Жестоко и прекрасно (ЛП)

Когда слез становится достаточно, чтобы я могла говорить, я спрашиваю:
— Ты что-то скрываешь? Ты что-нибудь скрываешь от меня?
— Нет, Кейт. Я говорю тебе все и всегда буду это делать.
— Хорошо. Мне жаль, что я разревелась.
— Почему ты извиняешься? Ты боишься. Я боюсь. Я не знаю, сколько я проживу.
— Не говори так.
— Это правда, Кейт. Но никто из нас этого не знает. Черт, да мы можем погибнуть в авиакатастрофе по дороге домой. На самом деле, мы не умрем, но факт в том, что мы все время сталкиваемся со смертью. Это круг жизни. Я вижу это на работе все время, поэтому я думаю, что я немного более практичен в этом, чем ты.
— Я не могу позволить себе так думать. Ты молод и достаточно силен, чтобы победить его.
— Это то, на что я надеюсь. Но Кейт, если я не…
— Перестань, Дрю. Я не хочу это слышать.
Он кивает и поджимает губы. Думаю, он знает, что с меня хватит этих разговоров. Мы сидим до конца ночи, я у него на коленях, наблюдая за ночным небом над морем. Я знаю, что этот разговор пророческий, или, по крайней мере, это способ Дрю подготовить меня, если случится худшее. Только я не даю себе подготовиться. Но я не уверена, что кто-то действительно может быть к такому готов.
Глава 25
Настоящее
ВЫНУЖДЕННАЯ УЛЫБКА НА МОЕМ лице застыла. Я помню время, когда встречалась с друзьями, которые на самом деле не хотели быть со мной, а предпочитали тусоваться со своими горячими парнями. Теперь у меня есть горячий парень, с которым я предпочитаю быть дома. Но можно тусоваться с друзьями, говорю я себе. Я практически слышу, как Дженна говорит, что мне не нужно проводить каждую свободную минуту с Дрю.
— Кейт, что случилось? Ты побледнела.
Я моргаю.
— Извини, ничего.
Помнится, я ничего не спрашивала у Энди о его здоровье. На самом деле, я должна запланировать свой ежегодный медосмотр. Что-либо лечить проще, чем раньше оно будет найдено. Тогда я корю себя. Энди лучше, чем все мы, знает, как позаботиться о себе. Я не буду его спрашивать. Он подумает, что я нянчусь с ним.
— Кейт.
Я смотрю вверх.
— Ты сейчас отсутствуешь. Я говорю тебе о Даниэле.
Ее губы выпячиваются, и мне становится плохо.
— Извини, Мэнди. Я просто задумалась.
— Да, тот горячий доктор. Ты так и не рассказала мне, откуда ты его знаешь, где вы познакомились. В чем дело?
История…
— Все сложно.
Я никак не могу объяснить запутанный характер наших отношений. Однако Мэнди складывает руки на груди, и я вздыхаю.
— Он из Чарльстона, как и я, — бросаю я, как будто это все объясняет.
Она кивает, и я рада, что она приняла простую правду об Энди и моем происхождении.
— Очевидно, что дела идут хорошо. Тебе лучше быть с ним, чем со мной.
Я открываю рот, чтобы возразить, но вместо этого говорит мужской голос.
— Прошу прощения.
Мы поднимаем глаза от кожаного дивана, который мы захватили, чтобы повернуться лицом к мужчине в костюме с темными волосами и глазами, пристально смотрящими на Мэнди, опираясь на спинку одного из стульев перед нами.
— Могу я угостить вас, дамы, выпивкой?
Я хочу сказать «нет», но Мэнди опережает меня.
— Да, да, можешь.
Мощность ее улыбки достигла уровня сверхновой. Он довольно красив, и то, как костюм сидит на нем, как перчатка, говорит о том, что он дорогой и нестандартный.
— На самом деле мы пьем вино, — объясняет Мэнди.
Мужчина показывает пальцем на проходящую мимо официантку.
— Можете ли вы принести дамам бутылку Domaine Vacheron 2012 Les Romains Sauvignon Blanc?
Мэнди приподнимает бровь, потому что вино, которое он заказал, недешевое, не говоря уже о том, что он болтает на идеальном французском. С другой стороны, бар и салон, который выбрала Мэнди, часто посещают местные профессионалы и многообещающие юристы. Он садится в кресло, на которое опирался. Это один из двух стульев с высокой спинкой, стоящих напротив маленького столика, который нас разделяет.
