Трэвис

 Что, черт возьми, он задумал? 
 Принести шланг? 
Я оглянулась на дом и заметила намотанный шланг возле широких ступеней. Фыркнув, я пошла к нему, размотала и присела на корточки рядом с краном.
— Что происходит? — спросила Бетти с беспокойством в голосе, стоя на крыльце и наблюдая за мной.
— Не знаю. Трэвис только что велел мне быть наготове со шлангом.
— О боже. — Сейчас она выглядела скорее взволнованной, чем обеспокоенной.
— Что происходит? — спросил Берт, его трость стучала по дереву крыльца, когда он подошел к Бетти.
— Не знаю, но я опишу эту сцену, как она... как это…
— Бывает, — тихо сказал Берт.
— Нет, нет…
— Разворачивается.
— Нет…
— Происходит.
— Вот именно, — подтвердила Бетти.
Вдалеке показалась машина, свернула на дорогу, ведущую к гостинице, и резко остановилась на подъездной дорожке.
Трэвис выпрыгнул из машины, распахнул заднюю дверь и вытащил самое грустное растение, которое я когда-либо видела. Я ахнула, включив воду движением запястья и подтащив шланг к тому месту, где стоял он.
— О, Боже мой! — сказала я, задыхаясь и смеясь. — Ты нашел их? Нашел их?
— Да! — крикнул он, снова засунув голову в машину, и вытащил еще одно растение, поставив его рядом с первым. — Поторопись! Возможно, у них осталось всего несколько минут.
Я снова рассмеялась, но сразу же принялась за работу, водя шлангом вперед-назад по их корням и листьям, давая им питье, в котором они так явно нуждались, и напевая им при этом.
Когда Трэвис захлопнул дверцы своей машины, я слишком быстро подняла шланг и случайно выпустила струю воды ему в лицо.
— Упс.
Он поднял руки, защищаясь, провел одной рукой по своим влажным волосам, внезапно рассмеявшись, капли воды разлетелись вокруг него.
Я опустила руку, вода собралась у моих ног, когда я уставилась на него, гордо смеющегося перед растениями, которые он спас. Для меня.
Мое сердце сжалось, а мышцы налились тяжестью. Это заставляло меня чувствовать себя одновременно воодушевленной и... испуганной.
Он снова провел рукой по лицу, его взгляд встретился с моим, его улыбка сползла, когда он увидел, что я смотрю на него.
Позади себя я услышала, как тихий голос Бетти то повышался, то понижался, когда она рассказывала Берту эту сцену.
— Ты сделал это для меня. Почему?
Он замолчал, словно вопрос застал его врасплох, и Трэвис не знал, что ответить.
— Потому что так поступают друзья.
Я почувствовала, как внутри меня что-то оборвалось, но тут же отмахнулась от этого, страх за мгновение до этого прошел.
Лицо Трэвиса стало очень серьезным, капли воды отражали солнце и мерцали в его густых темных ресницах, подчеркивая эти необычные глаза цвета виски.
 Боже Всемогущий, он был прекрасен. 
— А еще, — тихо сказал он, — я хотел извиниться. За то, что сделал... с Гейджем. Опоссумы. Клещи. Ну, ты знаешь.
Я не смогла удержаться от смеха. Как могло мое сердце не смягчиться от этого?
— Ты прощен. — Он спас мои растения. Он сделал это для меня. — И все-таки, как ты их нашел? — спросила я, кивая на капающую линию зелени... или скорее...  коричневую линию.
— Я подал в розыск. И развесил официальные листовки департамента полиции на досках объявлений по всему городу.
Я усмехнулась, и он тоже. Несколько мгновений мы стояли, глупо улыбаясь друг другу, мои ботинки промокли от воды из шланга, который я все еще держала на боку.
Позади меня голос Бетти понизился почти до шепота, и когда я оглянулась, на лице Берта была мечтательная улыбка.
Я снова посмотрела на Трэвиса.
 Мы когда-нибудь обсудим поцелуй? 
 Или в этом не было необходимости? 
Одноразовая сделка, списанная на… гнев, доведенный до бессвязного срыва, который затем перерос в какую-то форму страстного временного безумия?
