижимая к своей груди. Я опустил нос к ее волосам, вдыхая ее сладкий, чистый аромат, нежность лишила меня дара речи. Эйвери откинула голову назад, снова глядя мне в глаза и собирая ткань моей форменной рубашки в свой маленький кулачок, заявляя, что я принадлежу ей.
 Наконец-то. 
 Глава 26 
 Хейвен 
Я тихо закрыла за собой дверь, прислонившись к ней на мгновение, пока приходила в себя. Снаружи я услышала, как Гейдж спустился по ступенькам и сел в свою машину, мотор заурчал, когда он завел его и уехал, мягкий хруст гравия становился все тише и тише, пока не стих совсем.
Прокричала птица. Раздался отдаленный всплеск. И где-то над головой в стене лязгнула труба. Я уже начала узнавать звуки этого дома. Они каким-то образом запечатлелись в моем сердце, и мне придется потрудиться, чтобы забыть их, не чувствовать внутреннего укола всякий раз, когда услышу какой-нибудь скрип половицы, который напомнит мне о досках в коридоре за дверью моей спальни, или о том, как его шаги звучали на крыльце прямо перед тем, как он открывал входную дверь.
Прямо перед тем, как он приезжал домой.
 О, я совершила ошибку. 
Я привязалась, и теперь буду страдать за это.
Но я надеялась... Боже, я молилась, чтобы еще было время уберечь себя от худшего из того, что могло бы быть.
Свидание с Гейджем помогло. Сначала я боялась, что этого не произойдет, но это помогло. Улыбка Гейджа была прекрасной. Его машина была прекрасна. Ресторан, в который он меня привел, был прекрасным, еда невероятной, мерцающие огни, расставленные вдоль перил с видом на озеро, — это было романтично. Конечно, и сам Гейдж был добрым. Чувствительным. Казалось, он знал, что я была обеспокоена, и, хотя не понимал из-за чего, он сделал все возможное, чтобы рассмешить меня. И преуспел.
Он действительно был совершенен.
— Ты рано вернулась домой.
 
Я ахнула, подпрыгнув и прижав руку к груди, когда Трэвис вышел из гостиной, прислонившись плечом к дверному косяку.
— Боже, ты меня напугал.
— Хорошее свидание?
Я сглотнула, выпрямляясь.
— Да. Это было... идеально.
— Естественно. Гейдж ведь само совершенство.
Я кивнула.
— Так и есть. Он идеален. — Внезапно я почувствовала, что у меня перехватило дыхание, меня трясет.
Трэвис приподнял одну темную бровь, выражение его лица было тщательно непроницаемым.
Он был совершенством. И эти глаза. Эти проклятые глаза.
 Как я вообще смогу их забыть? 
Я отвернулась.
— Я уезжаю утром, — сказал он.
Мой пристальный взгляд метнулся к нему.
— Уезжаешь?
— Мой дом официально приведен в порядок. Нет причин оставаться.
Мое сердце упало, сжалось. Но это было хорошо. Лучше. Так будет легче.
Он наблюдал за мной, когда я медленно кивнула.
— Подумал, что подожду и попрощаюсь. Рад, что ухожу на хорошей ноте. Похоже, наш план сработал. Аллилуйя. — Последнее слово вышло слегка сдавленным, и я едва удержалась, чтобы не подойти к нему. Он казался уязвленным, обиженным, и мое сердце сжалось так сильно, что я испугалась, что оно может перестать биться.
 Так будет лучше. Ты знаешь, что это так. 
— Да, — прошептала я. — Аллилуйя. — Мне удалось изобразить то, что казалось слабой улыбкой.
Трэвис глубоко вздохнул, делая шаг ко мне, казалось, приняв какое-то решение.
— Хейвен.
Мое сердце забилось между ребер.
— Да?
 Не надо, пожалуйста, не надо. 
Он остановился в нескольких метрах от меня.
— Ты думала о том, что у тебя в действительности нет чувств к Гейджу, и именно поэтому он безопасен? — он шагнул ближе, и я уловила его чистый, мужской аромат. — Ты думала о том, что используешь его, чтобы держать меня эмоционально на расстоянии вытянутой руки, потому что у тебя есть чувства ко мне, и это пугает тебя, потому что, когда ты покинешь Пелион, когда ты покинешь Мэн, ты столкнешься с еще одной потерей? — он подошел еще ближе, и я повернула голову, как будто отводя взгляд, я могла отключиться от его голоса и от того, что он говорил. — Ты не хотела вмешивать свое сердце в это, я знаю. Но ты это сделала. Мы оба это сделали. И один из нас должен быть храбрым и сказать это. Один из нас должен быть первым, кто положит свое сердце на кон, — закончил он с умоляющим взглядом.
 О нет. Нет. Только не это. 
 Обещания. 
 Обещания. 
 Я не могла доверять обещаниям. 
— Я кое-что знаю о том, как держать людей на расстоянии вытянутой руки, впуская только тех, кто не представляет опасности для твоего сердца. Я понимаю необходимость. Я делал это всю свою жизнь. Но я говорю тебе сейчас, что я больше не хочу этого делать. Дай нам шанс, Хейвен.
— Я не могу. И ты не хочешь меня, Трэвис. Это не реально.
Он коротко рассмеялся, нахмурив брови. Он выглядел расстроенным и оскорбленным.
— Ты не можешь говорить мне, что я чувствую.
Я покачала головой, отрицая его слова, отвергая его. Он мог думать, что у него есть чувства ко мне, но это не так. Это был хороший секс, вот и все. И, возможно, он пал жертвой некоторой конкуренции, которая, по его словам, сработает на Гейдже. Хотя это пройдет. Рано или поздно, это пройдет. Я видела Фиби. Она была самой красивой женщиной, которую я когда-либо видела. Шелковистые гладкие волосы, глаза голубые, как летнее небо, ноги, уходящие в бесконечность. Она была из тех женщин, с которыми он встречался. Да и дело было не только в том, что она была красива, совершенна во всех отношениях. Он был готов жениться на ней меньше месяца назад.
 Как он смеет говорить, что хочет получить шанс со мной, когда очевидно, что он потеряет интерес, когда придет в себя? Я не смогу этого вынести. Не смогу.