К несчастью для меня, он бросает взгляд на стойку и машет рукой другу, который подходит и садится напротив меня.
  
— Меня зовут Джаред, а это мой друг Скотт.
Мэнди слишком довольна и быстро отвечает взаимностью, называя на наши имена.
— Я Мэнди, а это Кейт.
Мы обмениваемся кивками, и Мэнди и Джаред начинают разговор. Нам со Скоттом остается развлекаться. Скотт какой-то милый. Он рыжий с теплой улыбкой. Кто-то, с кем я могла бы встречаться, если бы я еще не была занята. Ключевые слова: я занята, и я не хочу объяснять ему это. Это всегда делает ситуацию странной, потому что большинство парней думают, что женщины используют это как оправдание, когда мы не заинтересованы.
— Ну так что ты делаешь? — немного неловко спрашивает Скотт.
Я польщена, что он немного нервничает. Это только делает его намного симпатичнее, но он не Энди.
— Кейт, Мэнди.
Мы обе поднимаем глаза и видим Даниэля. Глаза Мэнди расширяются, прежде чем сузиться. У меня кружится голова, потому что это то отвлечение, которое мне нужно.
— Садись и присоединяйся к нам. — Затем я смотрю на двух парней, готовых представиться. — Это Даниэль и…
— Тэмми, — подсказывает рыжеволосая секретарша.
— А это Джаред и Скотт, — объявляю я.
Осталось только место на диване рядом со мной и еще один стул в маленькой группке. Дэниел садится на диван, а Тэмми садится на стул рядом со Скоттом. Официантка очень вовремя появляется с нашим вином, и Джаред предлагает им бокал.
— Гиннесс, пожалуйста, — вместо этого приказывает Даниэль.
Тэмми принимает вино. Официантка вынуждена пойти и взять еще один стакан. Джаред и Скотт заказывают пару порций виски, и мы все сидим там, пока Мэнди не выпаливает:
— Дэниел, разве ты не должен работать сегодня допоздна? Я думала, у тебя есть проект, который нужно завершить.
На заднем фоне тихо играет музыка, но несколько секунд тишины оглушают обличительным заявлением Мэнди.
Даниэль парирует:
— Это не раньше вторника. Но спасибо за беспокойство. Я уверен, что мой босс оценит твое усердие в том, чтобы убедиться, что я уложусь в сроки.
Разговор о неловком. Джаред и Скотт отворачиваются, словно не наблюдая за происходящим крушением поезда.
— Итак, Джаред, вы со Скоттом работаете вместе? — вмешиваюсь я, пытаясь снять напряжение, созданное Мэнди и Дэниелом.
Лицо Джареда разглаживается. Он начинает говорить о юридической фирме, в которой работает, и о деле, которое они со Скоттом только что завершили на безвозмездной основе. Дело о девочке с заболеванием, вызывающим сильные припадки, которым было бы полезно употребление медицинской марихуаны. Мэнди, которая практически опирается Джареду на колени, ловит каждое его слово.
Я молчу, потому что знаю, насколько это может быть полезно, особенно когда речь идет о снятии боли и тошноты, но я ни в коем случае не говорю об этом. Я уверена, что если бы Энди был здесь, он мог бы многое добавить к разговору. А если за его именем стоит доктор медицинских наук, им будет трудно не слушать.
Челюсти Дэниела сжаты, и я вижу, как напряжение между ними снова начинает нарастать.
— Разве сейчас медицинская марихуана не разрешена законом в Вашингтоне? — спрашивает Мэнди.
Джаред кивает.
— Так. Однако это дело произошло за Потомаком в Северной Вирджинии.
К счастью, это начинает разговор о том, что все думают по этому поводу. Мнения сильно разнятся в ту или иную сторону, и это немного снимает напряжение. Я вполуха слушаю, но достаю телефон в надежде услышать сообщение от Энди. Еще рано, и у меня ничего нет.
Скотт делает ход и просит поменяться местами с Дэниелом. Я вздыхаю, зная, что мне придется отмахнуться от него. Я ненавижу это делать. Ему обидно, а мне стыдно. Я знаю, насколько тяжела сцена свиданий.
Как только Скотт садится рядом со мной, Мэнди толкает меня локтем в бок. Я смотрю на нее, пока она не отводит взгляд куда-то вдаль. Я медленно поворачиваюсь и вижу, что это значит. Друг Энди, похожий на Тора, только что вошел, а Митч плетется за ним. Энди с ними нет, так как они сидят за одним из немногих оставшихся свободных столиков.