Трэвис поднял голову и, прищурившись, посмотрел туда, где стояли Бетти и Берт, поднял руку и слегка помахал им, а затем снова посмотрел на меня.
— Так вот, я хотел спросить, не хочешь ли ты пойти со мной завтра на фестиваль черники.
 
 Фестиваль черники? 
 Ах да, тот самый, ради которого Кларисса приехала в город и о котором я слышала в клубе. 
— Как друзья, — уточнил он, как будто моя пауза могла означать, что я не знаю, приглашал ли он меня на свидание. Впрочем, он сказал это и о вечеринке Гейджа. Том самом, где мы поцеловались и закончили... недружественными вещами.
Я сделала небольшой вдох, игнорируя это.
— Целый фестиваль, посвященный... чернике?
Он снова ухмыльнулся.
 Боже мой, эта ухмылка. Эти глаза. Ямочки на щеках. Эта волевая челюсть. 
Какая-то безумно нелепая идиотка изменила этому человеку... с моим братом.
Он принадлежал ей, и она отпустила его.
 Правильно. Друзья. 
Он кивнул в сторону дома. Оглянувшись, я увидела, что Бетти и Берта там уже нет.
— Там будет Кларисса, — сказал Трэвис. — Держу пари, вся команда будет.
 Команда. 
— У нас есть команда?
Он рассмеялся.
— К лучшему это или к худшему, но пока да, думаю, у нас есть команда.
Я тоже засмеялась, но что-то в этом заставило меня внутренне согреться от счастья. Команда показывала... принадлежность к чему-то. Пусть даже временно.
— Там будет почти весь город, — сказал Трэвис. — Мой брат произнесет речь. На языке жестов. Его голосовые связки были повреждены, когда он был ребенком.
— Ох. — Я нахмурилась, добавляя этот маленький кусочек к тому, что я уже знала о семье Трэвиса. — Как грустно.
Трэвис пожал плечами.
— Теперь все к этому привыкли. Большая часть города говорит на языке жестов, как и его семья, даже мои шестилетние племянники. Был даже групповой урок в школе около шести лет назад. Им пришлось перенести его в спортзал, там было так людно. — Я мягко улыбнулась. Он что-то бормотал, и я не была уверена, почему именно, но это было очень мило, когда исходило от шерифа Хейла, воплощения мужского закона и порядка, даже если он стоял там в промокшей униформе.
— Ты живешь в очень хорошем городе, — заметила я.
Я уже испытала на себе доброту стольких незнакомцев в Пелионе, но это еще больше сказало мне о том, кем они были, из-за того, что все они пришли, чтобы выучить особый язык одного члена общины.
Он выглядел почти удивленным моим комментарием, замерев на мгновение.
— Ага. Да, я... мы, то есть — действительно живем.
Я кивнула, и наши взгляды задержались еще на мгновение. У меня было дурное предчувствие, что посещение таких мероприятий, как фестивали черники с красивым шерифом полиции города и нашей командой, значительно затруднит отъезд из города менее чем через два месяца. Я должна отказаться. Должна остаться дома и почитать. Должна почистить свою машину. Она нуждалась в хорошей чистке после нескольких недель пребывания в дороге, прежде чем мы прибыли в этот озерный городок, не говоря уже о моей склонности перевозить вещи, упакованные в грязь. А также учитывая, что мой брат может спать в ней, а может — и нет.
— Конечно, — наконец сказала я. — Я с удовольствием пойду с тобой на фестиваль черники.
***
 Что надеть на праздник черники? 
 Что-то... летнее, без сомнения... итак, лето. Сезон черники. 
Я порылась в своем чемодане, открытом на полке под окном. У меня была строгая политика «не распаковывать вещи», политика, которая отбивала охоту устраиваться или чувствовать себя слишком комфортно на одном месте, но, к сожалению, поощряла постоянно мятый гардероб.
Будет ли синий выглядеть так, будто я слишком старалась?
 Ты слишком стараешься, Хейвен. 
Фыркнув от досады на себя, я натянула синий сарафан через голову, разглаживая складки так хорошо, как только могла.
Раздался стук в мою дверь, и в ответ я улыбнулась, бросившись вперед, а затем остановилась, медленно открывая ее.